Глава 247 — Трудовые будни Гавейна

Гавейн сидел в своём кабинете в господском доме и просматривал свежие рапорты из владений Конд и владений Лесли.

Добрая половина донесений касалась налаживания торговых путей. Падрик, на которого Гавейн возлагал большие надежды, уже показал свою ценность. Стараниями этого «купца-учёного» южные торговцы, и прежде имевшие дела с владениями Конд, один за другим оказывались связаны единой сетью. В ходе этого Падрик прибрал к рукам множество странствующих купцов, но почти не заплатил за это деньгами, а расплачивался натурой — алхимическими снадобьями. В считанные дни он склонил изрядную часть торговцев добровольно стать распространителями «целебных снадобий Сесила» и отправил их в путь с товаром.

Поскольку этот торговый люд постоянно перемещался между владениями, им часто приходилось иметь дело с наёмниками. Малоимущие наёмники низкого ранга охотно нанимались к купцам, чтобы оберегать их от разбойников и дикого зверья в дороге. Так, дешёвые, но действенные целебные снадобья Сесила попали в поле зрения этих весьма стеснённых в средствах наёмников.

Никто не станет скупиться, когда речь идёт о спасении собственной жизни. Эликсир, способный лечить болезни и заражения, и склянка слабого целебного зелья для надёжной остановки крови вместе не стоили и трёх серебряных монет, а такое мог себе позволить даже самый обнищалый наёмник. Потому ещё до того, как странствующие купцы добрались до мест назначения, целебные снадобья из Сесила уже начали расходиться среди наёмников по всем Южным Пределам.

Наёмники, что вечно в походах и часто получают раны, станут первыми и самыми верными потребителями целебных снадобий Сесила.

А с другой стороны, из владений Лесли прислали новый заказ на шахтное оборудование и письмо с просьбой направить к ним ещё несколько «техников магической сети» для её расширения.

Гавейн вглядывался в собственноручное письмо виконта Эндрю Лесли, и на его лице мало-помалу проступала улыбка.

Первая партия техников, посланных во владения Лесли, помогла проложить основу магической сети на Танзанской шахте. Благодаря этому в шахте появились магические двигатели огромной силы, что тянули вагонетки и дробили руду. Но пока виконт ещё не успел полностью раскрыть производительный потенциал этих магических машин, ему, по сути, вовсе не было нужды дальше расширять сеть. А раз теперь он просит Гавейна прислать ещё техников, это означает, что господин виконт уже распробовал сладкие плоды магической сети.

Что же он предпримет? Быть может, проведёт сеть в свой замок? Или покроет ею всю шахту? А вернее всего… захочет улучить момент и выведать технологию прокладки сети.

Как бы там ни было, всё шло в точности по расчётам Гавейна.

Он позвал технического начальника, ответственного за прокладку сети, — тот прежде был рунным мастером из столицы, а теперь стал «присягнувшим талантом», что всей душой желал остаться на этой земле, — и поручил ему вести команду в новый поход в Танзу. Дав задание, он предостерёг:

— По моим прикидкам, виконт Лесли на сей раз попытается вас подкупить, чтобы вы выдали ему ключевые секреты прокладки магической сети…

Лицо технического начальника сделалось предельно серьёзным:

— Меня не поколеблют никакие деньги, господин!

— Нет. Я требую, чтобы ты принял подкуп, — покачал головой Гавейн, и эти слова ошеломили стоявшего перед ним техника. — Разумеется, изобрази сомнения, поломайся для виду.

— Господин… что это значит?

— Магическая сеть — штука крайне простая. Рано или поздно её всё равно скопируют, так что я не против передать эту технологию вовне. Но надо же брать плату за обучение, — говоря это, Гавейн дописывал ответное письмо виконту Эндрю. — Заламывай цену повыше. Технология стоит денег.

Когда технический начальник удалился, Гавейн позвал Хетти.

Едва та вошла в кабинет, он без обиняков произнёс:

— Передай «чиновникам по привлечению населения» в Танзе: в ближайшее время там появится уйма дешёвого рудничного рабского труда и безработных вольных шахтёров. Пусть всеми силами вербуют этих людей. На наших фабриках острейшая нехватка рук.

Хетти оторопела:

— А? Как вы это можете знать, прародитель?

— Виконт Эндрю скупил уйму рудничного оборудования. Как минимум две трети шахтёров останутся без работы, — пояснил Гавейн. — По заведённым у традиционной знати обычаям, они не станут даром кормить ненужную рабочую силу. Тем более что у Танзы нет излишков земли, чтобы принять людей, выброшенных из шахт.

Когда ушла и Хетти, Гавейн наконец разделался с делами. Он сладко потянулся всем телом, намереваясь слегка передохнуть.

Но именно в этот миг до него донёсся с подоконника лёгкий звук «щёлк», а сразу следом — звонкое «пс-с», с которым распрямились пружина и механический рычаг. Гавейн резко обернулся и увидел, как над подоконником высоко подпрыгнуло какое-то механическое устройство!

Автоматическая противоЭмберовая сигнализация сработала!

Недолго думая, Гавейн схватил за голову некую полуэльфийку, что как раз кубарем летела с подоконника, теряя теневое обличье и проявляясь в физическом виде, и проговорил:

— Опять лезешь не в дверь!

Эмбер тут же яростно накинулась на него:

— Где это видано — ставить мышеловки на подоконник?!

Гавейн нажал на её голову и без труда подавил всякое сопротивление:

— Какая ещё мышеловка? Это сигнальное устройство. Попалась бы ты, если б не лезла через окно?

Эмбер, вытянув шею, отстаивала последние крохи достоинства бывалого вора:

— Да не попалась я! Просто испугалась слегка!

