Глава 357 — Вопросы правопорядка

На третьей неделе Месяца Возрождения владения Сесил навестил небольшой дождь.

Управляющий сельским хозяйством Норрис стоял перед только что разровненным полем, наблюдая, как крестьяне снуют взад-вперёд по пашне. За спиной у них были металлические короба, напоминавшие по форме боевые ранцы солдат; от коробов отходили железные трубки и нажимные рычаги. Когда работник нажимал на рычаг, насадка в передней части трубки начинала равномерно и обильно разбрызгивать жидкость.

Это были «опрыскиватели», изготовленные минувшей весной в третьем цехе Механической мастерской. Говорили, что их изобрела мисс Ребекка. Внутри не использовалось ни единого магического устройства, и даже самый несообразительный человек мог научиться обращаться с ними после короткого обучения. С таким опрыскивателем один крестьянин за день выполнял работу, на которую прежде потребовалось бы несколько человек. Задача же устройства была проста: быстро, действенно и равномерно наносить алхимические растворы на поля.

Вылетавшая из опрыскивателей лекарственная взвесь мерцала в солнечных лучах слабым голубовато-зелёным сиянием. Эти капли, содержавшие магическую силу, едва коснувшись почвы, тотчас начинали действовать: пропитывали землю, разлагали растительные остатки и попутно высвобождали скопившуюся в почве вредоносную магию. Всякий крестьянин знал, что растения в процессе роста непрерывно накапливают в своих корнях особые виды магии или стихий. Это накопление приводило к тому, что урожайность любых культур год от года падала, а сами растения стремительно дичали. Обычно справляться с этим можно было лишь двумя способами: либо оставлять землю под паром на два-три года, чтобы магические и плодородные силы почвы пришли в равновесие, либо использовать друидические настои или благословения Плодородия.

Первый способ отнимал время и истощал землю, второй стоил огромных денег и был доступен далеко не каждому.

Однако во владениях Сесил всё это не было проблемой.

Запуск алхимического производства принёс этим землям столь немыслимо обильный запас алхимических снадобий, что вечно дефицитные стимуляторы роста и эликсиры плодородия теперь напрямую, по установленной норме, раздавались управой каждому крестьянину. Именно поэтому на весеннем севе и стало возможным распылять драгоценные препараты с помощью столь ужасающе производительных устройств, как «опрыскиватели», и каждый клочок земли получал полноценный уход.

Глядя, как лекарственный туман капля за каплей пропитывает почву и всё поле подёргивается лёгким магическим свечением, Норрис и сам ощутил нечто сродни чувству человека, который после долгой, изнурительной жажды наконец-то вкусил живительной влаги. Он знал, насколько больше зерна способна родить обласканная заботами земля, а зерно это — сама жизнь человеческая... За всё это следовало благодарить лорда и труды мудрых людей из исследовательских институтов владения.

Какие же ещё неожиданные, но способные преобразить всё владение творения явят эти мудрые головы в будущем?

.....

В канцелярии, расположенной в центральном районе владения, Гавейн встретился с Хетти, только что завершившей новейшую перепись населения.

— Мы встретили трёхтысячного поселенца наших земель! — едва завидев Гавейна, прекрасная дама с воодушевлением выпалила радостную весть. — Нынче утром на грузовом судне, приставшем к причалу на Белой реке, завершили регистрацию крестьяне из западных областей. Они уже отбыли в карантинный лагерь.

В канцелярии Хетти обыкновенно носила строгое чёрное закрытое платье и высоко убирала волосы. При взгляде на неё в голове Гавейна невольно всплывало выражение «деловая элита». Услышав же её доклад, он не сдержал улыбки:

— Похоже, только что расширенный Западный район скоро наполнится жизнью.

— Да, и всё это благодаря слухам, что мы усердно распространяли в прошлом году, и работе наших купеческих караванов, — с радостным лицом проговорила Хетти, но почти сразу же нахмурилась. — Однако в последнее время стали возникать и кое-какие сложности... По мере того как растёт население главного города, и в особенности — по мере того как увеличивается число людей из самых разных краёв, то и дело происходят драки и потасовки. Пусть новообразованный Отряд Правопорядка рьяно взялся за дело и порядок не нарушен, это скверная тенденция...

