Глава 252 — Плавильный меч и патрульный отряд

Поначалу Гавейн обратился за идеями по улучшению оружия к Байрону именно из-за его наёмничьего опыта в ранние годы.

В отличие от родовитых рыцарей и магов, прошедших ортодоксальную выучку, у наёмников обычно не было столь совершенных условий обучения и доброй традиции наставничества. Но у них был свой способ восполнить недостатки. Богатый боевой опыт и умение действовать по обстановке — вот на что они полагались, танцуя на острие ножа. Чтобы выжить, наёмник должен был разбираться во всевозможных боевых средах, знать сильные и слабые стороны всякого оружия и ясно представлять, как разрешить кризис в любых условиях. Байрон полностью отвечал этим требованиям.

Рыцарь Филипп, бесспорно, был могучим и одарённым рыцарем, но его познания были чересчур каноничны и косны. Столкнувшись с молниеносно обновляющимся сесильским арсеналом и новой боевой концепцией, он едва поспевал не отставать. А уж требовать от него какого-то прорывного замысла поверх традиционного оружия было бы, пожалуй, сложнее, чем заставить Эмбер ходить через дверь…

Байрон резюмировал особенности нынешнего сесильского бойца и нащупал направление улучшения холодного оружия, в котором нуждались солдаты. Оба предложенных замысла показались Гавейну весьма притягательными.

— Замысел «Механического меча» родился из вдохновения теми магическими двигателями, что находят всё более широкое применение во владениях, — начал пояснять Байрон. — Эти двигатели обладают чудовищной силой. Даже закованный в полный латный доспех строевой рыцарь, угодив под машинный вал, будет если не убит, то искалечен. Поэтому некоторые рунные мастера подумали приложить машинную силу к клинку. Они предложили встроить в рукоять небольшой отталкивающий механизм, чтобы посредством него вибрировать лезвием или приводить в движение зубчатую цепь. Так можно было бы без труда вспарывать вражескую броню.

— Замысел «Плавильного меча» отвергает механическую конструкцию и продолжает искать решение на пути эффектов, подобных «зачарованию». Один рунный мастер предложил разместить на лезвии матрицу огненных рун и запитывать её от магического конденсатора. Эти руны способны довести клинок до чрезвычайно высокой температуры. Сам клинок можно отлить из багряной стали, исключительно жаростойкой. Раскалённый огненными рунами металл — это уже не магическое воздействие, и вражеская магическая устойчивость против него бессильна. А раскалённое докрасна багряное лезвие способно легко крушить бóльшую часть привычных в мире металлических доспехов или наносить огромный ущерб изощрённым магическим плащам и щитам чародеев. Против же бездоспешного или легковооружённого врага его урон и вовсе смертоносен.

— Конечно, по сравнению с механической пилой эффективность разрушения у высокотемпературного лезвия, возможно, будет чуть ниже, да и против чванливых богатеев, покрывших броню мифрилом и адамантином, оно тоже бессильно. Впрочем, если уж встретится броня из мифрила и адамантина, то и механический меч тоже окажется бессилен…

У Гавейна в голове уже вовсю мелькали цепи меч-пилы и плазменные клинки…

Он с огромным трудом загнал обратно скачущие в мыслях цветастые фантомы, сохраняя на лице величавую невозмутимость восставшего из гроба предка. Серьёзно обдумав оба замысла, он отверг один из них:

— Механический меч неосуществим.

— Э-э… мы же ещё не пришли к выводу… — опешил Байрон, не ожидавший, что Гавейн так быстро и наотрез отвергнет, казалось, самый многообещающий из двух ценнейших замыслов. — Почему вы считаете механический меч неосуществимым?

— Механическая конструкция слишком сложна. Низкая надёжность, высокая сложность ухода, высокая себестоимость, непригодность к массовому выпуску. К тому же у нынешних отталкивающих механизмов всё ещё довольно сильная механическая вибрация, что помешает солдату, — покачал головой Гавейн. — Не забывай моих первоначальных слов: хорошее оружие — только то, что можно производить массово. И к этому следует добавить: хорошее снаряжение — то, что выдерживает суровые условия. К прискорбию, механический меч не отвечает ни тому, ни другому… По крайней мере, на нынешнем уровне наших технологий.

— Клинку приходится то и дело сталкиваться с оружием или бронёй противника. При непрерывных соударениях шестерни и шатуны в рукояти легко выйдут из строя. А кроме того, подвижная зубчатая конструкция означает бóльшую хрупкость и более быстрый износ. Даже если бы мы, не считаясь с затратами, наладили массовый выпуск такой штуки, она, перепилив пару-тройку доспехов на поле боя, тут же лишилась бы зубьев. Где уж тут практическая ценность.

Байрон замер и наконец осознал огромную проблему:

— И верно! А мне и в голову не пришло…

Впрочем, Гавейн не считал это виной Байрона. Тот, безусловно, был опытным, но когда к делу примешалась новорождённая магическая индустрия, его суждения неизбежно дали сбой. Он лишь видел чудовищную силу магических двигателей, но откуда ему было знать, как именно работают прецизионные детали внутри машины.

По правде говоря, отвергнуть механический меч было для Гавейна весьма прискорбно. Взревел мотор, взвыли стальные зубья — это же мужская романтика. Однако нынешняя промышленная база решительно не позволяла такой роскоши. Сотвори такую мужскую романтику сейчас — и на поле боя она обернулась бы романтическим крушением…

Впрочем, по сравнению с полным недостатков механическим мечом, замысел Плавильного меча был куда более осуществим.

