Глава 201 — Простуда
Когда Ребекка и Дженни ушли, Гавейн поднялся из-за стола, подошёл к большому окну и, задумавшись, стал смотреть на новое здание, строившееся на противоположной стороне площади.
То был главный корпус Управления правопорядка. Часть прошедших обучение и идеологическую подготовку бывших ополченцев должны были стать первыми в истории владения профессиональными «патрульными» или «стражами порядка», заменив солдат боевого корпуса, которые сейчас несли патрульную службу.
Гавейна занимало не то, как будет внедряться эта новая система, а сам процесс строительства здания.
Куда бы ни возводили новые постройки, туда же тянулась и сотовая магическая сеть. Поэтому ещё до начала строительства здания Управления правопорядка в фундамент по периметру уже были заложены сотовые элементы и выходные терминалы магической сети. И эта магическая сила становилась важным подспорьем на стройплощадке: перед началом работ мастеровые по выданным им чертежам наносили вокруг выходных терминалов магической сети простейшие массивы облегчения веса, нагревательные руны, руны стихийного усиления и тому подобное. Строительные материалы, доставленные с цементного и кирпичного заводов, обрабатывались прямо в этих зонах с начерченными простейшими массивами: одни нагревались и схватывались, другие получали стихийное усиление, продлевавшее срок их службы, а большинство просто облегчались, чтобы их было удобнее переносить и монтировать.
Низкокачественный массив облегчения, начерченный дешёвыми материалами, мог давать эффект уменьшения веса примерно на час. За это время тяжёлые строительные конструкции — балки, перекрытия — перемещали на нужное место. Мастеровые, обладавшие трудовой смекалкой, уже накопили опыт: они знали, как устанавливать эти облегчённые материалы, чтобы при внезапном восстановлении веса те не обрушили конструкцию, а, напротив, ещё прочнее соединялись с другими элементами здания. Охватившая всё владение производственная и строительная деятельность чрезвычайно ускоряла слияние новых прикладных магических техник с традиционным ремеслом, и мастеровые-строители, можно сказать, первыми приняли магию и привыкли пользоваться ею в работе.
Участие этих простейших заклинаний подняло эффективность строительства в Сесиле до немыслимого уровня — так, что превзошло первоначальные ожидания даже самого Гавейна и Хетти. Оба были поражены, только Хетти поражалась тому, какие перемены приносит распространение магии в народе, а Гавейн вновь переосмысливал, насколько верны его суждения об этом мире…
Было ли это королевство Анзу, пребывающее в «средневековье», или весь этот мир, — действительно ли они были «отсталыми»?
Гавейн нахмурился. Он вспомнил о задании, которое дал Ребекке и Дженни, и обо всём, что видел в последние месяцы.
Коммуникационное кольцо «Мифриловой Сокровищницы», заклинания левитации и облегчения веса у Хетти, человеческий мозговой массив у Спящих, биологическое модифицирование у Конца Всего Сущего…
Если судить лишь по критерию «можно ли достичь определённой цели» или «существует ли некий технический метод», то этот мир был ничуть не отсталым. Он был фантастически передовым.
Здесь существовала технология дальней связи с малой задержкой (магическая передача речи или коммуникационные артефакты «Мифриловой Сокровищницы»). На уровне целых государств существовали такие передовые сооружения, как башни магической передачи информации. А в стране серебряных эльфов даже был летучий город под названием «Звёздный Храм», который мог покрывать сигналом дальней связи всю Серебряную Империю — можно сказать, мощнейшая информационная базовая станция, о какой Гавейн когда-либо слышал.
Луч испепеляющего жара по своей форме был близок к высокоэнергетическому лазеру или плазменной струе чрезвычайно высокой температуры и удержания.
Технология Спящих создала нейронную мыслительную сеть. Человеческий мозговой массив-компьютер в глазах Гавейна был самой настоящей чёрной технологией. А что ещё она позволяла? Полностью иммерсивную виртуальную реальность — и она могла даже воздействовать на реальный мир!