В первые дни существования владения порядок в лагере поддерживался силами солдат, но, как только поселение начало развиваться и прежний воинский стан превратился в городской посад, Гавейн выделил из армии особый «Отряд Правопорядка», задачей которого было исключительно поддержание порядка во владениях и разрешение внутренних стычек. Первым начальником стражи в нём стал тот самый рыцарский ученик по имени Крим, которого взял под своё начало Байрон.

До сих пор этот независимый от военной системы, напрямую подотчётный канцелярии Отряд Правопорядка справлялся довольно неплохо, однако, судя по всему, корень последних проблем был не просто в том, что «народу стало больше — вот и дерутся».

Услышав доклад Хетти, Гавейн не выказал ни малейшего удивления. Он и сам уже знал о росте драк — ему об этом доложила Эмбер.

— Я в курсе, — кивнул он Хетти. — Эмбер ещё три дня назад мне об этом говорила.

— Эмбер... — на лице Хетти отразилось крайнее изумление. — Она что, и впрямь иногда занимается полезными делами?

— ...Иногда — занимается, — дёрнул уголком рта Гавейн, мысленно криво усмехаясь. Эта полуэльфийка всякий свободный миг носилась по владениям, забегая перекусить то в одно ведомство, то в другое, либо врывалась в переулки потешаться над прохожими. Гавейн называл такое её поведение «ловлей рыбки в мутной воде» (этот оборот одно время вызывал бурное негодование Тиля), однако на деле полуэльфийка и впрямь изредка делала кое-что полезное — пересказывала Гавейну всё, что видела и слышала во владениях. И хотя в большинстве случаев ей просто доставляло удовольствие вот так, пробегавшись по округе, вернуться и посудачить с кем-то об увиденном, Гавейн благодаря этому и впрямь своевременно узнавал о многих переменах в городе.

Услышав объяснения предка, Хетти тоже лишь криво усмехнулась:

— Эта особа... Ладно, хоть какая-то польза от неё есть. Но, прародитель, с правопорядком нужно что-то делать. Пусть драки и потасовки — мелочи, но, если эта тенденция продолжится, это может обернуться большой бедой.

Гавейн ещё несколько дней назад размышлял над этим, а сейчас в ответ сам спросил Хетти:

— Ты когда-нибудь задумывалась о том, как наши подданные коротают свой досуг?

— Коротают... досуг? — на миг опешила Хетти. По всему было видно, что она и впрямь никогда об этом не задумывалась. Поразмыслив о собственном времяпрепровождении, она неуверенно ответила: — Не знаю, как они, могу сказать лишь о себе: я в свободные часы обычно читаю книги по магии или изучаю звёздные карты...

— У простых людей таких возможностей нет, — со смехом покачал головой Гавейн и затем бросил взгляд на висевшие на стене часы (благодаря существованию механиков и их механики, механические часы в этом мире появились очень давно). — Вот что, как раз настало время передышки. Пойдём-ка со мной домой, я тебе кое-что покажу.

Хетти, теряясь в догадках, послушно последовала за Гавейном к нему домой, но то, что он ей показал, привело её в ещё большее недоумение.

Она ожидала увидеть какой-нибудь новый магический прибор или новую систему управления, способную улучшить правопорядок, — ведь и в том, и в другом прародитель был особенно сведущ. Однако Гавейн подал ей прямоугольную деревянную шкатулку, внутри которой оказалось лишь несколько десятков выточенных из дерева фигурок.

— Это... — Хетти с крайним любопытством смотрела, как Гавейн вынимает из шкатулки расчерченный квадратами лист пергамента, расстилает его на столе, а затем достаёт из коробки фигурки двух цветов — чёрные и красные, — и расставляет их на пергаменте. Наконец она не выдержала: — Что это?

— Шахматы, — Гавейн указал на стул напротив стола, приглашая Хетти сесть. — Я научу тебя играть.

— Играть? Это нужно, чтобы играть?

Со смешанным чувством любопытства Хетти села напротив Гавейна. Она не ощущала от этих фигурок ни малейшей магической пульсации, и даже материал, из которого их сделали, был всего лишь простым деревом. Она решительно не могла взять в толк, как это может быть связано с ухудшением правопорядка, о котором она только что докладывала. Однако, питая к Гавейну безграничное доверие, она принялась со всем тщанием слушать его объяснения правил этой «игры».

