Глава 1015 — Передовая

Оставив пока в стороне вопрос о том, много ли ещё осталось «эстетического чувства» у друидки, несколько сотен лет изучавшей биохимические технологии в тёмном культе, Селена Герфен должна была признать одно: этот «мозг», который она видела перед собой, был, безусловно, самым невероятным и самым выдающимся творением биохимической инженерии из всех, что она встречала в своей жизни.

С виду это был отдельный мозг, но по сути этот «мозг» уже был почти независимым и целостным организмом. У него имелся собственный энергетический цикл, особые органы для поддержания парения и перемещения в ограниченном пространстве. Всё это скрывалось в глубине его громоздкого, уродливого «тела». Его извивающиеся «щупальца» были не только нервными тяжами, способными устанавливать связь с Солинским гигантским деревом (или другими «объектами взаимодействия»), но при необходимости могли, кажется, служить и органами захвата добычи…

Эта штука напоминала ей кое-какие существа из Чёрного леса по ту сторону Тёмных гор — те самые, о которых рассказывали лишь суеверные охотники да мертвецки пьяные сказители: самые тёмные, самые искорёженные, самые близкие к кошмарам мутировавшие твари.

Обычные люди, живущие мирной повседневной жизнью, знали об этих мрачных и ужасных созданиях очень мало, но прожившие по несколько сотен лет тёмные сектанты в той или иной мере соприкасались с тайнами, лежащими за границами цивилизации.

Селена повернулась и посмотрела Бельтире в глаза:

— Скажи честно, изначальным биологическим образцом для этого мозга… был Череп Кошмара из глубин Чёрного леса?

— Уже не помню… Возможно, и был. А может, и пожиратель душ с Пика Предков? — Бельтира на мгновение задумалась, и на её застывшем лице мелькнула самоироничная усмешка. — Я уже и не помню, сколько всего поглотила и ассимилировала. В недрах моего тела хранится такой огромный генетический банк образцов, какой разум смертного и вообразить не в силах: и люди, и эльфы, и чудовища… Так что любое, даже самое ужасное и искорёженное чудовище мне под силу сотворить. Разве ты не такая же, Селена Герфен? Сколько душ побеждённых когда-то было заточено в твоём фонаре?

— …Я уже всех их отпустила, — после короткого молчания покачала головой Селена. — Хорошо, вернёмся к делу. Ты уверена, что эта созданная тобой штука безвредна?

— На этот счёт можешь не сомневаться, — спокойно ответила Бельтира. — Всё это уже прошло долгую цепь эволюционных итераций в моём банке генетических образцов. Всё неуправляемое было подчищено, словно лишние ветви. То, что ты видишь перед собой, по сути — порождение Солинского гигантского дерева, и в определённом смысле оно ничем не отличается от солинских древесных плодов, что вы ели сегодня на обед…

Сказав это, она вдруг оглядела Селену, пребывавшую в состоянии ментальной проекции, с головы до ног:

— Ах да, я и забыла: ты сейчас не можешь есть.

— … — Селена, казалось, не обратила внимания на эту маленькую колкость. После короткой паузы она лишь кивнула: — Хорошо, я верю в твой профессионализм в этой области. Тогда давай обсудим, как именно использовать этот… мозг?

Бельтира подняла голову и посмотрела на гигантский мозг, парящий посреди площади, — вернее, на некое парящее существо, очень похожее на мозг. Её мысли всё ещё были соединены с этим «мозгом», и под её управлением он чуть приподнялся, так что нейронная структура под ним стала видна всем ещё отчётливее.

— Вкратце: я перестроила способ его нейронного подключения. Теперь его нервные тяжи можно напрямую соединять с теми усилителями мозговых волн, что используются в иммерсионных камерах. А через усилители как через посредников он может создавать в радиусе нескольких сотен метров «мозговое поле». В этом поле псалмопевцы духа получат усиление вычислительной мощности и магической адаптивности и смогут через мозговые волны напрямую подключаться к вышестоящей нейросети. Таким образом, давление, испытываемое ими в бою, сильно уменьшится. Отсюда ясно, что нам нужно сконструировать для этого «мозга» специальный «носитель» и разместить на нём усилители мозговых волн, дополнительные энергоблоки и тому подобное.