Биотехнология Конца Всего Сущего много лет назад осуществила трансплантацию органов и даже слияние ДНК между разными видами (если, конечно, в этом мире генетическая информация тоже передавалась через ДНК).
Святая вода Церкви Святого Света обеспечивала почти стопроцентный бактерицидный и дезинфицирующий эффект, а их исцеляющие божественные техники могли даже мгновенно регенерировать утраченные конечности.
Маги умели создавать энергетические щиты, сфокусированные энергетические лучи, поражающие звуковые волны и даже локальные искусственные погодные явления…
Прямо на глазах Гавейна рабочие с помощью тросов поднимали на крышу наполовину облегчённую балку и без труда устанавливали её на место. Чем это было по сути? Антигравитационной технологией!
«Звёздный Храм» именно с помощью некоего мощного антигравитационного устройства тысячелетиями парил в небе над Серебряной Империей. Если её правильно использовать, скольким авианесущим крепостям она была бы равна?
Так был ли мир, где существовали мгновенная связь на расстоянии, энергетическое оружие, энергетические щиты, антигравитация, технология полёта, высокоразвитая биохимия, — действительно ли он был отсталым?
По идее, нет. Он был передовым до такой степени, что это можно было описать лишь словом «научная фантастика».
Однако в глазах Гавейна он всё равно оставался отсталым. Подавляющее большинство людей всё так же копалось в земле, добывая пропитание, всё так же пользовалось примитивными деревянными орудиями и собственной физической силой, чтобы выживать, всё так же жило впроголодь и умирало от мелких хворей. И причина была вовсе не в том, что уровень техники был недостаточен. Он давно был достаточен. Просто эти техники не были распространены.
В том и заключалась особенность этого мира: всевозможные передовые технологии, основанные на магии, могли быть освоены и реализованы отдельными личностями, даже не будучи распространёнными!
Пусть их развитие и сковывал фактор «нераспространённости», но «высокая стартовая точка» магии уже предопределила, что даже самые примитивные способы её применения позволят владеющим этой силой жить весьма неплохо.
Правящий класс обладал сверхъестественной силой и уже с её помощью мог обеспечить себе чрезвычайно комфортную и удобную передовую жизнь. К тому же в их распоряжении было множество «низших», готовых служить. Им, разумеется, и в голову не приходило распространять эту силу, на которой держалось их господство. А если в низших слоях общества и находились редкие счастливчики, обладавшие врождённым талантом, и овладевали этой силой, то общественная структура этого мира немедленно впитывала и преобразовывала их в новый дворянский класс, и они сами становились частью системы, поддерживавшей это положение. И что ещё важнее — до появления сотовой магической сети и рунной логики, до появления Гавейна как «стороннего наблюдателя», никому и в голову не приходило, как можно всё это распространить и какие это принесёт последствия.
Вот поэтому этот мир и оставался отсталым. Несмотря на наличие дальней связи, энергетического оружия, биохимической технологии, виртуальной реальности и антигравитации, он век за веком, день за днём пребывал в отсталости.
Впрочем, Гавейн полагал, что даже без его появления этот мир рано или поздно вырвался бы из этого застойного состояния. Пока люди продолжают мыслить, перемены неизбежны. Пусть один дикий маг сгинул, всегда найдётся кто-то новый, кто обобщит закономерности рун и концепцию магической сети, кто-то, обладающий выдающимся талантом или просто чудовищной удачей, кто всё это осуществит…
Не стоило и волноваться, достаточно ли в этом мире накоплено технологий — технологий здесь было в избытке. Не хватало лишь процесса их распространения и силы, способной это распространение обеспечить.
Но раз уж он явился в эту эпоху и ещё не видел, чтобы кто-то, кроме него, осознал смысл этого распространения, то он был бы только рад сделать всё своими руками…
В душе Гавейна мысли вздымались волнами. Осознав, что в этом мире его ждёт неисчислимое множество передовых технологий, которые надо только высвободить, он снова воспылал боевым духом. Но в этот миг он увидел, как по площади внизу мелькнула чёрная тень и понеслась прямо к нему.
