Глава 882 — Возвращение

Летний ветер кружил меж городских башен и кровель, и ясное, безбрежное небо казалось бесконечно высоким и далёким. Эмбер, привалившись спиной к внешнему выступу колокольни, с любопытством взирала на сидящую рядом гостью из глубин:

— Я слыхала, вы не коренные жители этого мира. Как там выражаются чародеи… «пришельцы из-за грани». Весь ваш народ — пришельцы из-за грани?

— Это не секрет. По крайней мере, мы, морские девы, никогда этого и не таили. Мы открыто говорим об этом каждому народу или цивилизации, с какими имеем дело. Но цивилизации на суше коротки, им всегда трудно надолго удержать память о чересчур давних вещах. А мы лишь в самые редкие эпохи вступаем в сношения с сухопутными цивилизациями. Оттого ваши сухопутные учёные вечно считают нас чересчур загадочными и даже видят в нас некую опасность.

Тиль говорила неторопливо, и кончик её хвоста бездумно выписывал круги в воздухе — вся она дышала покоем и беззаботностью.

— Мы и впрямь не уроженцы этой планеты. Но мы пришли на неё очень, очень много лет тому… Говоря без обиняков, мы, эти «чужаки», живём на этой планете дольше, чем подавляющее большинство так называемых «коренных жителей» на суше. Вот только для нас, морских дев, это не имеет большого значения.

Мы родом из очень, очень далёкого края. По правде сказать, мы и сами даже не знаем, сколь далеко отстоит от здешних мест наша родина. Ещё в незапамятные времена мы потерпели крушение на этом свете на падшем звездолёте. А в том гибельном плавании случилось чересчур много диковинных и необъяснимых явлений. У нас есть учёные, что дожили с той эпохи до сих пор, но и они доныне не смогли ни разгадать корней тех явлений, ни отыскать пути к родине.

Не слишком ли я далеко захожу, рассказывая тебе это?

Тиль вдруг осеклась и взглянула на Эмбер; на лице её мелькнула тень неловкости.

— По правде, звучит-то оно всё трудновато… но не сказать, чтоб вовсе не понять, — поморгала Эмбер. — Я знаю, чародеи всегда страшно увлекались звёздами — так было и в древности, и ныне. Только вот до сих пор не слыхать, чтобы какой-нибудь могучий маг и впрямь сумел «выбросить» себя за пределы этой планеты. У самого распрекрасного заклятья полёта есть предел. Говорят, чем выше в небо, тем хаотичнее и опаснее делается магическая среда. Ребекка сейчас пытается построить летательный аппарат, что сможет взмывать очень-очень высоко, — хочет проверить, можно ли с помощью маготехнического подхода прорвать границу полётной магии и хоть одним глазком взглянуть на облик того мира, что у нас под ногами…

Говоря это, она невольно окинула Тиль взглядом с головы до пят, и в голосе её звучало изумление:

— Ты говоришь, вы рухнули на этот свет на некоем «звездолёте». Стало быть, само ваше существование доказывает, что средь звёзд и впрямь существуют иные миры и что есть — или по крайней мере некогда была — технология, способная путешествовать меж звёзд?

— Безусловно, есть. Существуют иные миры, существует и технология, способная достигать их, — улыбнулась Тиль, но почти сразу же убрала улыбку и невольно вздохнула: — Жаль только, за столько-то лет нам так и не удалось ни починить звездолёт, ни увидеть, чтобы хоть один народ в этом мире преуспел и покинул эту планету. И вот это последнее особенно странно. Словно бы планету окутывает незримый барьер. Он никому не преграждал пути, но все гибли прежде, чем успевали хоть коснуться его.

Острые уши Эмбер подсознательно дрогнули, и лицо её сделалось чуточку странным:

— А об этом ты… с Ег… с Его Величеством уже говорила?

— Конечно. Он ещё любопытнее, чем ты, — невзначай бросила Тиль. — Задолго до того, как тебя разобрал интерес, он уж вызнал у меня всё о морских девах.

— …Тогда не откажешь ли и мне в рассказе — как выглядит ваш «звездолёт»? — с лицом, полным любопытства, спросила Эмбер. — На чём он взлетает?

— Для вашей технической системы в этом, боюсь, не найти никакой подсказки. Да и я сама знаю лишь в самых общих чертах — как-никак я не природный техник.

— Ничего страшного, мне просто любопытно. Впрочем, если не хочешь говорить — так тому и быть…

Тиль посмотрела на Эмбер и увидела, что в этих янтарных глазах и впрямь переливаются искорки любопытства. Она невольно улыбнулась, что есть мочи потянулась всем телом и ленивым тоном проговорила:

— Ну ладно. Я как раз выспалась, до следующей спячки время ещё есть… Раз тебе всё одно нечем заняться, давай я поведаю тебе, как мы живём в Антавене.

.....

Камаэль вплыл в сборочный цех, и тотчас со всех сторон нахлынули звуки: гул машин, команды, приказы — весь тот шум, что сопровождает слаженную людскую работу.

