Глава 242 — Приблизиться вплотную

Являясь верховным ядром твердыни «Дерзания», всё это сооружение крепости было целиком выстроено в ином пространстве. Источником её энергии, как и предполагал Гавейн, служил «Контур инверсии божественной силы», напрямую выкачивавший энергию из трупа Бога Природы — Гигантского Оленя Амоена. Именно этот неиссякаемый поток энергии от мёртвого бога и позволял твердыне бесперебойно действовать в полной изоляции вплоть до сегодняшнего дня.

Однако это же и удручало Гавейна. Чрезвычайно специфическая энергосистема твердыни и её уникальное местоположение означали, что заключённые в ней технологии лишены универсальности, и перенять их практически невозможно. Во всяком случае, в ближайшее время твердыня не могла принести прямой практической пользы его владениям.

Она была передовой, но чересчур специфичной. Она была невероятно значимой, но и невероятно опасной. При нынешнем технологическом и производственном уровне Сесила ни освоить её, ни исследовать не представлялось возможным.

То же относилось и к парящим в ином пространстве трупу божества и «оружию богоубийц». Всё это были сокровища, переварить которые Сесил пока не мог — ни технически, ни психологически. Единственное, что Гавейн мог придумать, — пока что запечатать их здесь и отложить масштабные исследования и раскопки до той поры, когда его владения достаточно разовьются.

В сравнении с этой твердыней, к которой непонятно было как подступиться, сам Камаэль был куда более ценной находкой.

Стоя перед изоляционной стеной, Гавейн вглядывался вдаль, туда, где был белый олень. В этом тёмном, хаотичном пространстве лишь он, источавший слабое свечение, дарил ощущение тепла и света. Под защитой барьера смертные не ощущали ужаса, исходившего от гигантского оленя, и могли лишь испытывать исходящее из глубины души потрясение и благоговение. Он был столь свят и изящен, что даже мёртвый и изувеченный, он всё ещё захватывал дух своей красотой. Каждая линия его тела, каждый клок шерсти, каждая нить священного сияния обладали красотой, которую смертному было трудно вообразить.

Это было самое настоящее мифическое создание, которое могло существовать лишь в самых лучших людских грёзах, в самых совершенных снах. Гавейн невольно вспомнил «Вечный Сон», сотворённый сектантами Спящих, но в отличие от «Вечного Сна», Гигантский Олень Амоен был реален. Он воистину лежал здесь, доказывая, что Эпоха Богов действительно была.

— Барьер можно открыть? — Гавейн повернулся к Камаэлю. — Я хочу подойти ближе и осмотреться.

— Ни в коем случае! — Камаэль испугался этих слов. — Не дайте этому облику обмануть вас. Без защитного барьера смертный, приблизившийся к божеству, почти сразу же сойдёт с ума и погибнет! В твердыне не осталось ни одного пригодного защитного устройства…

— Ты, возможно, не поверишь, но божественное давление на меня не действует, — улыбнулся Камаэлю Гавейн, а затем указал на стоявшего рядом Тиля. — И на неё тоже.

Камаэль впал в глубочайшее изумление. Честно говоря, с тех пор как сменилась его форма жизни и он вынес столь долгое одиночество, он уже редко испытывал сильные душевные движения. Однако за один сегодняшний день он пережил больше волнений, чем за прошлые сотни лет вместе взятые. Его арканное тело задрожало, и прошло немало времени, прежде чем он сумел связать слова:

— Ты серьёзно?

— Стал бы кто-то шутить такими вещами? — Гавейн очень серьёзно посмотрел на Камаэля. — Я вступал в контакт с плотью божества, а Тиль и вовсе… приближалась к ней много раз. У нас есть полная уверенность.

Арканные огни на теле Камаэля замерцали, словно внутри него шла ожесточённая борьба. Наконец он воспарил и произнёс тоном принятого решения:

— Я могу открыть выход из барьера, но я пойду с вами.

— Ты? — Гавейн вскинул бровь. — Разве ты не говорил, что здесь не осталось пригодных защитных устройств?

— Мне они не нужны, — ответил Камаэль. — После смены формы жизни я лишился многих уязвимостей смертных, в том числе и уязвимости перед волей божества… Я могу действовать вместе с вами.

Позиция этого древнего человека была непреклонна, и Гавейн хорошо понимал ход его мыслей: Камаэль с таким трудом дождался надежды покинуть это место и, конечно, не желал, чтобы эта единственная надежда по собственной дурости и впрямь угробила себя. Поэтому он кивнул:

— Хорошо, пойдём с нами. Тиль, ты тоже идёшь. Вижу, у тебя слюнки текут уже добрую минуту.

— Ничего и не текут! — Тиль яростно утёрла стекавшую с губ слюну и без колебаний встала позади Гавейна. — Я держу себя в руках! Видишь, я даже нож и вилку с собой взяла…

Гавейн изумился: эта морепродукт на выход из дома таскает с собой нож и вилку?! Откуда она их вообще достала?!

Хетти знала об особенности Гавейна, но всё же обеспокоенно напомнила:

— Прародитель, будьте предельно осторожны. Это место слишком уж зловещее.

— Не беспокойся, я буду внимателен, — успокоил он внучку. — Ждите здесь с солдатами, я скоро вернусь.

Камаэль подплыл к древнему пульту рядом с изоляционной стеной. После череды манипуляций Гавейн заметил, как энергетический барьер за стеной слегка дрогнул, а бегущие по его поверхности магические потоки сгустились в туманный силуэт. Это явно и был выход.

