Глава 234 — Любопытство Тиль

Живущие в Сесиле люди часто напутствуют новоприбывших на эту землю так: это владение основано древним героем, а потому здесь много вещей, кажущихся в нынешнюю эпоху диковинными и даже немыслимыми. Сталкиваясь с тем, что переворачивает мировоззрение, лучше не поднимать шума, потому что всё это, в сущности, безвредно. Если же никак не удаётся понять, относитесь к этому как к древней магической технике и древним реликвиям.

Жители Сесила уже привыкли к грохочущим машинам, вращающимся на заводах, привыкли к сияющему серебристо-белому металлическому шару, что плавает по владениям туда-сюда. А в последнее время им предстоит научиться привыкать к новому зрелищу: к странной женщине, у которой верхняя половина тела как у человека, а нижняя — как у змеи, и которая расхаживает по улицам и переулкам, или, строго говоря, «ползает толчками»…

Четвёртая неделя после наступления зимы. Погода ясная, безветренно, облаков мало. Гавейн направлялся осмотреть производственную линию только что достроенного «Завода рунных плат», а рядом с ним, вопреки всему, находилась морская дева Тиль, которую почти невозможно было увидеть вне дома.

Эта морская дева, кажется, наконец временно перестроила свой режим, похожий на смертный сон. После того как прошли Звёздные дни, она вошла в странное «возбуждённое состояние»: проще говоря, не спалось, не лежалось, сидеть было муторно, хотелось что-нибудь сотворить. Поэтому ей пришлось вылезти из своего любимого солёного корыта и начать бродить по Сесилу. У Гавейна не было причины держать её взаперти в господском доме, но, чтобы эта субъектка с диковинным мировоззрением не натворила бед во владениях, он придумал компромиссный способ: пусть Тиль находится рядом с ним.

Судя по всему, госпожа морская дева не имела ничего против этого: ей было достаточно просто праздно шататься, и она была вполне довольна.

Шагая по дороге в заводской район, Гавейн не сдержался и с любопытством обернулся на Тиль, которая, усиленно толкаясь, поспешала за ним:

— Так что же с тобой всё-таки такое? С чего это ты вдруг согласилась выходить?

— Ничего не поделаешь: кто ж виноват, что недавно звёзды занимали верное положение, — Тиль, очевидно, тоже была в досаде. В глубине души она явно всё ещё надеялась найти какой-нибудь солёный водоём и спать мёртвым сном до самой смерти. Но сейчас она совершенно не могла усидеть на месте. — Магическая сила приходит в движение, и элементы тоже становятся активными. А мы, морские девы, — элементальные существа.

Гавейн удивлённо вскинул бровь:

— Вы… элементальные существа?

— А что, не похожи? — Тиль упёрла руки в бока и для убедительности хлопнула кончиком хвоста по земле. — Мы и есть элементальные существа!

— Элементальные существа в моём представлении выглядят иначе… — не зная, плакать или смеяться, пояснил Гавейн. — В моём представлении элементальные существа — это такие хаотичные, с нестабильной формой, которые, чтобы долго существовать в реальном мире, должны опираться на заклинания или магические ядра. Иначе они могут лишь на короткое время появляться, используя элементальные медиумы как «топливо»…

Тиль пренебрежительно фыркнула:

— Это всё низшие сорта. А мы, морские девы, — элементальные существа, способные стабильно существовать в реальном мире. Мы — высший сорт.

У Гавейна не было досуга спорить с этой морской девой. В конце концов, если уж эти глубоководные хохочущие божества и древнего бога способны сожрать как морскую тварь, чему тут ещё удивляться? Его лишь занимало, сколько может продлиться это желание Тиль выходить наружу:

— Кстати, это твоё… активное состояние — сколько оно может продлиться?

Тиль немного подумала и неуверенно ответила:

— Трудно сказать. Может, с месяц?