Он глянул вдаль и увидел, как множество людей хлопочет вокруг гигантского устройства. У того была длинная разгонная дорожка. Судя по стыковочным портам на её концах, к ней предстояло присоединить ещё несколько ускорительных секций. Вокруг дорожки громоздилось великое множество магических конденсаторов и устройств перегрузки. И ещё целая куча механизмов, от которых рябило в глазах у простого смертного, один за другим подсоединялась к основному телу устройства.

Руководил работой на площадке немолодой уже человек с заметной плешью. Лицо его выражало предельную серьёзность и сосредоточенность. Жалкий венец уцелевших волос на его голове взмок от пота и теперь посверкивал вместе с кожей черепа под цеховыми огнями. Но сам он, ясное дело, уже не замечал подобной мелочи: дело, что вершилось перед ним, было чересчур важно, и ради него даже лысеющий муж мог на время позабыть о своей плеши.

Камаэль двинулся прямиком туда и окликнул, лишь когда тот его заметил:

— Марин, каково положение дел?

Марин Лесли отвесил Камаэлю поклон и указал на стоящий рядом разгонный узел:

— Как сами изволите видеть: наш прежний проект был опрокинут. Расплавление непрерывной разгонной дорожки — огромная проблема. Сейчас мы проектируем заново схему балансировки меж этими направляющими. На сей раз подвижки идут гладко. Быть может, через несколько дней мы сможем провести следующее разгонное испытание.

Камаэль легонько кивнул.

Стоявший перед ним человек средних лет, Марин Лесли, носил дворянскую фамилию. И на деле он и был дворянином по рождению: правитель Танзы, виконт Лесли, приходился ему дядей. Однако Марин, как дворянин, очевидно, куда охотнее водился со знанием и техникой.

Будучи одним из наиболее заслуженных и способных сотрудников в Научно-исследовательском институте маготехники, он возглавлял научную группу второго ранга. Задачей же их на сей раз было сладить с «Устройством Предельного Ускорения».

Сие устройство являлось ключевым звеном «Проекта высокоскоростного летательного аппарата». Сама задача была поставлена начальником Департамента магических технологий Ребеккой, а исполнение её было вверено Марину и его технической команде.

Вот так в последнее время и вершилась работа над многими проектами в Научно-исследовательском институте маготехники. Ребекка, как верховная глава Департамента магических технологий, обладала всё же ограниченными силами. Сколь бы ни фонтанировал её ум самыми причудливыми замыслами, число вещей, за которыми она могла уследить одновременно, было конечным. Посему, по мере того как исследовательские задачи делались всё сложнее и многочисленнее, а штат техников понемногу пополнялся, она начала дробить многие проекты, раздавая их по лабораториям второго уровня или независимым исследовательским группам. К сегодняшнему дню почти все относительно фундаментальные или относительно краткие исследовательские задачи исполнялись вот такими опытными научными работниками, как Марин, вместе со своими командами (и соответствующие почести и награды, разумеется, тоже принадлежали этим группам). А проекты, что Ребекка и Камаэль вели самолично, составляли от силы лишь одну пятую от всех исследовательских задач под крылом Департамента магических технологий.

И эти две десятых были воистину долгосрочными, передовыми, вершинными задачами.

А сверх того, Камаэль и Ребекка ещё и регулярно обходили все проектные группы, проверяя, как продвигаются всевозможные начинания, — точь-в-точь как сегодня.

— Её Высочество Ребекка сейчас как раз проводит дальнюю конференцию с представителями Серебряной Империи по техническому обмену. Как только совещание завершится, она сразу же прибудет сюда, — следя за работой техников на площадке, невзначай уронил Камаэль, обращаясь к Марину Лесли. — Я просмотрел ваш отчёт о прошлом запуске разгонного устройства. Пусть тогда устройство сразу же и пошло вразнос, но, согласно записям, оставленным мониторинговой формацией, разгонное тело перед потерей тяги, судя по всему, уже бесконечно приблизилось к «Пределу Снаряда»?

— Однако же самого предела так и не преодолело, — с сожалением покачал головой Марин. — И к тому же, после всего мы ещё и обнаружили на поверхности разгонного тела очень серьёзные следы элементальной эрозии. Это, скорее всего, вызвано тем, что внутри дорожки не успевала высвобождаться отработанная энергия. При столь огромных скоростях многое пошло далеко за пределы наших ожиданий. Вещей, что требуют наладки и доработки, всё ещё превеликое множество.

— Шаг за шагом, — голос Камаэля был низок и мягок, и пронизывавшая его дрожь действовала успокоительно. — Успех всегда нуждается в том, чтобы громоздить вот так — неудачу за неудачей.

Слушая это исполненное доверия слово древнего Архимага, Марин преисполнился важности и кивнул. Затем он утёр пот с головы. Когда пальцы его коснулись голой, блестящей макушки, на миг в нём, казалось, мелькнула искра уныния. Но он тотчас воспрял духом и снова всем существом погрузился в калибровку и сборку разгонного устройства.

.....

