Глава 232 — Королева таверн Эмбер

Честно говоря, когда Гавейн впервые задумался о создании разведывательной сети, опирающейся на людей из средних и низших слоёв, первыми ему пришли на ум не вышибалы, воры и проходимцы из трущоб и грязных переулков, а те друзья-наёмники, которых знал рыцарь Байрон.

Рыцарь Байрон был, что называется, «пришлым». В ранние годы он был довольно известным в Южных Пределах главарём наёмников, имел маленький отряд и весьма обширные связи. Гавейн это знал. Знал он и то, что переломным моментом, заставившим рыцаря Байрона присягнуть на верность семье Сесил, стала серьёзная неудача в его наёмнической карьере. Говорили, что в той катастрофе он потерял всех своих людей и сам едва не погиб. Если бы не помощь тогдашнего виконта Сесила, его жизнь давно бы оборвалась. Теперь он уже не был наёмником. Благодаря личным заслугам и многолетней верной службе он обрёл дворянское звание и стал рыцарем, однако его прежние связи никуда не исчезли.

Более того, именно потому, что одному наёмнику по воле случая удалось войти в дворянские круги, рыцарь Байрон стал ещё более популярен среди наёмников. Никто не отказывался от возможности завязать отношения с аристократом. Даже самый захудалый дворянский род был для остро нуждающихся в работе наёмников огромным денежным мешком.

Гавейн не раз пользовался этими наёмническими связями рыцаря Байрона во время своих операций в Южных Пределах: и при распространении слухов, и при вербовке бродяг, и при привлечении купцов — везде незримо присутствовали наёмники. Однако при создании разведывательной сети Гавейн в конце концов решил поручить Эмбер связаться с её давними «дружками-приятелями».

Он руководствовался многими соображениями. Во-первых, в том, что касалось верности, наёмники и проходимцы из трущоб были примерно на одном уровне: их верность держалась на деньгах. При этом «верность» проходимцев обходилась даже дешевле. Во-вторых, в смысле осведомлённости наёмники уступали «подзаборным тварям». Последние ошивались на самом дне общества, и, чтобы выживать, им требовались ещё более чуткий слух и острое зрение. К тому же они и сами были источником сведений для многих наёмников. В-третьих, у наёмников был один очень ненадёжный момент: лучшие из них почти всегда были тесно связаны с аристократами. Некоторые достаточно опытные наёмники уже тайно стали тенями и соглядатаями тех или иных дворян. По правде говоря, стать тайно содержимым дворянином ищейкой было мечтой многих из них. А что до проходимцев из трущоб… они не стоили внимания благородных господ. Каждый из них был «сам по себе».

Для Гавейна, которому нужно было создать «чистый» отряд, эти никому не подчинявшиеся подзаборные твари подходили куда больше.

Что же касалось их способностей, дисциплины, послушания, верности и прочего — всё это можно было постепенно воспитать. Рыцарь Байрон был наглядным примером: когда-то он был распущенным, беспринципным главарём наёмников, обитавшим в серой зоне, а теперь стал честным… нет, правдивым… нет, справедливым… а теперь стал опытным мастером-подпевалой.

Гавейн не знал, каким было прошлое Эмбер. Он не любил лезть в чужие личные дела. Он знал лишь, что эта полуэльфийка-воровка, хоть и не отличалась боевой мощью, была истинным мастером Теней. Когда-то она обитала в грязных закоулках старого Сесила, но, кроме последнего случая, когда она залезла в фамильный склеп Сесилов и была схвачена на месте, никогда не производила слишком большого шума. Однако три дня назад он поговорил с Питтманом и узнал, что Эмбер, которая с виду была лишь посмешищем, когда-то тоже прожила бурную жизнь.

Иными словами, до того как осесть во владениях Сесила с постоянным «промыслом», она вела кочевую «преступную жизнь»…

Узнав это, он без малейших колебаний вышвырнул эту полуэльфийку, что целыми днями бездельничала во владениях, без толку повсюду мешалась и жрала в три горла, приказав ей заняться работой, приличествующей гвардейцу господина.

.....

Владения Лесли, в другом городке к северу от Танзы. Таверна «Чёрный Свисток» сияла огнями. Завсегдатаи — проходимцы, вышибалы, воры и мошенники — начинали очередной ночной запой. Пока не кончались серебряные и медные монеты, добытые обманом и вымогательством, их попойки шли день за днём.

Хозяин таверны с безобразным шрамом на лице, «Шрам-Антон», сидел за щербатой стойкой и рассеянно протирал грязной тряпкой стакан, но глаза его без тени расслабленности скользили по горланящим и вопящим злодеям и бездельникам. Он не возражал, если кто-то напивался и буянил в его таверне, и даже не возражал, если во время драки крушили его добро. Но если кто-то пил, крушил, а потом не платил, — вот тогда он очень даже возражал.

В таверне стояла удушливая вонь. Запахи дешёвого, низкосортного пойла, заплесневелого дерева и пота немытых тел смешивались воедино, делая обстановку невыносимой. Но никто не хотел покидать это место. Здесь было по крайней мере тепло. Куда лучше, чем на ледяном ветру снаружи.

Ещё двое пьяниц затеяли перебранку и, вцепившись друг в друга, покатились по полу. Антон метнул взгляд, и двое дюжих молодцов тут же вышли вперёд, попинали обоих буянов и оттащили их в угол — пусть там сами разбираются.

Таковы были будни этих подзаборных тварей.

Они были «богачами» среди трущоб, отбросами и паразитами в глазах благородных господ, торговцами сведениями в глазах наёмников, «злодеями» в глазах честных и тихих простолюдинов. Почти у каждого было какое-то заветное умение: половинчатые навыки скрытности, пара ловких трюков, от природы медвежья сила или просто достаточно гибкий ум и язык, способный заговорить до смерти. Полагаясь на эти заветные умения, они могли завязать связи с проезжими наёмниками или купцами и выживали за счёт обмана, вымогательства или продажи сведений.