Услышав это, Гавейн невольно нахмурился и перевёл взгляд на длинный хвост, волочившийся за Тиль:

— Ну, если ты и впрямь собираешься активно двигаться целый месяц, тебе лучше всё-таки привыкнуть к прямохождению. А то ты целыми днями волочишь по владениям этот хвост — это уж слишком бросается в глаза…

С этими словами он слегка покосился по сторонам и, как и следовало ожидать, заметил несколько любопытных и настороженных взглядов. Взгляды эти, разумеется, исходили от простолюдинов и солдат во владениях. Будь это в другом месте, появление морской девы, вероятно, прямо вызвало бы враждебность и панику. Но здесь, благодаря покровительству Гавейна и «повышению массового иммунитета» из-за того, что во владениях и без того постоянно появлялись диковинные вещи, люди по большей части проявляли к удивительной форме Тиль лишь любопытство и осторожность. Конечно, втайне паникующие, вероятно, тоже были, но раз здесь стоял Гавейн, кто бы осмелился сказать это вслух?

Тиль же отнеслась к предостережению Гавейна весьма легкомысленно. Она, словно морская трава, покачивалась на месте:

— Всё равно, как видишь, паники я не вызвала. Да и твои люди, смотрю, довольно-таки восприимчивы. Я у них перед глазами ещё пару раз покручусь — и привыкнут. Вон, летающий металлический шар, что мотается по владениям, — к нему же привыкли?

Против этого Гавейн и впрямь ничего не мог возразить. По степени чудовищной диковинности облика генерал Николас-Яйцо с его совершенно гладким телом, лишённым всякого человекоподобия, очевидно, был ещё более немыслим, чем Тиль. У госпожи морской девы хоть полтела было человеческим, а у генерала Яйца и лицо-то было нарисовано краской Ребекки… Если так сравнивать, то повсюду болтающаяся Тиль и впрямь была ещё ничего.

— Тебе надо благодарить генерала Яйца за заложенную им основу. Он сразу поднял способность всего населения владения принимать диковинные вещи в бессчётное число раз, — не зная, плакать или смеяться, произнёс Гавейн. — Ладно, раз тебе так нравится, не стану особенно вмешиваться. Но всё же надеюсь, что ты будешь внимательнее. Способность людей принимать новое ограниченна. Они с трудом привыкли к «гостье из иного народа», что ходит на змеином или рыбьем хвосте. А ту форму осьминога и форму морского краба, о которых ты в прошлый раз упоминала, ты уж постарайся не показывать…

Тиль с большим сожалением скривилась: она-то как раз думала, что в форме осьминога по суше будет ходить ещё устойчивее. И вот, не успела осуществить, как уже запретили. Это весьма огорчило госпожу морскую деву.

Впрочем, она быстро забыла эту маленькую досаду, потому что наконец увидела, что собой представляет «завод, где машины производят вещи», о котором все во владениях говорили и которым все гордились.

Сесильский Завод рунных плат. Это был новый завод, лишь недавно «выделенный» из Механического исследовательского института, — одно из звеньев плана Гавейна по «созданию системы отраслей».

По плану Гавейна, Механический исследовательский институт должен был быть не чисто производственным отделом, а «вышестоящей» единицей, объединявшей исследования и разработки, тестирование и изготовление первых прототипов. Его задача — произвести первую машину, а не вести непрерывное, повторяющееся массовое производство.

В Механическом исследовательском институте новая промышленная цепочка или звено проходили процесс от нуля до воплощения. Мастеровые, ученики и генерал Яйцо завершали постройку прототипа и пробное производство на его основе. А когда эта цепочка или звено созревали и могли стать частью промышленной системы, они должны были подобающим образом выделиться из Механического исследовательского института в самостоятельный завод или стать производственной линией на каком-либо заводе и встать на путь самостоятельного развития, вхождения в промышленное русло.

Это был метод, придуманный Гавейном, который мог как можно быстрее воздвигнуть задуманную им систему магической индустрии. Возможно, он был не самым лучшим, но для нынешних владений — самым подходящим.