Бельтира сделала паузу и продолжила:

— Кроме того, по возможности неплохо бы иметь и устройство для циркуляции биомассы. Хотя «мозг» может довольно долго работать без питательной подпитки и даже способен самостоятельно добывать пропитание, всё же, учитывая стремительность перемен на поле боя, у передовых частей, скорее всего, не будет такой уж спокойной возможности пополнять запасы. Поэтому выгоднее будет напрямую снабжать «мозг» питанием через систему циркуляции биомассы.

— Что касается конкретных биохимических технологий, у меня есть готовые решения. Мне нужно лишь, чтобы маготехники помогли встроить это в носитель. Это должно быть просто.

Стоявшая рядом Венди тут вставила:

— У тебя уже есть соображения насчёт носителя?

— Да, — кивнула Бельтира и перевела взгляд в сторону недалёкого Солинбурга. Там как раз несколько «Драгунов» на малой высоте проносились в воздушном пространстве меж кроной дерева и крышей замка, и издалека доносился их низкий гул. — После тщательного обдумывания я сочла, что шасси «Драгуна» очень подходит. Его кабину даже не нужно переделывать: достаточно снять сиденья и малую часть перегородок — и она сможет служить контейнером для «мозга». А поскольку сам мозг способен напрямую управлять магическими механизмами, то в летательном аппарате после демонтажа соответствующих пультов управления и ящиков с рунными блоками как раз освободится место для усилителей мозговых волн и прочего оборудования…

Говоря это, бывшая великая наставница культа Всеобщего Конца улыбнулась. Даже на её «воплощении», которому трудно было выражать эмоции, сейчас сияло горделивое выражение. Очевидно, она была весьма довольна своей идеей.

Времени было мало, задача — тяжела. От первоначального плана последовательных исследований пришлось отчасти отказаться. Чтобы псалмопевцы духа как можно скорее могли вступить в бой, ей приходилось искать, как приспособить уже имеющееся и использовать в проекте. За минувшие дни она вместе с друидами и маготехниками перебрала здесь множество альтернативных вариантов, затем — альтернативы альтернативам, ещё больше альтернатив… И то, что она предлагала сейчас, было итогом, собравшим воедино все эти альтернативы.

Готовое изделие, которое можно «собрать на скорую руку» за несколько дней. Возможно, не слишком удобное, но его можно прямо сейчас отправить на передовую.

Селена, державшая фонарь, внимательно слушала её замысел. Когда Бельтира закончила, она лишь коротко обдумала услышанное и кивнула:

— Я уверена, ты уже обсуждала это с маготехниками. О летательных аппаратах мы знаем немного. Но что касается усилителей мозговых волн и технологии нейросети — лучшие специалисты Империи все здесь. Можем начинать в любой миг.

Бельтира кивнула и обвела взглядом стоявших по краям площади бывших жрецов Спящих. Многие лица были ей хорошо знакомы. Больше того — долгие годы она как тёмная жрица не раз с ними сотрудничала. И вот сейчас, в этот миг, уцелевшие остатки двух тёмных культов снова оказались в положении сотрудничества… Даже она, окончательно отрёкшаяся от божеств, не могла не подивиться иронии судьбы.

— Этот «мозг» я с этой минуты одалживаю вам. Доставайте все ваши технологии нейросети и усилителей мозговых волн. А я пойду дальше ускорять рост ещё нескольких «мозгов» в каталитических камерах и постараюсь, чтобы они пришли в рабочее состояние в течение трёх дней, — глядя на Селену Герфен, она произнесла это весьма серьёзным тоном. — Но хоть я и одалживаю его вам, прошу обращаться с ним как можно осторожнее. Этот мой мозг мне ещё пригодится, я и после войны собираюсь с его помощью думать…

От этих слов Бельтиры даже на лице всегда невозмутимой Селены невольно отразилось странное выражение, и бровь её, кажется, дрогнула:

— А я-то думала, тебе легко производить эти «мозги»… Ты ведь только что сказала, что они примерно то же, что и солинские древесные плоды.

