Глава 248 — Эксперимент Хетти

Гавейн и Эмбер вместе отправились принимать ту сотню с лишним будущих «элитных добытчиков сведений», и по пути Эмбер принялась расспрашивать о слухах, что ходили по владениям:

— Кстати, я сейчас слыхала, будто у нас появился новый «древний великий магистр»?

Гавейн кивнул:

— Его зовут Камаэль, ты скоро сможешь с ним увидеться.

Глаза Эмбер хитро блеснули — неведомо, что ей пришло на ум, — и она внезапно выпалила:

— Ты его из тех руин в горах откопал?

— …Не то чтобы откопал, — Гавейн почувствовал, что подбор слов у этой полуэльфийки вызывает лёгкое сомнение. — Он был заточен в ином пространстве…

— Значит, откопал, — безапелляционно заключила Эмбер и тут же принялась разглядывать Гавейна с ног до головы, так что у того аж мурашки побежали по коже. — Это что за взгляд такой?

— У нас опять прибавление восставших из гроба! — полуэльфийка хлопнула в ладоши. — Ты из-за того, что тут один древний, чувствуешь пропасть поколений со всеми, вот и решил откопать кого-то ещё древнее себя? Но между вами-то всё равно пропасть поколений будет?

Гавейн немедленно пожалел, что давеча легковато её оттузил…

Впрочем, изворотливость ума этой Эмбер и её прямота, достойная крепкой затрещины, были не впервой. Гавейн уже выработал недурной иммунитет: стоило только не поддаваться на её провокации, и она вскоре сама затихала.

Но на сей раз словесный понос Эмбер, казалось, был пуще обычного. Даже когда Гавейн перестал ей отвечать, она всё продолжала заводить одну тему за другой, и, проворчав с этим полпути, Гавейн наконец не выдержал и покосился на неё:

— Чего это ты сегодня такая болтливая?

— Разве? — Эмбер опешила и яростно замотала головой. — Я не заметила!

— Ты слегка нервничаешь, — беспомощно посмотрел на неё Гавейн. — Когда ты нервничаешь, ты несёшь кучу чуши и сама того не ощущаешь.

Только после этого намёка Гавейна Эмбер осознала, что невольно выдала свои чувства. Подивившись про себя, с чего это рыцарь такой проницательный, она наконец с некоторой неловкостью кивнула:

— По совести… есть немного. Но я не за себя волнуюсь.

Гавейн, в сущности, уже смутно догадывался о её мыслях:

— Из-за тех людей, что ты привела?

— Ну, вроде того… — хмыкнула Эмбер. — Я просто хотела сказать… эти парни — конченые сволочи, выросшие в канавах. Хулиганы, обманщики и воры — вот главные роли, что они играли в прошлом. Хотя перед тем, как прийти, они все клятвенно обещали соблюдать правила, я-то знаю, что у них за душой… Я просто надеюсь, что ты будешь готов, и не станешь выходить из себя от их вульгарности и хамства. Вообще-то… они неплохие ребята.

Гавейн остановился и посмотрел на неё с улыбкой, пока та в смущении не отвела глаза, и лишь тогда заговорил с усмешкой:

— Редко вижу, чтобы ты говорила так осмотрительно — да ещё и наперёд выгораживая других.

— Меня с ними связывает дружба не на жизнь, а на смерть — хоть и много лет назад, — скривила губы Эмбер. — Мне хотелось бы улучить этот случай и вытянуть их за собой. Но их способности внушают мне изрядную тревогу.

Гавейн усмехнулся и покачал головой, а затем вдруг завёл разговор, казалось, о постороннем:

— Ты ведь знаешь о Королевских Теневых Стражах, что служат дому Анзу?

Эмбер помедлила и вдруг закивала:

— Знаю-знаю. В прошлый раз, когда мы ездили в столицу, я одного такого встретила — тот, кого я пинком вышибла из Теневого мира и кто чуть в обморок не грохнулся, был из Королевских Теневых Стражей, да?

Гавейн: «…»

— Ты хоть тем случайным успехом не кичись. Сразись ты с тем Стражем в открытую, и десяти таких, как ты, не хватило бы, чтобы с ним совладать. Королевские Теневые Стражи — это самые могучие лазутчики и собиратели сведений, обученные королевским домом Анзу. С самого основания королевства их долг — тайно оберегать его безопасность и попутно добывать для короля всевозможные разведданные. И я был одним из первых, кто обучал Королевских Теневых Стражей.

