Глава 890 — Лежать пластом
Глядя на внезапно возликовавшую Эмбер, Гавейн на какое-то время лишился дара речи.
«С мозгами у этой гусыни определённо что-то не то. jpg».
Из-за неё и его собственные чувства теперь пошли вразброд.
— Ты… сперва хоть немного успокойся, — бессильно посмотрел Гавейн на это «посрамище Империи». — Я уж было насилу собрался тебя похвалить…
— Ой, ну так хвали, — немедля подбоченилась Эмбер, но уже в следующую секунду её внимание переметнулось в иную сторону. — Да что вообще такое с этим щитом? Ты же говорил, что всего лишь «побеседуешь» с ним? Как это беседовал-беседовал — и вдруг дым повалил?
Гавейн опустил голову и бросил взгляд на Щит Защитника, что на столе понемногу остывал, и невзначай обронил:
— …Вероятно, он принял на себя непосильное бремя.
Говоря это, он про себя принялся молча размышлять.
В ходе установления соединения со Станцией «Небесный Свод» проявились обстоятельства, совершенно отличные от того, что было при подключении к сателлиту, и это пробудило в нём тревогу.
Судя по всему, даже если он непонятным образом стал «сателлитным духом», при подключении к этим древним устройствам в космосе безопасность вовсе не гарантирована. Опасность способна ударить с самой неожиданной стороны.
Исходя из всего того, что приключилось при обрыве связи, Гавейн предположил, что причины могут лежать в двух направлениях. С одной стороны, возможно, эта «звёздная реликвия», Щит Защитника, имеет некий «потолок» и неспособна долго нести на себе канал данных меж человеческим сознанием и Станцией «Небесный Свод», — это подтверждалось её нынешним раскалённым состоянием. С другой же стороны… возможно, его собственный дух и сам по себе не способен выдержать такую «беседу», что лежит за пределами человеческих сил, — об этом можно было судить по тому, что он испытывал перед обрывом связи.
Но вот чем именно вызвано это второе ограничение — недостаточной мощью его духа или же пределом его нынешнего человеческого тела, — пока было трудно сказать.
Тут сбоку раздался голос Эмбер и прервал его размышления:
— Эй, эй, о чём ты задумался? Может, надо кого позвать? Такое ведь дело…
Гавейн поднял голову:
— Позови Хетти. А также Камаэля и Веронику.
Эмбер на миг осеклась, но быстро по именам, что назвал Гавейн, догадалась, в чём дело. Она кивнула, и в следующую секунду тенью растворилась в кабинете.
Гавейн же вернулся к письменному столу и, опустив голову, ещё какое-то время смотрел на Щит Защитника, с которого уже полностью сошло багровое свечение жара.
Этот «звёздный сплав» — серебристо-белый, неведомой природы — остывал с быстротой, превосходившей всякое воображение. Теперь, если положить на него руку, чувствовалось одно лишь тепло. Только следы на столешнице да обуглившиеся, скрюченные листы бумаг свидетельствовали о том, что тут только что произошло.
— Этот стол придётся сменить… — пробормотал себе под нос Гавейн и медленно убрал ладонь с поверхности щита. В уме его невольно всплыли все те картины, что он видел, пока пребывал в подключённом состоянии, и думы его снова неудержимо всколыхнулись.
Пусть пришлось пройти через немалый риск, — но, судя по добытым плодам, всё это того стоило.
— Станция «Небесный Свод», значит… — тихо проговорил он. — Судя по масштабу, имя ей и впрямь под ст…
В следующий миг в его мозгу вдруг раздался голос:
— Принято. Производится переподключение. Соединение со Станцией «Небесный Свод» установлено.
Без малейшего предвестника нахлынула одуряющая дурнота. Перед глазами Гавейна вновь мгновенно возник мониторинговый угол зрения Станции «Небесный Свод». В хаотичной, спутанной череде образов накладывались ещё и миниатюрная проекция группы орбитальных объектов планеты, а также беспорядочно обновляющиеся данные и таблицы. В глубине же картины он даже мог разглядеть свой самый изначальный сателлитный угол мониторинга. Всё это хлынуло разом — но уже в следующую секунду разом и исчезло.
