Глава 246 — Возвращение Эмбер

Для Камаэля настала совершенно новая эпоха — да что там, новый мир.

Могущественная Империя Гондор, высочайшая слава человечества, передовая магическая техника — всё, что сияло в его памяти, развеялось дымом. Тысяча лет способна обратить в ничто очень многое, и созданная людьми блестящая цивилизация перед этой мощью времени тоже оказалась лишь пылинкой.

По совести, он чувствовал себя до крайности непривычно.

Однако тысячелетнее заточение в Глубинном Теневом мире закалило его дух далеко за пределы обычного. Как правило, такой опыт приводит лишь к одному из двух исходов: либо к истерическому безумию, либо к хладнокровию, запредельному для смертного.

Он уже миновал стадию истерики и, по счастью, перешёл в состояние, когда способен мыслить здраво.

Потому он ясно осознавал: нужно смотреть фактам в лицо и принять эту новую эпоху. По крайней мере, следует уяснить, в какой же среде ему предстоит существовать дальше.

Говорили, что человечество пережило масштабный обрыв технологий и общественного уклада, и нынешние людские королевства едва ли не с нуля возведены на диких землях. В общении с жителями владений он услышал о множестве невероятных черт этой эпохи. Технический регресс и варварство современных людей ошеломили его — хотя с точки зрения физиологии он уже не мог этого выразить, — и лишь одно оставалось утешением: его древний господин, тоже восставший из могилы, был гондорцем, сохранившим в себе частицу былой славы. Под его правлением эта осваиваемая земля была хотя бы не столь дика.

Для Камаэля это воистину было огромной удачей.

Следуя указанию Гавейна, он прибыл в Механическую мастерскую в восточной части владений. Это место, где разрабатывали механические устройства, показалось ему необычайно близким. Пусть здешнее оборудование сильно отличалось от магических мануфактур древней Империи Гондор, сама атмосфера была знакомой: увлечённые исследованиями и производством техники, новые идеи, сталкивающиеся в рабочих зонах. Здесь был настоящий заповедник изысканий и учёбы.

Серебристо-белый металлический шар с гротескно-улыбчивой рожицей на боку подплыл к Камаэлю. Тот ошеломлённо уставился на сферическое тело, а шар чуть покачался перед ним вверх-вниз, и изнутри донёсся голос с металлическим резонансом:

— Приветствую. Я уже слышал, что ты придёшь.

Камаэль вновь остолбенел (мысленно). Он заметил, что все техники вокруг — люди, от которых не исходило ни следа магической реакции, и было неясно, каким образом эти простые смертные вообще участвуют в исследованиях магии, — глядели в эту сторону с любопытством и почтением. Тогда он осознал, что этот металлический шар, по всей видимости, и есть здешний глава, и крайне изумился:

— Так ты…

— Можешь звать меня Николас-Яйцо, или просто Яйцо, — чинно покачиваясь вверх-вниз, ответил металлический шар. — Я заведующий Механической мастерской Сесила, а также главный ответшар за отдел механических разработок.

— Я Камаэль Срейн, зови меня просто Камаэль, — чуточку неловко представился тот. Он и впрямь не думал, что ему придётся беседовать с шаром, и тут наконец вспомнил, что господин предупреждал его о множестве столь же диковинных существ на этой земле. Похоже, он явно недооценил ситуацию. — Господин сказал мне прийти к тебе и научиться… тому, как приспособиться к этому обществу. Он упомянул, что ты тоже был найден в твердыне «Дерзания».

— Ах, твердыня «Дерзания»… Наконец-то мы узнали имя этих руин. Пошли за мной, я покажу тебе здешние места и объясню, по какому техническому пути мы идём, — Николас-Яйцо повернулся, и его серебристо-белое шутовское лицо обвело взором собравшихся техников. — А вы чего тут столпились! Ударные испытания новой рунической подложки уже завершены?!

Техники-люди поспешно разошлись, а серебристо-белая гигантская сфера продолжила:

— Я и впрямь вышел оттуда. Тысячу лет назад я был в твердыне «Дерзания», но в средней зоне, не там, где ты.

— Ты и впрямь был сотрудником твердыни? — ошеломлённо смотрел на парящий рядом металлический шар Камаэль. — О боги… А я-то думал, моя форма жизни изменилась достаточно сильно… Чем ты занимался в твердыне?

Николас-Яйцо слегка замедлил полёт.

— …Мной занимались.

Камаэль: «…»

— Это не самый приятный отрезок прошлого, но, если будет время, я могу как-нибудь рассказать тебе обстоятельнее, — Николас-Яйцо поплыл вперёд. — Сейчас мы проходим через Первый сборочный цех. Здесь ты можешь узреть, как созидается промышленная мощь этой земли. Замысел этих машин по большей части исходит от нашего господина, но конкретные чертежи теперь разрабатываем мы с механиками. Конечно, порой бывают заказы с чертежами от других служб, и мы их изготавливаем.

— …Здесь почти сплошь обычные люди, — потрясённо глядел на цех Камаэль. — А где же их хозяева-маги? Неужто простым смертным дозволено как попало вертеть магические механизмы?

— Хозяева-маги? Здесь нет хозяев-магов, — прогудел Николас-Яйцо. — Ты должен начисто забыть былые привычки. Этим умелым маготехникам не нужны указки какого-то хозяина-мага. Их ограничивают только производственные протоколы и уставы безопасности. А маги во владениях ни при каких обстоятельствах не зовутся хозяевами. Их задача — вести изыскания в лабораториях и преподавать в школах.