— Это я тоже, кажется, припоминаю, — Эмбер нахмурилась, роясь в памяти. — А, ты учил их бою на двуручных мечах и телесной закалке…

Гавейн опять поперхнулся. Это чувство, когда пытаешься показать всю свою крутизну, а тебя раз за разом осаживают, было малоприятным, но он всё же выдавил продолжение:

— …Я и впрямь учил их этим двум вещам, но помимо того я участвовал в составлении всего тренировочного курса Королевских Теневых Стражей.

Эмбер наконец уразумела, к чему он клонит, но на лице её изобразилось глубочайшее потрясение:

— Ты что же… хочешь обучать этот никчёмный сброд по меркам Королевских Теневых Стражей?!

Не дожидаясь ответа Гавейна, она отчаянно замахала руками:

— Да ты шутишь! Я ли не знаю, чего стоят эти ребята? Кроме как дурить людей да проворачивать пару фокусов для обмана, на что они способны? Вымуштровать их до простых солдат — и то через пень-колоду, не то что в такую элиту.

— Им не требуется чрезмерная воинская мощь, и я вовсе не надеюсь обучить их строго по канонам Королевских Теневых Стражей, — с улыбкой покачал головой Гавейн. — Королевские Теневые Стражи и те разведчики, что нужны мне, — это в конечном счёте разные вещи. Мне не нужен отряд сверхбоеспособных оперативников… Сбор сведений, тайная связь, маскировка личности, применение шпионских инструментов — всему этому они способны учиться как обычные люди. Тебе бы следовало чуть больше в них верить.

— Не знаю, что ты там задумал, — Эмбер, глядя на преисполненного уверенности Гавейна, невольно почесала в затылке, — но ты вечно полон хитроумных затей. Доверюсь тебе на этот раз.

.....

В то же самое время в лаборатории магии, что располагалась в южной части владений, Хетти и притянутая ею в помощницы Ребекка, низко склонив головы, испытывали диковинный «камень».

Они расчистили изрядный пустой участок посредине лаборатории. На полу, собранная из рунических подложек в виде удобной для переноски и разбора «портативной сотовой магической сети», лежала магическая сеть, а в её ячейках были размещены три медных пластины для проведения магической силы. Пластины стояли треугольником, а в центре покоился «каменный блок» вышиной в несколько десятков сантиметров и формой отдалённо напоминавший обелиск.

Поверхность «камня» отливала густым багряным блеском, а фактура была чем-то средним между хрусталём и металлом. Это был Хомский кристалл — очищенный и переплавленный.

Чтобы очистить этот диковинный маготехнический материал, Хетти и Хаммеру с Металургического завода пришлось изрядно поломать голову. В отличие от обычной металлической руды, Хомский кристалл не поддавался плавке и литью простым высокотемпературным обжигом. При повышении нагрева самородок лишь рассыпался на куски, обращаясь в конце концов в бесполезный порошок, подобный песку. А Николас-Яйцо, хоть и поборол свою «алергическую простуду» на Хомский кристалл, воздействовать на эту руду своими способностями к управлению металлом так и не смог. Решила же задачу очистки одна с виду случайная ошибочная операция.

Хетти по неосторожности плеснула кислоту, приготовленную для опытов, в контейнер с исходным образцом и обнаружила, что эта руда, на которую иными способами не было управы, отлично растворяется в кислоте. Бесполезные составляющие руды, вступив в реакцию с кислотой, превратились в отфильтровываемый осадок, а сама кислота после череды последующих реакций, замещений и очисток дала наконец порошок, который можно было плавить. Проведя серию переплавок этого рудного порошка, Хетти и получила первый чистый Хомский кристалл.

Удостоверившись, что драгоценный Хомский кристалл стабильно соединён с магической сетью, Хетти обернулась к Ребекке, стоявшей у некоей магической формации в углу комнаты:

— Там чувствуется поле магической силы?