Гавейн принудительно оборвал связь, что внезапно вторглась в его рассудок, и его прошиб ледяной пот.
Он расширенными глазами уставился на лежащий на столе Щит Защитника. Тот всё так же тихо покоился на прежнем месте, а сам он… вовсе к нему не прикасался.
Лишь когда неприятное чувство, вызванное истощением духа, слегка отступило, у Гавейна появились силы размышлять, что же такое произошло только что. Единственное объяснение, до которого он мог додуматься, состояло в том, что его безоглядное соприкосновение с этой «звёздной реликвией» привело к тому же, что и с Гавейном Сесилом в былые годы: за какие-то несколько минут эта вещь установила перманентную связь меж ним и Станцией «Небесный Свод». Теперь он был соединён не только с неким мониторинговым сателлитом, но и с этой колоссальной орбитальной станцией-кольцом!
А его дух, сейчас близкий к полному истощению, явно был не в силах поддерживать столь гигантский обмен данными. Оттого в тот миг, когда связь установилась, он ещё не успел толком разглядеть и нескольких картин, как едва не лишился сознания.
Брови Гавейна крепко сдвинулись. Он упёрся руками в стол, медленно выпрямился и, унимая свой смятенный дух и дыхание, впился взглядом в «Королевский Щит Защитника». В уме его бурлили мысли, одна за другой стремительно складываясь в суждения, и самые разные догадки и решения возникали чередой…
Но раздумья его длились недолго: Эмбер бегала быстро, и Хетти с остальными уже через короткое время явились в кабинет.
Первой вошла Хетти. Она с первого взгляда заметила ужасающе скверный цвет лица Гавейна и тотчас испугалась:
— Прародитель! Что с вами?..
Сразу вслед за ней влетела Эмбер. Увидев Гавейна, она тоже вздрогнула:
— Ай, мать! Ты почему такой, ещё хуже, чем давеча…
Она едва не выпалила слова «того гляди скопытишься», но двойная угроза — Меч Первопроходца и Щит Защитника — заставила сие «посрамище Империи» в решающий миг прикусить язык. Гавейн зыркнул на неё, давно уже угадав, что именно она собиралась ляпнуть. Если по чести, скажи она это — Гавейн, весьма вероятно, тут же, на месте, объединив меч со щитом, единым сверхмощным ударом впечатал бы это «посрамище Империи» в потолок…
— Я в порядке. Это всего лишь последствия чрезмерного истощения духа, — махнул рукой Гавейн, мало-помалу взбадриваясь духом, и посмотрел на Камаэля и Веронику, что тотчас вошли в кабинет следом. — Я только что пытался активировать некие древние функции «Королевского Защитника». Им много лет не пользовались, и, судя по всему, состояние у него неважное.
Камаэль и Вероника не знали подоплёки, но и не стали допытываться.
Камаэль подплыл к столу и, понаблюдав за Щитом Защитника несколько секунд, издал из своего налитого арканной энергией тела дрожащий голос:
— Следы остаточной вибрации отработанной энергии… Судя по всему, только что здесь произошла серьёзная энергетическая перегрузка. То, что вы целы и невредимы, — превыше всего.
Вероника же приблизилась к Гавейну. В одной руке она сжимала платиновый посох, а другой чертила в воздухе священные символы. Мягкое, святое сияние тотчас снизошло ниоткуда и окутало Гавейна, и он сразу же почувствовал, как добрая половина мучительного недомогания во всём теле отступила, и даже истощённый дух в один миг восстановился во многом.
— Спасибо, — проговорил Гавейн, обращаясь к Веронике. — Весьма действенно.
— Это мой долг, — мягко ответила Вероника. — Итак, для чего вы призвали нас?