— Ну как же так можно. Хотя и то и другое — порождения гигантского дерева, но мозги в несчётное число раз сложнее плодов. Начать хотя бы с цикла роста…

Разговор, казалось, сам собой устремился в какое-то странное русло. Стоявший рядом Юрил, всё это время почти не проронивший ни слова, наконец не выдержал и тихо пробормотал, обращаясь к Венди:

— Проклятье… Я, кажется, больше никогда не смогу есть солинские плоды…

— …Прошу, не продолжай, у меня уже картинка перед глазами…

.....

Величественная Драконья Твердыня высилась на границе Тифона, однако флаг, реявший над крепостью, уже не был тифонским гербом — чёрным с алым. Синее знамя высоко вилось на холодном ветру. На нём золотыми нитями были вышиты Меч и Плуг. Эта пограничная твердыня ныне стала передовым командным центром сесильских корпусов и после срочных восстановительных работ и достройки была превращена в неприступную крепость.

В ясный и холодный день Гавейн прибыл в эту мощную крепость на передовой.

Сухой и ледяной ветер из северных пустошей дул со стороны равнины и со свистом врывался меж стен Драконьей Твердыни. В этой побывавшей в огне войны крепости ещё виднелись следы воздушных налётов и поджогов. Часть зданий внешнего города всё ещё лежала в руинах. Стена, разделявшая внешний и внутренний город, была обуглена пожаром того дня дочерна. Однако замковая часть, не пострадавшая, уже служила командным центром Филиппа.

На открытой галерее замковой части Эмбер подняла голову и посмотрела на одну из башен неподалёку. Она увидела, как над башней вьётся синее с золотым узором знамя, и невольно вздохнула:

— Это же Драконья Твердыня… И вот так, взяли мы её…

Стоявший рядом Филипп в военном облачении слегка улыбнулся:

— Тифонцы предприняли больше сотни больших и малых контрударов, пытаясь отбить эту крепость. Но по мере завершения оборонительных работ и подхода подкреплений их контрнаступательный порыв был полностью сломлен, и теперь линия фронта отодвинута аж до оборонительной полосы Драконьей Твердыни.

Гавейн подошёл к краю галереи и, опершись руками о перила, стал вглядываться в направлении тифонской зоны контроля. Лицо его было очень серьёзным:

— Есть ли сейчас какие-то новые движения со стороны Драконьей Твердыни? После прошлой воздушной битвы наблюдались ли ещё масштабные сборы и передвижения их жреческих и боевых магических корпусов?

Стоявшая рядом Эмбер невольно заморгала:

— С прошлой воздушной битвы ещё не так много времени прошло. Даже Тифон вряд ли сможет так быстро снова сотворить подобное «чудо»?

— Нет, ты не знаешь Тифона, — покачал головой Филипп. — Только при прямом столкновении можно составить ясное представление об их «корпусах одарённых». На мой взгляд, хотя в прошлый раз им был нанесён серьёзный урон, при необходимости они в короткий срок могли бы ещё не раз провернуть подобное «чудо». Однако… в последнее время они и впрямь затихли. Ни жреческие, ни боевые магические, ни рыцарские корпуса — никакие части одарённых не проявляют признаков масштабной активности.

Слова Филиппа не только не успокоили Гавейна, но заставили его лицо стать ещё мрачнее.

— Нынешняя передовая у Драконьей Твердыни уже стала «землёй войны». Тифонцы сотворили здесь «чудо божественной техники» — всё равно что поднесли огонь к куче хвороста. А когда огонь разгорелся, обратной дороги или возможности остановиться уже нет… — размышляя, произнёс он. — То, что они сейчас вдруг «затихли», может означать только подготовку к следующему, ещё более масштабному официальному наступлению.