И чего она этим достоинством так гордится, непонятно…

Гавейн покосился на эту бесстыжую полуэльфийку:

— И долго ты торчала под окном?

— С того самого мига, как ты бессовестно наказал маготехнику вышибать для тебя деньгу, — с ходу выпалила Эмбер, и на лице её появилось восхищение. — Слушай, старая мумия, я вот поняла: даже не будь ты аристократом, ты бы и так отлично прожил. У тебя дар кидать людей… Ладно-ладно, молчу, молчу…

Гавейн опустил уже занесённый для тумака кулак и оглядел её с головы до ног, после чего перешёл к делу:

— Я слышал, ты притащила с собой целую орду народу?

— Сотня головорезов, все из прежних знакомых. Но это ещё не всё, — с гордым видом сказала Эмбер. — Доложу я тебе, есть ещё много, только они по соседним владениям разбросаны. Сейчас зима, весь этот сброд засел по тёмным кабакам и глушит себя вусмерть. Надо каждого выковыривать поодиночке. Впрочем, теперь мне уже не нужно ехать самой. Я притащила сюда тех, кому тогда доверяла больше всех. Они и побегут собирать остальных.

Гавейн с немалым удивлением глянул на неё:

— Так выходит… у тебя в своё время была немалая банда?

— Вообще-то этих людей нельзя считать «моей бандой», — Эмбер сразу поняла, что Гавейн в этих делах профан, и с усмешкой пустилась в объяснения. — У подобного сброда вообще не бывает устойчивой организации. Люди промышляют по улицам и подворотням, сбиваются в кучи по сточным канавам — так, держатся рыхлой кучей для тепла. Я просто раньше всюду успела помотаться, вот знакомцев и набралось. Это редкая сеть, я только помогла затянуть несколько узелков. Но если эти люди приложат силы, они помогут тебе найти куда больше рук.

Гавейн с просветлённым лицом кивнул:

— Тогда мне понятно. От меня что-то нужно?

— Само собой, — кивнула Эмбер. — Я хочу отправить самых доверенных людей в другие владения вербовать народ. Но ты сам понимаешь, сколько мороки будет, когда они попрутся через владения других аристократов. Им нужны верительные грамоты и поручитель, чтобы доказать: они посланы по поручению герцога Гавейна Сесила. Тогда ни их самих, ни тех, кого они поведут, местные дворяне не вздёрнут по дороге.

В эту эпоху люди были намертво привязаны к земле, где родились. Каждый простолюдин был частной собственностью своего господина. Простому люду почти не дозволялось самовольно покидать или входить в какое-либо владение, иначе им грозила виселица. Чтобы стать странствующим купцом, наёмником или искателем приключений, следовало получить у дворянина удостоверяющую грамоту. Но даже при наличии таковой, если подписавший был недостаточно весом, владельца грамоты всё равно могли донимать и обирать солдаты местных феодалов (по сути, это был один из главных источников дохода для большинства дворянских дружин). Такова была действительность этой эпохи.

Но если же у них была не просто грамота, а сам подписавший имел довольно веса во всей дворянской иерархии, тогда их путь был воистину беспрепятственен.

Герцог Гавейн Сесил более не был Верховным Стражем Юга, но его имя всё ещё обладало огромным весом в этих землях. По крайней мере, пока не было конфликта интересов, косные и чтящие устои дворяне просто обязаны были выказывать этому имени должное почтение. Подобное преклонение перед высшим дворянином было важной частью поддержания их собственного достоинства. Поэтому любой человек с пропуском за подписью Гавейна Сесила мог беспрепятственно перемещаться по Южным Пределам и почти не опасаться придирок и поборов от местных дворян. Именно это и служило важным залогом того, что торговые пути Гавейна прокладывались столь гладко.

Гавейн почти не раздумывая согласился на просьбу Эмбер:

— Хорошо. Но ты должна ручаться, что люди, получившие пропуска, надёжны. И прежде чем они отправятся, нужно вдолбить им, в чём состоит их миссия и как важно вести себя неприметно. Я не желаю, чтобы они размахивали моими пропусками направо и налево и сделали это дело достоянием всей земли.

Эмбер хихикнула:

— Об этом не волнуйся. Я привела матёрых пройдох. Чего-чего, а ходить тихо, признавать себя слабее и прикидываться агнцами они умеют как никто. Даже с герцогским пропуском они будут тащиться, словно беженцы. Скорее умрут, чем станут красоваться на виду.

Гавейн: «…»

И почему ему кажется, что гордиться тут нечем, а у Эмбер при этих словах лицо такое, будто она только что мир спасла…

А Эмбер уже разразилась новыми эмоциями:

— Пропуск за герцогской подписью… Если б это была бумага на беспрепятственный проход без всяких условий, на чёрном рынке за неё, одни Небеса знают, сколько бы отвалили. Ты, верно, первый вельможа в истории, что выдаёт подобные грамоты всяким прохиндеям и хулиганам.

— Я вовсе не первый, — Гавейн только отмахнулся. — Когда мы только завоевали северные земли, один лишь Чарльз выдал местным горцам больше сотни удостоверений и разрешительных грамот. Если мерить по нынешним понятиям, тогдашние горцы были поголовно дикими варварами, которых и за хулиганов-то считать нельзя. Но именно они стали праотцами нынешнего Северного горного легиона.

— Ого! Хочешь сказать, в будущем дашь мне командовать легионом?!

Гавейн покосился на эту полуэльфийку, что тут же ухватилась за случай, и поднял кулак:

— Ну, говори: мне сразу бить или по протоколу?

Эмбер: «…»

(Конец главы)