Гавейн обвёл взглядом стоящих в кабинете, кивнул и низким, суровым голосом произнёс:
— Я призвал вас, чтобы отправиться в одно место. В Твердыню Дерзания.
— Твердыня Дерзания? — тотчас с удивлением проговорил Камаэль. — Сейчас она находится под замком, ибо Мир Теней небезопасен… Отчего вы вдруг пожелали идти туда?
Гавейн умолк на две секунды и медленно выговорил:
— Взглянуть на останки… Бога Природы.
Вероника и Камаэль подсознательно обменялись взглядами (у последнего, хоть он и не имел глаз, взор его был ярок), и у них зародились кое-какие догадки, но вслух они ничего не спросили.
Камаэль кивнул:
— Я понял. Я немедленно всё устрою.
— Не позвать ли и госпожу Тиль? — вставила Хетти. — Она, в известном смысле, является… знатоком по части противостояния божествам.
— …Лучше не нужно, — покачал головой Гавейн. — Её способ противостояния божествам не может служить нам образцом. К тому же в такой час поднять её с постели едва ли возможно.
— Слушаюсь, Прародитель.
.....
Гигантская, величественная и прекрасная солнечная корона висела прямо над пиками хребта к западу от Тёмных Гор. Это небесное тело, всё покрытое узорами, подобными древесным волокнам, и следами бурь, царственно сияло над миром. В переливах света и тени, средь солнечных лучей и облаков учебный отряд драконьих всадников как раз проносился наискосок над западными лесами.
По пути в Твердыню Дерзания Гавейн выглянул из окна экипажа и подсознательно задрал голову к небу.
Небеса были ясны, облака — в меру. Высокое, далёкое синее небо казалось необычайно пустым и безбрежным. Он вглядывался вдаль изо всех сил, но сколь бы ни напрягал своё зрение легендарного воителя, всё, что он мог разглядеть, — лишь синее небо да белые облака. И ничего больше.
Он не видел гигантского орбитального кольца, что, верно, покрывало небо. Не видел мерцающих огней сателлитов и очертаний космических станций. Судя по тому масштабу, в каком Станция «Небесный Свод» предстала на миниатюрной проекции, это колоссальное, потрясающее чудище должно было бы отбрасывать на землю величественную, грандиозную тень. Пусть вся Империя Сесил лежала далеко от экватора, но, обрати он взор к южному небосводу, он должен был бы увидеть это великолепное кольцо.
По правде сказать, в любой ясный день в большей части областей этой планеты Станция «Небесный Свод» должна была быть видна невооружённым глазом — и даже простые люди различали бы её весьма отчётливо.
Однако Гавейн не видел ровно ничего. Он мог лишь, отталкиваясь от прежних впечатлений и некоего смутного ощущения связи, что возникло сейчас, гадать, что где-то в вышине прямо сейчас висит некий участок дугообразной гигантской структуры Станции «Небесный Свод», а подле него — рой сателлитов, а чуть поодаль — древние устройства, что зовутся «Звёздными Мостами», да ещё Станция «Сияние» поменьше, что движется чуть ближе к воздушной оболочке. Эти древние, ледяные надгробия взирают на землю, но их облик всецело сокрыт каким-то столь же древним устройством оптической завесы.
— Прародитель, — донёсся сбоку голос Хетти. — На что вы смотрите?
— На небо, — отвёл Гавейн взгляд от небес. — Погода нынче славная.
Хетти кивнула, и на лице её расцвела светлая улыбка:
— Да, в последние дни погода держится прекрасная. Многие южные посевы уже дают богатый урожай. Новый министр земледелия Ромлин сейчас как раз составляет план сева на будущий сезон…
Слушая всё это, что Хетти невзначай перечисляла, Гавейн вдруг ощутил, как его прежде смятенная душа внезапно обрела покой.