— Следуйте за мной, — Камаэль первым направился к выходу, на ходу предостерегая: — Держитесь ближе. Я не знаю, действительно ли вы способны сопротивляться влиянию воли божества, но пока вы не слишком далеко от меня, я успею вынести вас в безопасное место, даже если что-то случится.

Пройдя сквозь полупрозрачный защитный барьер, Гавейн с изумлением обнаружил, что… внешняя среда практически ничем не отличается от той, что была внутри барьера.

Увидев этот раздробленный мир, он прежде всего забеспокоился о том, есть ли снаружи барьера воздух для дыхания — уж очень походило это место на космос, где жизнь невозможна. Но, выйдя за барьер, он понял, что здесь не только можно свободно дышать, но даже… есть гравитация.

Хотя земля выглядела как скопление бессчётных парящих камней, а многие обломки материи плавали в воздухе, будто лишившись веса, стоило ступить на крупные валуны, как ощущалась та же сила тяжести, что и во внешнем мире.

Камаэль тоже сделал предупреждение:

— Не удаляйтесь от этих каменных глыб. Если отойти слишком далеко, гравитация исчезнет, и унесённый прочь человек не сможет вернуться, если только не отыщет новую точку опоры.

Гавейн кивнул, а в голове его роились догадки.

Всё говорило о том, что это иное пространство всё ещё было отражением реального мира — как и Теневой мир, оно обладало причудливыми, но всё же соответствующими реальному миру физическими законами. Он поднял взгляд к хаотичной глубине небес, к парящим высоко вверху валунам и обломкам и вдруг вспомнил сказанные ранее Камаэлем слова.

— Здесь и впрямь Глубинный Теневой мир?

Камаэль, услышав вопрос Гавейна, кивнул:

— Мы потратили больше десяти лет, чтобы подтвердить это, и в конце концов пришли к окончательному выводу. Догадки учёных о слоистой структуре мира оказались верны: под Теневым миром действительно существует место ещё более хаотичное и искажённое. Здешняя суша раздроблена, а гравитационное поле разорвано в клочья. Это искажённое отражение, возникшее при вторичном наложении реального мира на глубинные слои… Если в Теневом мире ещё можно отыскать контуры, хоть как-то соответствующие реальному миру, то здесь образ реальности искажён уже до полной неузнаваемости.

— Я обнаружил гигантскую полость в Тёмных горах, в Теневом мире, — сказал Гавейн. — Эта полость находилась прямо рядом с магической дверью. Она связана с Глубинным Теневым миром?

— Это и есть проход из Теневого мира в Глубинный Теневой мир, — подтвердил Камаэль его догадку. — Мы не знаем, какая сила вызвала это явление, но в Теневом мире время от времени находят такие жуткие полости. При правильном подходе через них можно проникнуть в более глубокий Глубинный Теневой мир. По сути, это единственный способ туда попасть. Войти в Теневой мир относительно легко: нужен лишь мощный дар к теневой магии, подходящий ритуал и немного заклинательных материалов. Но чтобы попасть в Глубинный Теневой мир, непременно нужно найти такую полость.

Гавейн невольно пробормотал:

— Такое чувство, будто кто-то пробурил эти дыры в Теневом мире…

— Что ты сказал?

— Нет, ничего, — покачал головой Гавейн. — Вы находили другие полости в Теневом мире?

— Да, находили, но нам удалось построить только одну магическую дверь, — откровенно ответил Камаэль. — Этот процесс требует колоссальной энергии и некоего «наведения». Сначала через теургию и прорицание мы нашли координаты падения Белой Звезды в реальном мире. Затем в этих координатах построили поверхностную твердыню «Дерзания», а под ней открыли пространственную трещину. С помощью божественной силы «Гигантского Оленя Амоена» мы подвели эту трещину к краю полости в Теневом мире, и только тогда наконец открыли эту единственную дверь, ведущую в Глубинный Теневой мир. Такой успех почти невозможно повторить — разве что нам удастся найти другое падшее божество напротив иной полости в Теневом мире.

В Теневом мире и впрямь есть другие полости, и эти полости — проходы в Глубинный Теневой мир. А сила божеств может открывать эти проходы…

Множество нитей сплетались в голове Гавейна. Спустя мгновение он поднял голову и посмотрел на тело Бога Природы.

Оно было уже совсем рядом. Труп был настолько огромен, что теперь он громоздился, словно целый холм, всего в сотне метров от них. Мягкое белое сияние, разлитое по поверхности гигантского белого оленя, несло в себе тёплое, живительное дыхание. Даже просто приблизившись, Гавейн ощутил, как навстречу ему хлынула бурная жизненная сила.

Ощущать такую жизненную силу от трупа было воистину жутким делом.

И в то же время вместе с этой жизненной силой он ясно почувствовал — нечто, что осталось в этих останках, боялось его.

Было ли это остаточное сознание божества? Осколок души? Или просто условный рефлекс, сохранившийся в этих не способных умереть, полных жизненной силы клетках тканей? Гавейн не мог объяснить природу этого тонкого чувства, но ясно ощущал, что по мере его приближения часть энергетических реакций внутри трупа резко ослабевала, словно отчаянно пытаясь скрыться.

Даже Камаэль заметил эту перемену. Поскольку его форма жизни изменилась под влиянием божественной силы, он был особенно чувствителен к колебаниям энергии внутри «Гигантского Оленя Амоена». Он с ужасом взглянул на Гавейна, но в следующую секунду с ещё бóльшим ужасом увидел, как полузмеиное создание по имени Тиль ринулось к телу Бога Природы, высоко занеся нож и вилку…

— Смакота!!

Тиль дала Богу Природы высочайшую оценку.

(Конец главы)