Правила шахмат были не так уж сложны — даже простой люд, не обременённый образованием, мог с лёгкостью их освоить, не говоря уже о столь сметливой Хетти. Женщина быстро уразумела значение каждой из этих незамысловатых фигурок. Гавейн переиначил их названия на местный лад, величая фигуры «королём», «императором», «гвардейцами», «рыцарями» и тому подобное, чтобы Хетти было легче их воспринять.

А уяснив правила, Хетти попыталась сыграть с Гавейном партию.

— Это... ходит на один шаг вперёд? — вертя в пальцах фигурку, названную «пехотой», она осторожно двинула её на клетку вперёд и подняла взгляд на Гавейна.

— Верно, — кивнул тот с улыбкой. — А теперь мой ход...

Не прошло и десяти минут, как первая в жизни Хетти шахматная партия завершилась её сокрушительным разгромом.

Однако, несмотря на все спотыкания и конечный провал этой первой игры, она ощутила невероятное, прежде неведомое удовольствие! Оказывается, в этих фигурках может таиться столько хитросплетений! Неужто вещь со столь простыми правилами... может оказаться настолько захватывающей?!

— Можно... ещё разок? — Хетти, преисполненная возбуждения и ожидания, уставилась Гавейну прямо в глаза. — Я думаю, в этот раз смогу обойтись без подсказок!

— Конечно, можно, — Гавейну редко доводилось видеть Хетти столь беззаботной и радостной, и он, разумеется, с готовностью согласился. — Теперь расставляй фигуры сама, я тебя научу.

Спустя десять с небольшим минут Хетти взирала на своего «короля», окружённого колесницами и магами и угодившего в безвыходную западню, и с досадой сжимала кулачки: «Прародитель, я хочу... ещё разок...»

Тянулось время, солнце понемногу клонилось к закату, и дневной свет уже тускнел, когда Бетти, войдя в гостиную, зажгла магическую кристаллическую лампу. Только тогда эта дама, без остатка поглощённая шахматами, внезапно опомнилась. Она глянула на время, затем на доску и, встрепенувшись, резко выпрямилась: «Ах! Я совсем забыла о вре... (хрусь)».

В плечевом поясе Хетти раздался громкий хруст, и её неоконченная фраза оборвалась сдавленным вскриком: «Больно-больно-больно...»

— Когда долго сидишь, надо разминаться, — Гавейн поднял на неё глаза. — Ну как, хороши шахматы?

— Хороши... — машинально отозвалась Хетти, но тут же наконец-то припомнила, о чём шла речь изначально. — Но как это связано с ростом стычек между жителями и ухудшением правопорядка?

— Самым прямым образом, — Гавейн скрестил руки на груди. — Как по-твоему, отчего они лезут в драки и затевают склоки?

Хетти, потирая затёкшую шею, с усилием размышляла:

— Потому что... нрав у них буйный?

— Буйный нрав, конечно, кое у кого есть, но не может же быть буйным столько людей сразу. И уж тем более не могло быть так, что всю прошлую осень и зиму все были нрава тихого и покладистого, а с приходом весны вдруг взбесились, — покачал головой Гавейн. — Настоящая причина в том, что у наших подданных наконец появился избыток сил. Они сыты и в тепле, им больше не нужно расходовать все жизненные силы до капли ради куска хлеба. Но, насытившись и обогревшись, они почти не имеют средств развлечения — вот драки и потасовки делаются неизбежны. Конечно, это не единственная причина, но одна из главных.

— Нет средств развлечения? — Хетти, казалось, и впрямь впервые задумалась о том, что такое «развлечения для простонародья». — Но почему же раньше... да и в других владениях, не случалось такого средоточия драк и склок?

Гавейн взглянул на неё:

— Потому что они никогда не наедались досыта.

Хетти на мгновение застыла, кажется, смутно постигая смысл его слов, а затем снова посмотрела на стоявшие перед ней шахматы:

— Так вы полагаете, что с помощью этой игры можно решить вопросы правопорядка во владениях?

На этот раз ответ Гавейна прозвучал ещё короче:

— Нельзя.

(Конец главы)