— Прошлое «чудо» было своего рода пробой? — подумала Эмбер. — Вроде как прощупать дорогу перед наступлением. Розетта собрал нужные ему данные с того «чуда», и теперь, пожалуй, он и впрямь может пойти по-крупному.

Гавейн глянул на полуэльфийку и невольно легонько кивнул. Возможно, обычно она кажется слишком уж шумной и суетливой, но в решающие минуты её интуиция довольно надёжна.

Мгновение спустя он повернулся к своему молодому командующему сухопутными войсками:

— Филипп, ощущал ли ты на себе влияние Бога Войны после этого?

— Я всегда тщательно слежу за ментальной защитой. Кроме того, мы разместили на передовой множество терминалов магической сети, чтобы наши бойцы постоянно находились под прикрытием «Барьера Человечности». При всех этих мерах защиты ни я, ни солдаты не подвергались заражению Бога Войны, — немедленно ответил Филипп. — Однако мы можем с уверенностью сказать: зараза Бога Войны повсюду и всё время пытается прогрызть нашу ментальную оборону.

Гавейн с серьёзным лицом спросил:

— Наблюдались ли какие-то конкретные явления?

— Нариэтиль на окраинных участках нейросети улавливала следы неопознанных «идейных течений». В терминалах магической сети, установленных в этом районе, временами возникали необъяснимые помехи в виде внезапных молитвенных возгласов или величественных, грозных воззваний. Кроме того, были случаи, когда слишком близко подходившие к зоне контроля Тифона солдаты, у которых ментальная защита ослабевала, видели на краю поля боя видения. В этих видениях таинственное сияние склоняло солдат обратиться к божеству.

Филипп говорил с очень серьёзным лицом.

— Эти явления заставили всех повысить бдительность. Сейчас мы уже прекратили дальнейшее продвижение в зону контроля Тифона и каждый день проводим коллективные занятия для укрепления воли солдат и сплочения командного духа, вроде совместной учёбы и совместного досуга по отделениям и взводам… Эти меры весьма действенны. По крайней мере, мы можем в первый же миг заметить тех солдат, с которыми что-то неладно.

Гавейн слушал и слегка кивал. Стоявшая рядом Эмбер, когда Филипп упомянул эти «феномены заражения», невольно втянула голову в плечи. Ей показалось, что по затылку пробежал холодок, и она ещё яснее осознала, что это за поле боя.

Сражались здесь отнюдь не только две стороны — Тифон и Сесил, — но и третья сила, сила Бога Войны. Эта незримая сила бродила по земле, словно некое привидение, пронизывая всё поле боя. Она проникала повсюду, ежесекундно пытаясь поднять ещё большие волны. И прямо здесь, в этой самой Драконьей Твердыне… сила Бога Войны зловеще ворочалась.

Подумав об этом, она невольно подняла голову и глянула на небольшую открытую площадку неподалёку.

Посреди той площадки морская дева Тиль, свернувшись в очень аккуратный комок, беззаботно посапывала во сне.

Как специалист в области восприятия божеств и как запасной канал связи с народом морских дев на случай чрезвычайных обстоятельств, эта гостья из морских глубин тоже прибыла с Гавейном на передовую в Драконью Твердыню. И сейчас, видя, как она безмятежно спит на открытой площадке, совершенно не выказывая никаких признаков ощущения божественной ауры, Эмбер чуть-чуть перевела дух.

Гавейн заметил движение Эмбер и тоже глянул в сторону площадки. Увидев мирно спящую на холодном ветру Тиль, он после короткого размышления пришёл к выводу, что та, должно быть, уже промёрзла насквозь.

Но большой беды в этом не было. Эту госпожу морскую деву каждую зиму по нескольку раз прихватывало морозом, и потом, чуть отогрев, её можно было вернуть к жизни.

Он уже повернулся к Филиппу, собираясь продолжить расспросы о последних перемещениях тифонской стороны, но тут с другой стороны галереи прибежал связной и прервал его.

— Государь! Командующий! — связной стремительно подбежал к Гавейну и Филиппу и, отдав честь, громко доложил: — Командир Сольдеррин вернулся!

(Конец главы)