Он посмотрел в сторону Тёмных Гор. Цементированная военная дорога, что протянулась от самой военной зоны, уходила прямиком в глубь этой природной твердыни. А вдалеке по обеим сторонам пути простирались поля, уже ждущие жатвы, а где и убранные. На построенной два года тому башне связи мерцали хрустальные огни. Сельскохозяйственная машина застыла у края пашни. Буровая бригада как раз забивала первую сваю в низине близ железной дороги…
Сколь бы много ни висело в небесах древних надгробий, для людей на этой земле, по крайней мере, сегодня и впрямь стояла хорошая погода.
Гавейн откинулся на спинку сиденья маготехнической машины и слегка прикрыл глаза, давая своему всё ещё утомлённому духу ещё немного восстановиться.
.....
Миновав военную запретную зону в Тёмных Горах, проникнув на нижние ярусы Твердыни Дерзания, пройдя сквозь разломы Мира Теней и исполинские пустоты, сквозь древние гондорские врата переноса, Гавейн вновь очутился в самой глубине этого древнего сооружения.
В Твердыне Дерзания, что пребывала в Мире Теней.
Эта гондорская постройка, заключённая в межпространственной щели, не впала в полную дрёму. Пусть сесильские техники давно опустошили всё, что можно было вывезти отсюда, — и оборудование, и материалы, — но энергосистема, что была слита воедино с самой твердыней, и система подавления божеств всё так же тихо работали.
Древние огни озаряли глубокие, бесконечно длинные коридоры и залы. Изолирующие стены и энергетические барьеры, сплошь покрытые густой вязью рун, как и прежде, ограждали это место. Гавейн, Эмбер, Хетти, Камаэль и Вероника достигли самого конца внешнего коридора. Камаэль отворил здешнюю бронированную переборку, и перед ними предстал мерцающий тусклым светом энергетический барьер, что разделял коридор и пространство вовне. Сквозь этот почти прозрачный заслон глазу открывался весь вид за пределами твердыни.
На искорёженной, истерзанной земле, что состояла из бесчисленных парящих каменных глыб, древние оковы и груды металлических обломков совместно держали в путах гигантское тело, подобное малой горе. Чистое, белое сияние окутывало Бога Природы — останки Гигантского Оленя Амоена. Сияние медленно колыхалось, и от него разливалось бесконечное священное веяние.
Вероника смотрела на этого Гигантского Оленя, что был скован в области «внутреннего двора» твердыни, и на лице её невольно проступила тень глубокого чувства. Тихо она проговорила:
— Тогда я лишь из донесений видела Его…
— В конце концов, ты в те дни в основном отвечала за удержание самой столицы Гондора, — покосился на Веронику Гавейн. — А прямым начальником над этим местом был Камаэль.
— Всякий раз, возвращаясь сюда, я не могу совладать с сердцем, — прогудел Камаэль и перевёл взгляд на Гавейна. — Итак, теперь вы можете поведать нам, что у вас на уме?
— …Основной материал Королевского Щита Защитника был взят из склада припасов при Випландонской астрономической башне, — неторопливо проговорил Гавейн. С виду он завёл речь о деле, не имеющем касательства к происходящему, но стоявшая рядом Вероника быстро что-то припомнила. Эта бывшая предводительница Ослушников слегка нахмурилась: — Помнится, то был один из исследовательских объектов Империи Гондор тех лет, и находился он на севере…
— Да. Его использовали для изучения осколков метеоритов, обнаруженных в тех краях, — того самого метеоритного дождя, что в древности пролился на Випландонскую область, — кивнул Гавейн. — Вероника, тебе и Камаэлю дела этой области, верно, не чужды. Когда именно случился Випландонский метеоритный дождь?
Вероника немедля дала ответ:
— От сего дня — около трёх тысяч лет тому…
— Именно, — кивнул Гавейн и всё так же неторопливо продолжил: — Випландонский метеоритный дождь произошёл три тысячи лет тому. Падение Белой Звезды — тоже три тысячи лет тому.
Глаза Вероники слегка расширились.
— Отойдите в безопасное место, — обратился Гавейн к Камаэлю. — Откройте барьер. Я должен осмотреть тело Гигантского Оленя Амоена.
(Конец главы)