Лишь отковав каждое звено промышленной цепочки и заставив их работать на своих местах, лишь окончательно создав систему разделения труда и поточного производства, можно было позволить владениям избавиться от традиционной модели производства «мастерская — ремесленник» и вырваться из того низкоэффективного и чрезвычайно расточительного «сборного» производства.

На Заводе рунных плат Тиль с изумлением смотрела на ровные ряды машин, на то, как одна за другой шестиугольные универсальные платы подаются на штамповочный пресс. С оглушительным грохотом тяжёлый стальной молот, ведомый маховиком, ударял по поверхности платы, прямо впрессовывая сложные рунные бороздки в относительно мягкий материал основы. Затем эти платы погружали в смешанный раствор кварцевого песка и горячей смолы, чтобы заполнить рунные бороздки магически проводящим материалом. А излишки раствора на поверхности плат на следующем этапе соскребали и возвращали в оборот. Когда магически проводящий материал в бороздках застывал, платы шлифовали машиной, чтобы за пределами рунных бороздок не осталось никаких остатков магически проводящего вещества, которые могли бы повлиять на действие заклинания. Если плата была сравнительно простой, на этом обработка завершалась. Если более сложной — требовались ещё кое-какие ручные операции, например, инкрустация кристаллов в предусмотренные гнёзда.

Это было совершенно не похоже на то, что, по слухам Тиль, представлял собой способ изготовления вещей у сухопутных людей. Скорее уж это невольно напомнило ей те снова заработавшие обрабатывающие цеха в Антавéнне.

Пока Тиль с любопытством рассматривала производство на Заводе рунных плат, Гавейн тоже внимательно наблюдал за реакцией этой морской девы.

На её лице проступило любопытство. И от этого на душе у Гавейна слегка отлегло: дело шло в желаемом ему направлении.

Он ничуть не возражал против того, чтобы Тиль видела так называемые «технические секреты» его владений. По правде говоря, если бы эта в обычное время ленивая до мозга костей морская дева пожелала, он не возражал бы и против того, чтобы она увидела даже исходные чертежи магической сети.

Потому что эта морская дева была родом из общества, намного более развитого, чем человеческая цивилизация. Место, где она жила, было развито даже больше, чем Серебряная Империя эльфов.

Он совершенно не боялся, что Тиль украдёт какую-то технологию. Вернее, если бы она и впрямь заинтересовалась какой-то технологией Сесила, Гавейн был бы только рад.

Лишь возбудив любопытство и внимание этой морской девы, он мог завести с ней разговор на технические темы. Как ни неприятно было признавать, человеческая цивилизация в глазах Тиль была очевидно «низшей цивилизацией». Пусть сама госпожа морская дева не питала ни малейшего пренебрежения или высокомерия, сама по себе разница в техническом уровне была свершившимся фактом, который не требовал словесных прикрас.

В такой ситуации Гавейну нужно было сделать попытку, попробовать, сможет ли «магическая индустрия», развивающаяся в Сесиле, пробудить у Тиль интерес. Если у неё появится интерес, тогда и разговор на технические темы будет легче завязать.

Когда момент показался подходящим, он приблизился к Тиль:

— Ну, как ощущения?

— Очень… — Тиль открыла было рот. Она хотела из вежливости сказать «передово», но тут же сообразила, что Гавейну такая лесть, вероятно, не нужна, да и обстановка этого завода и впрямь ещё не достигла той степени, чтобы называться «передовой». Поэтому она переменила выражение: — Очень интересный способ производства. Так вы, люди, уже начали таким способом в массовом порядке производить магические предметы? А я-то думала, вы до сих пор делаете магические артефакты в мастерских и магических лабораториях. Наша последняя «странствующая сестра», вернувшись, так и рассказывала.

— По правде говоря… в других местах этого континента до сих пор так и делают, — с горькой усмешкой покачал головой Гавейн. — То, что у тебя перед глазами, — вероятно, единственное место, где магические круги производят массово с помощью машин.

(Конец главы)