Он привычным движением захлопнул окно.
— Гавейн, я тебе сказать кое-что, Механическая мастерская… Шлёп!
Лишь после того, как полуэльфийка с хлюпом отлипла от стекла, Гавейн сообразил, что вроде бы расслышал слова «Механическая мастерская». Эта позорище всего живого явилась по делу?
Гавейн поспешно снова открыл окно, и почти в тот же миг, как оно распахнулось, снизу метнулась чёрная тень и с налёту врезалась в него:
— Ты смерти моей хочешь?! Где это видано — видеть, что человек летит, и нарочно закрывать окно!
Гавейн перехватил разбушевавшуюся Эмбер:
— А где это видано — каждый день ходить не через дверь?! В следующий раз я на окно мышеловку поставлю, имей в виду! Что там с Механической мастерской?
Эмбер ещё пару раз брыкнулась, поняла, что не вырваться, и поспешно перешла к делу:
— С этим Николасом-Яйцом, кажется, беда. Он только что грохнулся на землю. Там сейчас полный хаос!
Материнская машина сломалась?!
Без преувеличения, в этот миг Гавейн покрылся холодным потом. Недолго думая, он схватил Эмбер за пояс, зажал под мышкой и, даже не выходя в дверь, прыгнул прямо из окна:
— Держись крепче!!
— А сам-то тоже в окно сигаешь!
— Заткнись!
Гавейн почти по прямой, не разбирая дороги, помчался к новому цеху Механической мастерской. Встречные жители даже не успевали ничего разглядеть, только чувствовали, как по улице проносится шквальный ветер. Через считанные минуты он уже был на месте, где находился генерал Николас-Яйцо.
Новый главный цех Механической мастерской был ярко освещён. В обширном внутреннем пространстве уже собрались почти все мастеровые и ученики Механической мастерской. А в центре толпы лежал Николас-Яйцо. Огромный серебристо-белый шар с физиономией «тролля-приколиста» улыбался прямо в потолок, и вид у него был убийственно нелепый…
У Гавейна дрогнул угол рта. Эта нарисованная на шаре ухмыляющаяся рожа была настолько яркой, что даже в такой ситуации выбивала из колеи. Но он быстро взял себя в руки и шагнул вперёд:
— Что всё-таки случилось? Яйцо! Ты меня слышишь?
— Сколько раз говорено — зови хотя бы генералом Яйцом! — изнутри Николаса-Яйца донёсся гудящий голос, и сам шар слегка качнулся на месте, но так и не проявил ни следа парения. — До чего же вы, люди, панику любите… Я ж не умер…
Услышав, что железный шар отзывается, Гавейн перевёл дух и тут же с подозрением уставился на огромный металлический шар перед собой:
— Так что с тобой?..
— Похоже, простудился, — прогудел Николас-Яйцо. — Внезапная простуда.
— Простуда?
— Ну да, простуда. Простудился — и не можешь парить. Это же прописная истина.
— …У людей это не прописная истина! — выпучил глаза Гавейн, глубочайше ощутив пропасть меж разными видами. И с ноткой беспокойства спросил: — Кстати, а отчего ваш вид простужается? От холода? Или это заразное?
— Скорее всего, подействовал раздражитель, — глухо прогудел Николас-Яйцо. — Когда я соприкасаюсь с определёнными энергетическими полями или веществами-раздражителями, у меня легко начинается простуда… Я сегодня пробовал обработать несколько новых материалов, среди них, наверное, и был раздражитель.
Гавейн тут же обернулся к стоявшим вокруг мастеровым и ученикам:
— С чем он сегодня имел дело?
Один рунный мастеровой втянул голову в плечи:
— Господин, самое необычное, с чем начальник работал сегодня, — это, наверное, вот это…
С этими словами он велел ученикам подкатить большую глыбу «необработанного камня», лежавшую на ручной тележке.
— Это новый минерал, обнаруженный поисковым отрядом в Тёмных горах. Госпожа Хетти сказала, что почувствовала в этом минерале очень высокую магическую активность.
(Конец главы)