— …Полагаю, мне и впрямь нужно время, чтобы привыкнуть ко всему этому.

— Лучше привыкай побыстрее, — сказал Николас-Яйцо. — А теперь проследуем в Центр механической обработки. Я покажу тебе, как обычные люди с помощью магических механизмов создают детали.

.....

Эмбер вернулась во владения. Вместе с ней в Сесил прибыло с лихвой сто… неформальных общественных активистов с колоритной внешностью.

Даже с наступлением зимы Сесил поддерживал ураганный темп строительства, преображаясь ежедневно. Стоя на площади у въезда в город, Эмбер обнаружила, что остов «Купеческой палаты», бывший лишь каркасом, когда она уезжала, уже дорос до стадии подведения под крышу. Какая-то новая механическая грузоподъёмная машина подавала на верхотуру груду облегчённых стройматериалов. Она невольно вздохнула:

— Хорошо, что я рано вернулась… опоздай ещё на полмесяца, и пришлось бы спрашивать дорогу…

Слезшие с фургонов Шрам-Антон и ведьма Джиприл остолбенело глазели по сторонам. Они явно не ожидали, что Сесил, который, по слухам, только начал осваиваться и года не прошло, уже отстроился до такой степени, и уж тем более — что в лютую зимнюю стужу какое-то владение может оказаться столь оживлённым.

Они были родом с севера владений Лесли. Владения Лесли и так были одним из редких мест в Южных Пределах, что жили в достатке. Но даже там городок, где они обитали, с наступлением зимы погружался в запустение. Люди боялись выходить на ледяной холод, бедняки дрожали в лачугах, пересчитывая припасённое на зиму зерно по крупицам, богачи кутались у каминов в особняках в ожидании весны, а отпетый народ вроде них заливал тоску в тавернах жгучей самогонной брагой. Таков был в их понимании «правильный способ перезимовать». А такой уклад, как в Сесиле, где люди нормально жили и под ледяным ветром, и стройки шли со всех четырёх сторон, был им неведом вовсе.

Но прежде чем заразиться этой атмосферой, хулиганьё, бездельники, плуты и воришки первым делом ощутили страх и тревогу. Они видели, что в этом процветающем городе царит строгий порядок, и видели патрули стражи в добротных лёгких доспехах, расхаживающие по улицам. Такой город для людей их сорта был явно «щекотливым» местом.

Привыкшие жить по-воровски и вечно прятаться от стражи «неформальные общественные активисты» ещё не свыклись с положением законных въезжан и, казалось, даже забыли, что вошли в город с дозволения…

Шрам-Антон, бывший у них главным на время отлучки Эмбер, выступил вперёд, чтобы спросить за всех:

— Большая сестрица, это и впрямь Сесил?

— А то что же? — Эмбер обернулась и нахмурилась, глядя на эту братию, что повылезала из фургонов и теперь кто тряслась от холода, кто воровато зыркал по углам, и громко прикрикнула: — Ну-ка воспряли духом! Выше голову! Когда в фургонах ехали, орали-гоготали будь здоров. Чего носы повесили? Вы наняты господином! А не шастаете тайком через границу!

Такое скопище народу на площади никак не могло остаться незамеченным. Патрульные уже обратили внимание на движение на площади, и один отряд направился к ним. Ведьма Джиприл издали заметила солдат в доспехах, с мечами наголо, и тут же нервно предупредила Эмбер:

— Большая сестрица, идут солдаты!

Остальные, увидев приближающихся солдат, тоже инстинктивно напряглись. Но Эмбер лишь скривила губы и, обернувшись, приветственно замахала солдатам:

— Эй! Я здесь!

Тут только начальник патруля разглядел, кто возглавляет эту толпу. Он быстро подвёл своих людей и чётко отдал приветствие:

— Госпожа Эмбер! Его светлость уже вас дожидается!

Затем он глянул на сотню с лишним новых гостей и улыбнулся:

— Его светлость также распорядился: если вы приведёте людей, то можно сразу отвести их в старый лагерь к северу от Рыцарской улицы, пусть там пока передохнут. Там всё уже приготовлено.

— Поняла, — кивнула Эмбер. — Только эти люди без царя в голове, боюсь, натворят бед…

— В старом лагере сейчас никого, там это ни на что не повлияет…

— Нет, я о том, что если они натворят бед, я потом сама займусь их воспитанием, а вы не вмешивайтесь. До полусмерти — но не до смерти.

Молодой начальник стражи явно ещё не привык к манере общения Эмбер: «…»

Когда патруль отошёл, Шрам-Антон осмелился открыть рот и проговорил с удивлением и благоговением:

— Большая сестрица, вы и впрямь… в высший свет выбились? Даже господские солдаты вам честь отдают!

— Ерунда, я же давно сказала — я телохранитель господина, — покосилась на лысого Эмбер. — И не будь у меня этого звания, как, по-твоему, я добыла бы для вас, сотни голов, проезжую грамоту за подписью самого виконта Эндрю Лесли?

Антон растянул рот в ухмылке:

— Да господин виконт только и рад, чтобы подобный сброд поскорее убрался с его земли.

— Тоже верно… Ладно, хватит лясы точить. Я вам сейчас покажу, почём фунт лиха!

(Конец главы)