Глава 1028 — Молчаливое согласие

После этого наступило короткое молчание. Гавейн сосредоточенно разглядывал тонкие узоры на стоявшей перед ним чашке. Розетта же погрузился в недолгое раздумье, а Бельтира, казалось, мыслями витала где-то далеко: она вглядывалась в те изменчивые символы и геометрические структуры, что плыли в дальнем небе, и слегка щурилась, точно производя в уме какие-то расчёты.

— Вообще-то я когда-то размышлял над тем, о чём бы ты стал говорить, случись нам такая вот беседа лицом к лицу, да к тому же при обоюдной откровенности, — внезапно нарушил тишину Розетта. Глядя на Гавейна, он произнёс это так, что глубоко посаженные глаза его походили на омуты. — Скажу честно: я и помыслить не мог, что «Межмировой Скиталец» станет толковать со мной... об идеалах и будущем.

— Если уж здесь, в мире мысленных образов, мы не отважимся говорить об идеалах и будущем, тогда у этого мира и впрямь не останется никакого будущего, — усмехнулся Гавейн и поднял чашку, чуть качнув ею в сторону Розетты. — На самом деле я не идеалист. Я больше верю в практический опыт и законы природы, верю в осязаемую выгоду и в такой порядок вещей, что можно измерить рассудком. Но именно поэтому, когда я говорю об идеалах, я совершенно серьёзен.

Розетта опустил взгляд в свою чашку. В жидкости отражалась прозрачная голубизна небес. Всё вокруг до мельчайших деталей выглядело как подлинная явь. Он небрежно заметил:

— Что ж, ради великой общей идеи, неужели Сесил согласится безоговорочно отвести войска?

— Нет, — спокойно ответил Гавейн. — И я запрошу хорошую цену.

— А, вот теперь мне куда спокойнее, — на вечно мрачноватом лице Розетты промелькнуло даже подобие облегчения. Он поднял свою чашку. — Стало быть, всё это мы продолжим уже за столом переговоров.

Гавейн ответил улыбкой. Наконец-то они достигли молчаливого согласия в той точке равновесия, которую признали обе стороны. Лишь после этого Розетта едва заметно перевёл дух. Он, казалось, стал ещё чуть более раскован и даже проявил явный интерес к этому невероятному пространству. Обведя всё кругом взглядом, он с любопытством спросил:

— Поистине невообразимое место... Но вот что меня сильно заботит: пока мы тут с тобой толкуем, что творится снаружи?

— Я подверг это пространство локальному ускорению. По состоянию на текущий момент снаружи, в реальном мире, минуло лишь полминуты, — сказал Гавейн. — Не тревожься, всё под контролем. Такой случай для разговора выпадает нечасто, и я ещё менее тебя заинтересован в том, чтобы его запороть.

— Как ты сумел затянуть меня... в это место? — серьёзно спросил Розетта. — Это связано с тем летучим аппаратом, что нёс на себе мозг, который я видел под конец?

— То был не аппарат, на котором вырос мозг, а мозг, который управлял тем аппаратом, — внезапно нарушила своё долгое молчание сидевшая поодаль Бельтира. — Мы и впрямь установили с тобой связь через него.

— Эта штуковина вызывает... сильное удивление, — Розетта постарался подобрать по возможности нейтральное выражение. — Честно говоря, едва увидев, что у неё внутри, я едва не нанёс удар — чисто машинально. Уж больно она непохожа на обычное оружие, смахивает, скорее, на какое-то порождение тёмной магии...

— Тут я соглашусь и, более того, сам ищу способы это как-то улучшить, — развёл руками Гавейн, метнув при этом как бы невзначай взгляд в сторону Бельтиры. — Однако я бы посоветовал тебе не зацикливаться на внешнем виде этой штуки. Потому что она, в известном смысле... представляет собой часть вот этой самой госпожи Бельтиры.

Теперь уже взгляд, которым Розетта вновь посмотрел на Бельтиру, был далёк от того, чтобы описать его одним словом «сложный».

Впрочем, сама Бельтира, очевидно, не имела ни малейшего желания развивать эту тему. Не обратив на Розетту никакого внимания, она внезапно приняла крайне сосредоточенный вид, точно к чему-то прислушиваясь. Затем повернулась к Гавейну:

— Похоже, дела снаружи в основном улажены. Нариэтиль передала сигнал безопасности.