Но эти люди никогда не копили денег. Хотя каждая их «сделка» приносила больше монет, чем доход бедняка за полгода, они всегда стремительно спускали всё до гроша. Часто общаясь с наёмниками и не пользуясь благосклонностью господ, они прекрасно знали одну истину: жизнь переменчива, наслаждайся вовремя. Никогда не знаешь, когда купивший у тебя сведения наёмник потерпит неудачу, а вернувшись, одним ударом ножа зарубит тебя, чтобы выместить зло, — даже если твои сведения были правдивы.

Господин в таких случаях их не защитит.

Вот они и наслаждались вовремя. Наслаждались в этой дешёвой, грязной таверне, куда, кроме подзаборных тварей, никто не желал заходить. И так каждый раз до самого рассвета. Если же в какой-то день они замечали, что среди пьющих не хватает одного человека, а в посёлке его тоже не видно, они принимались громко насмехаться и кричать: «Тсс! Ещё один бедняга отмучился!»

Шрам-Антон бросил стакан под стойку. Пересчитав людей в таверне, он обернулся к стоявшему рядом парню:

— А Старый Хромой чего не пришёл?

Парень покачал головой:

— Не знаю. Два дня его не видно. Говорят, зарезали.

Антон нахмурился, и его безобразные черты ещё более уродливо дрогнули. Но не успел он заговорить, как к стойке внезапно приблизилась маленькая фигурка в плаще. Несколько медных монет со звоном упали перед ним, и из-под капюшона донёсся приглушённый женский голос:

— Тёмного пива.

«Когда этот человек появился?!»

Сердце Антона дрогнуло. Он прекрасно знал каждого, кто захаживал в эту таверну, да и сам был полузнайкой-«лазутчиком», слегка разбиравшимся в искусстве Тени. Однако этот незнакомец бесшумно возник прямо перед стойкой, и ни он, ни его парень совершенно не помнили, как этот человек появился!

Но, как ни велико было изумление, он не подав виду, наполнил кружку дешёвого тёмного пива. Протягивая кружку, он украдкой заглянул под капюшон, но увидел там лишь клубящуюся, непроглядную тень.

«Напускает таинственность».

Антон усилил бдительность и незаметно подал знак парню проверить, что там за дверью. Но не успел парень шагнуть, как фигура в плаще с громким «пф-ф» выплюнула всё выпитое пиво обратно. Звук был такой, будто она нарочно старалась привлечь к себе внимание. Выплюнув, она с грохотом шарахнула кружкой по стойке:

— Ты, чёрт тебя дери, раньше хоть воду в пиво подмешивал, а теперь уже пиво в воду подмешиваешь?! Смотри, разнесу твой притон!

Люди в таверне с виду были поглощены буйной попойкой, но на деле каждый обладал чутким слухом и острым зрением. В тот же миг почти все заметили происходящее у стойки, и те, кто знал «правила», сразу смекнули: «Кто-то пришёл бузить».

Дальнейшее случилось в одно мгновение: все, кто был близко к стойке, словно телепортировавшись, отпрянули подальше. Каждый, прихватив свою кружку и закуску, нашёл лучшее место для наблюдения. Мошенники за соседними столами тут же принялись открывать тотализатор, а воры спешно выискивали, у кого бы что стащить.

Антон неспешно отбросил тряпку и стакан в сторону и слегка размял могучие плечи. На душе у него, напротив, отлегло: «Всего лишь кто-то пришёл бузить. Это куда проще».

Кулаки научат этого зарвавшегося наглеца уму-разуму.

А стоявшая перед ним маленькая фигурка в плаще подняла руку и откинула капюшон, скрывавший лицо. Показалось лицо полуэльфийки.

Антон смотрел на это лицо. Он приподнял руки, заставив вздуться мускулы на груди, и его изуродованное шрамом лицо осклабилось в безобразной улыбке:

— Старшая Сестрица! Хотите, я вам покажу, как грудью камни крошить?..

Люди в таверне, приготовившиеся было к веселью: «…»

Эмбер зыркнула на лысого урода:

— …Чёрт, да ты ещё более бесстыжий стал, чем раньше!

— «Как, поиграв мускулами и поняв, что противник тебе не по зубам, признать поражение так, чтобы вышло не слишком позорно», — вы же нам когда-то особо про это растолковывали, — улыбка Антона стала ещё более радостной — вернее, ещё более уродливой. — Старшая Сестрица! Это и впрямь вы! Где ж вы пропадали все эти годы?!

Только теперь люди в таверне, кажется, наконец очнулись от оцепенения. Со всех сторон зашелестел шёпот. Некоторые явно узнали, кто стоит перед стойкой. На одних лицах было изумление, на других — радость, на третьих — благоговение. Но все без исключения быстро пришли в возбуждение и радостное волнение. Оставшиеся же явно пребывали в полном недоумении. Они принялись дёргать соседей и шёпотом расспрашивать, что это за полуэльфийка вдруг появилась. Это были по большей части новички, ошивавшиеся здесь лишь последние пару лет.

Острые уши Эмбер дрогнули. Она обернулась и с загадочной улыбкой оглядела зал:

— Новичков-то сколько. Почти половина меня не знает.

Антон рядом тихо произнёс:

— Вы ж покинули эти места уже много лет назад…

— Вот и ладно. Пускай и новички узнают, — зевнула Эмбер и, подняв руку, щёлкнула пальцами. — А ну проспались! Мелкие вы засранцы!

(Конец главы)