Гавейн отложил бумаги, над которыми корпел, размял слегка затёкшие плечи и, шумно выдохнув, поднялся и отошёл к окну.

За окном сияло солнце, и пышное великолепие города во всей красе простиралось перед его взором.

Всё наконец вошло в колею. К Сесилу приближался редкий период ровного, покойного развития. С установлением целого ряда дипломатических отношений, с гладким продвижением внешней торговли и с тем, что новое имя «Сесил» мало-помалу обретало признание у сопредельных государств, всё больше купцов, учащихся и странников прибывало сюда из дальних краёв. И сесильские купцы и послы тоже понемногу растекались по Огурейскому Племенному Царству, по северным странам и даже по Тифонской империи.

Маготехника крушила преграды, возведённые старым производственным укладом, и широкими волнами высвобождала производительные силы от земли. Вослед за тем расцветала коммерция и ширился ток «людей». А всё это вместе несло культурный обмен и — неизбежно — воздействие на отношения меж государствами. Некогда далёкие и чуждые страны с притоком товаров утрачивали ореол таинственности. А чужестранцы, прибывавшие вместе с товарами, ещё пуще раздвигали человеческий кругозор. Хотели того люди или нет, но твердыни меж странами, меж народами, меж цивилизациями сотрясались. Прежняя сельская идиллия — с виду прекрасная и мирная, но по сути изолированная и запертая — получала вызов за вызовом.

И простолюдины в самом сердце Сесила начинали соприкасаться с серыми эльфами, с краснодолинцами, с дворфами, зверолюдьми и даже феями. А на родине этих народов, в свой черёд, появлялось всё больше и больше людей. Конечно, всё это было лишь началом. Обмен происходил пока лишь в малых пределах. Но то, без сомнения, было как раз тем, что Гавейн и желал лицезреть.

Будь на то его воля, он хотел бы, чтобы это время ровного, спокойного развития длилось как можно дольше.

Внезапно со стороны дверей кабинета донёсся лёгкий стук, и думы Гавейна прервались. Он услышал голосок Бетти за дверью:

— Ваше Величество! Гость!

По сравнению с тем, что было несколько лет тому, голос юной служанки теперь звучал куда взрослее и спокойнее. Правда, взрослее и спокойнее был только её голос. В выборе слов Бетти всё ещё нет-нет да и проскальзывала доля неосмотрительности и недостаток «степенности».

Гавейн улыбнулся, обернулся и велел Бетти войти, невзначай спросив:

— Сегодня вроде не значилось назначенных визитов. Что за гость?

Одетая в платье главной королевской служанки и слегка подросшая за эти годы Бетти задумалась и, кивнув, отвечала:

— Это как раз те гости, о которых вы говорили, что им можно без особого доклада. Госпожа Мелитта… и ещё та, другая госпожа, что была в прошлый раз!

Очевидно, имя «другой госпожи» она уже забыла. Однако накопленный за несколько лет опыт всё же не позволил ей с прежним победоносным видом выпалить: «Забыла!»

— Мелитта и Нолетта? Обе вместе? — забывчивость Бетти не помешала Гавейну извлечь полезные сведения. Узнав, что обе Высшие Посредницы Мифриловой Сокровищницы явились вместе, он подсознательно нахмурился. — И к тому же сами пожаловали…

Потом он на время отодвинул лёгкое сомнение в сердце и легонько кивнул Бетти:

— Сперва проси их сюда.

— Слушаюсь, Ваше Величество!

Бетти отвесила преувеличенно низкий поклон и рысцой убежала. А некоторое время спустя Гавейн услышал, как из коридора донеслись два размеренных шага.

Вскоре перед Гавейном предстали обе — Мелитта и Нолетта.

— Приносим извинения за незваное вторжение, — первой выступила вперёд Мелитта и с обычной своей учтивостью проговорила: — Надеемся, это не доставило вам беспокойства.

— Ничуть. Друзьям я всегда рад, — кивнул Гавейн. — Я лишь не ожидал, что две Высшие Посредницы Мифриловой Сокровищницы нанесут визит вдвоём и одновременно… Вы что-то принесли?

Он вдруг заметил, что в руках у Норетты довольно объёмистый, тяжеловесный ящик, и невольно спросил с любопытством.

Две Посредницы пожаловали разом, да ещё и притащили с собой такой ящик… Это заставило его смутно уловить некие необычные знаки.

И ещё… то ли чудилось ему, то ли нет, но из этого наглухо замкнутого ящика, сделанного, судя по всему, из какого-то высшего магического материала, он ощущал проблеск смутно знакомого духа.

— Тогда будем кратки, — выступила вперёд Нолетта и опустила ящик наземь. — Первая задача нашего визита — вернуть вам одну вещь. Вещь, утерянную вами много лет тому назад.

С этими словами она активировала запорный механизм на ящике. Под лёгкий, отчётливый щелчок крышка из дорогого маго-проводящего металла сама собой поднялась, и взору предстало то, что хранилось внутри.

Щит, видевший бездну бурь, весь покрытый шрамами и рубцами.

(Конец главы)