С этими словами она поднялась. Её фигура уже начала постепенно истаивать в воздухе.

— Тогда я пойду разбираться с временным узлом связи. Пока Сеть не прервалась, у вас есть ещё несколько минут на разговор.

Розетта посмотрел на эту свою прародительницу из рода Августов, жившую семь веков назад, и, не удержавшись, наконец спросил:

— Вы теперь в Сесиле? Вы вернётесь в Тифон?

— ...Прости, я не могу отлучиться, — голос Бельтиры чуть запнулся, и она покачала головой. — Забудь имя Бельтиры Август. Всё это в прошлом.

— Я понимаю, — медленно произнёс Розетта. — И всё же... благодарю вас за то, что укрыли меня собой.

— Не стоит... — Голос Бельтиры отдалялся вместе с тающим образом. Она постепенно покидала это пространство, и под конец с воздуха донеслась лишь её последняя фраза: — ...Будь это настоящий бог — ещё ладно. Но какой-то жалкий ошмёток, оторвавшийся от божества... он ещё не дорос до того, чтобы погибать вместе с отпрыском Августов...

Бельтира ушла. В этом бескрайнем пространстве остались только Гавейн и Розетта. В странной тишине, которая, однако, точно была пропитана взаимопониманием, они вновь уселись и каждый принялся спокойно, не торопясь, пить чай. Оставшиеся считанные минуты беседы так и текли в этом молчании, пока Гавейн не постучал слегка согнутым пальцем по столу:

— Ещё минута.

— Вот уже несколько десятков лет мне не доводилось так умиротворённо выпить чаю. Эта тишина... поистине заставляет тосковать по себе, до того, что мне даже самому трудно к ней привыкнуть, — Розетта опустил чашку и произнёс это с оттенком задумчивости. — Благодарю за гостеприимство. Хотя всё это было лишь во «сне».

— Не за что, — кивнул Гавейн. И тут же с оттенком любопытства посмотрел на собеседника: — Мне вдруг захотелось задать тебе один вопрос. Когда Бог Войны на последнем этапе вырвался из оков, ты, похоже, был готов обратить полярность магии всей Зимной Цитадели, чтобы погибнуть вместе с ним. Это и впрямь была твоя последняя карта? Ты действительно готов был собственной гибелью поставить точку во всём?

— Говоря по совести, это и впрямь была моя последняя карта. Можешь не сомневаться, я говорю правду. Я приготовился погибнуть вместе с Богом Войны. Чем бы ни обернулась эта запись в анналах потомков, моя сегодняшняя смерть поставила бы точку во всём этом самым надёжным образом, — очень спокойно ответил Розетта. Однако почти сразу же покачал головой, и тон его резко сменился: — Но с сегодняшнего дня я, скорее всего, уже не стану делать подобного выбора.

— Отчего же? — с любопытством спросил Гавейн.

— Из-за того, что ты мне показал, — медленно выговорил Розетта. — Для Тифона ты слишком страшен. Каким бы великим идеалом ты ни задавался, в первую очередь ты страшный противник. А значит, пока ты жив, я не смею умереть.

— ...Это, право, величайшая похвала, — опешил Гавейн и сокрушённо покачал головой. — Тогда я, возможно, проживу ещё очень и очень много лет. И крайне велика вероятность, что ты меня не переживёшь.

Розетта поднялся с совершенно бесстрастным лицом. И лишь несколько секунд спустя вдруг улыбнулся:

— Я приложу к этому все силы.

Внезапно накатила какая-то смутная дурнота. Пейзаж вокруг также заколебался и стал выцветать. Розетта почувствовал, что его связь с этим диковинным пространством стремительно ослабевает, и одновременно с этим стал постепенно различать звуки мира яви. Он осознал, что тот «предел времени», о котором упомянула Бельтира перед тем, как уйти, уже близок. Прежде чем связь с этим миром оборвалась окончательно, он ещё раз поднял голову и посмотрел на стоявшего перед ним Гавейна. С предельной серьёзностью он спросил:

— Та земля, что ты показывал мне минуту назад... Там, за морями, что лежат за её пределами, — сколь ещё велик мир?