Ребекка (которую уже обыскали) глянула на сенсорный кристалл в центре формации. Кристалл испускал слабое свечение, а из десятка с лишним рун вокруг него горело три:

— Есть, есть! Только сила всё равно очень низкая…

Хетти слегка нахмурилась, глядя на соединённый с магической сетью Хомский кристалл:

— Хм… Очищенный, он стал куда легче испускать поле магической силы, действует, даже будучи подключённым к простейшей ячейке магической сети. Это значит, очистка и впрямь успешна. Но напряжённость поля почти не изменилась… Неужто таков предел его мощи?

Ребекка, припоминая, проговорила:

— Я заметила, что когда ты только что ввела в кристалл добавочную толику магии, напряжённость поля на мгновение скакнула…

Хетти нахмурилась:

— Было такое? Почему я не почувствовала?

Ребекка засомневалась:

— Тогда, наверное, мне показалось…

— Нет, давай проверим, — Хетти была не из тех, кто упускает любую мелочь. Услышав это от Ребекки, она тут же взяла свой посох, приставила его конец к очищенному Хомскому кристаллу на полу и высвободила простейшее заклинание вливания магии. — Посмотри, изменился ли сенсорный кристалл?

— Кажется, впрямь вспыхнул на миг…

— Что значит «кажется»? — Хетти зыркнула на Ребекку. — Сколько раз говорить: магический опыт — вещь строжайшая. Нельзя употреблять слова «кажется», «примерно»! Давай ещё раз!

Хетти и Ребекка хлопотали над испытанием очищенного Хомского кристалла, а в Институте рун, что располагался изрядно поодаль от лаборатории магии, Камаэль с глубочайшим упоением штудировал «учебные материалы», выданные Дженни.

Этот древний магистр, пришедший из тысячелетней давности, с жадностью впитывал все пригодные для дела знания этой эпохи. Неважно, исходило ли знание от эрудированного учёного или от махонького четырёхуровневого руниста — если оно было полезно, он охотно его изучал. Поначалу, узнав, что заправляет руническими исследованиями владения девчушка, которая и на младшего мага не тянет, он ощутил изрядное пренебрежение. Но, увидев представленные Дженни материалы по рунической логике, этот поглощённый тягой к знанию древний учёный был глубоко покорён новизной этой теории.

А Дженни со смешанным чувством благоговейного трепета и радости глядела на великого магистра в столь немыслимом обличье. Увидев Камаэля впервые, она перепугалась, а узнав, кто он, и вовсе впала в напряжение и тревогу. Хотя она уже свыклась с новой вольготной и уважаемой жизнью в Сесиле, гнёт могущественного мага всё ещё давил ей на сердце. В её представлении величайшие маги были гордыми, холодными и грозными. Эти могучие чародеи не только взирали с презрением на слабых вроде неё, но и сочли бы плоды её изысканий вероотступничеством. Если уж нынешние маги таковы, то сколь же надменным и непостижимым должен быть древний магистр, проживший тысячу лет?!

Она уже настроилась принять на себя ярость Камаэля и была готова в этом случае отстаивать честь рунической логики. Но она и вообразить не могла, что этот древний магистр, увидев руническую логику, нимало не прогневается, а напротив, проявит гигантский исследовательский интерес.

Это привело её в невыразимый восторг. Оказывается, великие маги, или даже магистры, вовсе не все были такими уж бессердечными.

Камаэль долго читал, низко склонившись, и поднял голову лишь тогда, когда закончил трактат об интерференционных узлах. Он, казалось, хотел что-то сказать, но прежде чем открыть рот, его тело вдруг едва заметно содрогнулось, и он издал озадаченный звук:

— Хм?

Дженни немедленно заволновалась:

— Магистр Камаэль, что с вами?

Потоки арканного света на теле Камаэля понемногу пришли в норму:

— Сам не знаю… Меня вдруг зудучесть пробрала.

.....

В лаборатории магии, что была весьма далеко от Института рун, Хетти вновь приставила посох к верхушке Хомского кристалла и, готовясь высвободить заклинание, наказала Ребекке:

— На этот раз гляди в оба! Сосчитай точно, сколько рун зажжётся!

С этими словами конец её посоха исторг маленькую вспышку белого света, и Хомский кристалл в ответ легонько засиял.

.....

В Институте рун Камаэль как раз управился «рукой силы» с бумагами и отложил их в сторону, как его тело опять свело дрожью.

Дженни снова занервничала:

— Магистр Камаэль?

— …Не знаю, в чём дело. Меня опять зудучесть пробрала…

(Конец главы)