Использование рун для нагрева — дело нередкое. Реакционные чаны на алхимической фабрике как раз сейчас обогреваются огненными рунами. Вот только обычные нагреватели на огненных рунах могут создавать температуру лишь в несколько сотен градусов, что далеко от плавки металла. Однако Ребекка последнее время всё трудилась над улучшением огненных магических формаций. Она пыталась упростить распространённую формацию ловушки «Раскалённая Земля» до универсальной рунической группы и применить эту упрощённую группу на сталелитейном заводе, чтобы перевести плавильные печи с дров и древесного угля на новый источник. Говорили, что успех уже близок.

Очевидно, рунные мастера именно под впечатлением от этой новости и пришли к мысли использовать огненные руны для создания высокотемпературного лезвия.

— Подумайте побольше над Плавильным мечом. Это добрый путь, — Гавейн вернул чертёж Байрону и, глядя, как тот сворачивает лист, вдруг невзначай спросил: — Да, кстати, я погляжу, в замысле пока что предварительно взят одноручный меч?

— Ах да, одноручный меч, — Байрон, скручивая чертёж, кивнул. — В магический терминал солдата уже встроено силовое поле. Это значит, что в бою у него при себе всегда имеется щит. Оттого стойка с мечом в одной руке и щитом в другой — самая пригодная. Рыцарь Филипп недавно уже начал вести такую подготовку.

Рыцарь Филипп, всё это время с любопытством наблюдавший за обсуждением чертежа Гавейном и Байроном, наконец нарушил молчание и кивнул:

— Я заставляю солдат упражняться в фехтовании с силовым полем и обычным одноручным мечом. Силовое поле лишено веса и не загораживает обзора, как обычный щит, поэтому всю методику фехтовальной подготовки нужно продумывать заново.

Гавейн выслушал и удовлетворённо кивнул. И снова жители этого мира сами обнаружили особенности новой технологии. Похоже, ему и впрямь о многом не придётся чересчур беспокоиться…

.....

В то же время в Тёмных горах, что тянулись к юго-востоку от владений, по горной тропе двигался патруль полностью вооружённых сесильских бойцов.

В обычных условиях патрули в глубине Тёмных гор не выставлялись. Отчасти из-за нехватки рук, отчасти из-за того, что прочёсывать дикие первобытные леса было непомерно трудно и посты расставлять несподручно. Поэтому, помимо нескольких стационарных наблюдательных вышек, следивших за стороной Гондорской Пустоши и предотвращавших новое нападение мутантов, Гавейн не держал в горах дополнительных дозоров.

Но в последнее время здесь прибавилось несколько маршрутов патрулирования.

Всё потому, что началась добыча Хоумского сырого кристалла.

С помощью кристалла Ребекки даже зима не замедлила ход работ на новом месторождении. Область, где был найден Хоумский кристалл, ныне превратилась в открытый карьер. После нескольких обрушений скал кристаллом взору открылись обширные залежи рудных жил. На новый открытый карьер направили большую партию шахтёров и солдат. Они возвели вокруг карьера опорный пункт, а чтобы обезопасить карьер от диких зверей и чудовищ, вокруг проложили несколько новых патрульных маршрутов.

В такую стужу и ледяной холод прочёсывать Тёмные горы — дело крайне изнурительное. Но солдаты всё так же добросовестно топали по своим маршрутам. На них была недавно утверждённая и пошедшая в серию магическая броня, в руках — универсальный армейский магический терминал. В дозоре они держались с предельным вниманием, без тени расхлябанности.

Это не только потому, что насаждаемое Гавейном «солдатское уложение» глубоко впечаталось им в сознание, но и оттого, что все новобранцы боевого корпуса набирались из простолюдинов. Даже после зачисления они в составе строительных войск не отрывались от созидания владений, да плюс ещё постоянно вводимые Гавейном законы о постройке жилья и раздаче пахотной земли. Сесильский солдат с самого начала воспринимал защиту владений и защиту простого народа как нечто само собой разумеющееся.

Они своими руками отстроили владения, они собственным трудом и боевыми заслугами выслужили себе дома и поля, их друзья и родные трудились на полях, в шахтах и на фабриках. И личная их выгода, и безопасность их близких, домов и родной земли — всё намертво соединилось с тем, исполняют ли они свой долг. Этим они и отличались от прочих дворянских дружин.

Патрульный командир шагал во главе отряда и насторожённо прислушивался к любому шороху по обе стороны тропы. Непрестанно задувал зимний горный ветер, но стужа не сковывала его движений. Выпущенная военным заводом броня обладала превосходной защитной магией: охранный купол от ветра и руны теплоизоляции помогали противостоять ледяному дыханию гор, а встроенный в шлем заклинательный знак малого очищения разума позволял на протяжении долгих часов патрулирования сохранять остроту мысли и собранность.

Как ветеран, уцелевший ещё со времён старых владений Сесил, он испытывал глубочайшее удовлетворение и покой от своего нынешнего снаряжения.

— Глядеть в оба! Держать силовое поле наготове! — обернулся командир к солдатам позади. — Чтоб никакая тварь врасплох не застала!

При патрулировании Тёмных гор следовало быть всё время настороже. С тех пор как выдали силовые поля, солдаты взяли за правило «держать поле наготове всегда». Потому как в горах вечно выскакивали какие-то твари, то не боявшиеся людей, а то и обладавшие зачатками разума, и чуть замешкаешься — быть беде. Несколько дней назад один бедолага забыл включить поле и был ранен напавшей ядовитой тварью. Не будь сесильские снадобья так дёшевы, что каждый солдат таскал при себе по несколько пузырьков алхимического зелья, он бы уже был мертвецом.

Солдаты у него были отличные, но командир, как старый вояка, всё равно не мог не делать им внушений.

И в тот самый миг, когда солдаты отозвались, сердце патрульного командира вдруг пронзила игла насторожённости.

Поблизости… опасность.

(Конец главы)