Образы перед глазами начали стремительно рушиться. Бескрайнее небо и необозримая зеркальная гладь вод исчезли в хаосе искажённых пятен света. Восприятие пяти чувств из реального мира резко восстановилось. Завывание ветра в ушах и холодный воздух, ударивший в лицо, ясно возвещали, что этот похожий на сон «контакт» завершён. И в последней ниточке, что ещё связывала его с остатками этого мысленного наваждения, он смутно уловил ответ Гавейна:

— Безмерно велик...

— Вот как... Это и впрямь звучит чудесно...

Пришло ощущение твёрдой земли под ногами. Розетта резко распахнул глаза и в то же мгновение услышал донёсшиеся откуда-то поблизости голоса:

— Государь! Государь, как вы? Государь!

Он обернулся на звук и увидел, как в зал вбегают Пален Винтерфелл и несколько старших боевых магов. С лицами, полными крайнего напряжения, они мчались к нему. У графа Винтерфелла ко всему прочему на лице читалась и виноватость.

— Нижайше прошу простить, я нарушил ваш приказ, — едва добежав до Розетты, скороговоркой произнёс Винтерфелл. — Вы запретили кому-либо приближаться к Залу Тайных Искусств. Однако мы только что увидели, как некая летающая машина внезапно протаранила стену зала. Опасаясь, что вам угрожает опасность, мы...

— Ничего страшного, — перебил его Розетта. — По этому делу взысканий не будет.

Произнося это, он поднял взгляд и обвёл глазами обширный зал. Однако в поле зрения, кроме графа Винтерфелла и нескольких боевых магов, не было больше ни души. Око Бога исчезло, не виднелось и гигантской паучьей конечности. Та самая «летающая машина с мозгом», что вломилась сквозь стену, тоже пропала. В зале царил полный разгром. Щебень и осколки кирпичей рассыпались по полу впереди. В стене неподалёку зиял громадный пролом, и врывавшийся сквозь него порывистый ледяной ветер напоминал о том, что всё случившееся отнюдь не было галлюцинацией.

— Куда делся тот летательный аппарат? — между делом спросил он.

— Он у всех на глазах вылетел обратно и скрылся, — с нотками досады и огорчения сообщил граф Винтерфелл. — Мы намеревались было устроить перехват, но все магические башни либо истощили энергию, либо получили слишком серьёзные повреждения, чтобы атаковать. Часть боевых магов, попытавшихся взлететь и преградить ему путь, тотчас же были связаны теми диковинными летающими солдатами. Те атакуют психическими ударами, от которых трудно обороняться. Вдобавок ко всему, вокруг тех летучих машин, судя по всему, также действовало мощное интерференционное поле. Наши вымотанные маги очень быстро потерпели поражение...

Договорив, этот верный долгу пограничный граф поспешно добавил ещё:

— Но прошу вас не тревожиться! Я уже уведомил несколько ближайших полков боевых магов, которые ещё сохранили способность действовать. Мы готовимся осуществить воздушный перехв...

— Не нужно, — тотчас же осадил его Розетта. — Сесильцы сейчас не являются для нас врагами.

— ...Они же только что прямиком врезались в тот ярус, где находились вы, — не удержался и напомнил Винтерфелл. — Это что же, недоразумение?

Розетта коротко помолчал, а затем медленно выговорил:

— ...Это была поддержка на сесильский манер. Словом, бросьте заниматься теми летучими аппаратами. Пусть себе свободно улетают.

.....

Гавейн неспешно открыл глаза. В поле зрения предстала полная кипучей деятельности картина командного пункта в Зимной Цитадели.

Филипп быстро подошёл к нему:

— Государь, отряды псалмопевцев духа и влажные серверы уже начали возвращение. Тифонцы не стали их перехватывать.

Гавейн слегка кивнул:

— Мм. Этого и следовало ожидать.

Он отлично понимал, что даже сейчас, когда тифонские войска измотаны и обессилены до предела, при искреннем желании устроить перехват они всё равно смогли бы наскрести несколько магических эскадрилий и поднять их в воздух, чтобы остановить те отряды «хоров псалмопевцев духа», чьё местоположение уже было раскрыто. Раз уж они сейчас приняли решение ничего не предпринимать — значит, скорее всего, таков был приказ Розетты... Это было вполне естественно.

В конце концов, если говорить о «старшинстве», эти влажные серверы, возможно, превосходили Розетту на много-много поколений...

— Пока не слишком задумывайся о передвижениях тифонцев, — Гавейн бросил взгляд на висевшую неподалёку оперативную карту и повернулся к Филиппу. — Бой хоть и завершён, нам предстоит ещё уйма дел. Вышли ещё несколько поисковых отрядов в те места, куда падали обломки Бога Войны. Что бы это ни было — если нечто покажется хоть сколько-нибудь подозрительным, всё сперва тащите сюда. И не забудь напомнить солдатам о защитных мерах.

Договорив до этого места, он сделал паузу и добавил:

— Вы можете столкнуться там с поисковыми отрядами тифонцев. Хотя у них нет технологий защиты разума, равных нашим, базовые-то рунные обереги морских дев у них есть. А потому они тоже, без сомнения, попытаются собрать осколки и фрагменты от останков Бога Войны. Передай приказ солдатам на передовой: если окажутся вблизи зоны нашего контроля, первоочерёдно забирать обломки. Если в зоне контроля противника... и если никого не встретят, тоже первоочерёдно забирать обломки. Если же встретят людей — говорить, что мы ищем пилотов, выпрыгнувших во время воздушного боя. Словом, любой ценой избегать столкновений с тифонцами.

— Слушаюсь, государь.

Гавейн ещё немного подумал и между делом спросил:

— Тиль уже проснулась?

— Госпожа Тиль пришла в себя полчаса назад. Узнав, что всё уже окончательно завершилось, она выглядела несколько разочарованной. Думаю, сейчас ей пока не до сна.

— К югу, в направлении Теневых Топей, находится основная зона падения обломков. Пусть она выдвигается вместе с поисковым отрядом в том направлении, — неспешно проговорил Гавейн. — Возможно, она поможет нам отыскать побольше ценных образцов Бога Войны... Но прикажи кому-нибудь приглядывать за ней повнимательнее — проследи, чтобы не сожрала лишнего.

.....

Когда Филипп ушёл, из воздуха постепенно проявился силуэт Эмбер.

— Ты где пропадала? — спросил Гавейн, не поднимая головы.

— Приглядывала за этой «леди Дейной». Но она, похоже, ведёт себя очень тихо. До сих пор никаких движений, — небрежно ответила Эмбер и тут же глянула на Гавейна. — Беседовал с «противоположной стороной»?

— Редкая возможность, — кивнул Гавейн. — Не хотелось упускать то, что устроила Бельтира.

Эмбер очень серьёзно посмотрела на Гавейна и лишь спустя долгую паузу медленно проговорила:

— Судя по твоему виду... мы, похоже, не пойдём на Олден.

— Этот вариант изначально не числился среди приоритетных. Он был всего лишь одной из вероятностей в случае полной утраты контроля над ходом войны, — ответил Гавейн с довольно серьёзным выражением лица. — Тифон... в конце концов, это не безнадёжно больная старая Анзу. Наступление на Олден не принесло бы добра ни одной из двух стран.

— Ага, я понимаю, о чём ты думаешь. Ты думаешь о Магическом приливе и божественных бедствиях. О том, каковы шансы на выживание всего сообщества смертных перед лицом катастроф, — пожала плечами Эмбер. Она провела подле Гавейна дольше всех и, очевидно, лучше остальных понимала ход его рассуждений. — Но тогда зачем же ты велел Филиппу отправлять ещё больше поисковых отрядов, чтобы наперегонки с тифонцами прибрать к рукам «божественные останки», рассеянные по полю боя?

— Я желаю выстроить такой порядок, при котором все смертные вместе идут вперёд и вместе отходят назад. Но это не означает, что мы намерены останавливаться и кого-то дожидаться, — Гавейн взглянул на Эмбер. — Тем более что Тифон ещё очень далёк от того, чтобы считаться «союзником» Сесила. То, что произошло на этом поле брани, — лишь доброе начало. Но до того, чтобы воплотить задуманный мною порядок, нам предстоит ещё очень долгий путь.

(Конец главы)