Глава 2413 — Без названия

Даже подавив свое присутствие, Рэндидли Гостхаунд медлил, наблюдая за Королем Пустоты, который спускался в ущелье, где покоился Принц Пустоты Хелен. Решение было принято, но он все еще колебался.

Рэндидли не имел привычки жалеть о сделанном выборе, но все те липкие эмоции, которые он пытался подавить в своем сердце, цеплялись за это расставание.

Он видел медленную походку Короля Пустоты. Смотрел, как тот замер перед кружащейся сферой энергии – она стала больше с тех пор, как Рэндидли видел ее в последний раз, и налилась плотными уроками, впечатлениями и созревшей личностью Хелен. Король Пустоты поклонился этому Принцу Пустоты.

Хотя у него не было тела, челюсть Рэндидли сжалась.Хелен… правильный ли это выбор? Действительно ли ты хотела стать частью этого? Хех, ты бы с радостью отправилась в путешествие по созданию целого мира… Или я просто боюсь оставить Принца Пустоты здесь, чтобы он превратился во что-то, явно не являющееся тобой?

Отпускать… это страдание.

Секунды струились по его коже, словно раскаленные песчинки. В конце концов Рэндидли оставалось только отвернуться. Если он не мог преодолеть эту проблему, то мог хотя бы отвлечься. Он находился в самом разгаре своих Грез, и это был его последний шанс подготовиться, прежде чем придется последовать за Лапласом в глубины Пайна и обуздать эту вторгшуюся Вечность. Рэндидли знал: как только этот процесс начнется, он окажется на стремительном пути к завершению испытания, призванного совершить революцию в Нексусе.

Рэндидли одолел Элхума и Фиеро, не оставив этому дуэту иного выбора, кроме как призвать в глубины Нексуса еще более могущественного союзника, чтобы остановить его. Как только он вырвет эту сущность отсюда, Рэндидли Гостхаунд победит.

Его Легенда завершится. Форма его истории примет свой окончательный вид.

И вновь ход времени заставил Рэндидли сосредоточиться. Оно шептало на ухо, постоянно напоминая о необходимости, таящейся прямо за пределами этой короткой передышки. С беззвучным рычанием его проекция исчезла, разойдясь волнами по всему Альфа-Космосу. Его внутренняя вселенная сияла под ним; сочетание состояния Грез и осознания своего энергетического ореола превратило мир в обитель застывшего времени и светящихся радужных лучей. Он уже потратил одно очко своих Грез, чтобы прочесть намерения Короля Пустоты.

А значит, у него оставалось еще шесть, чтобы подготовить чудо.

Гнев Рэндидли утих вовсе не из-за плана Пустоты – который, хоть и должен был, по мнению Рэндидли, возыметь некоторый эффект, вряд ли мог привести к созданию Шаллы, – а скорее из-за чистой, неистовой силы эмоций Короля Пустоты. Проникнув сквозь загадочное выражение лица и привычные паттерны поведения, бывшие визитной карточкой Короля Пустоты, Рэндидли столкнулся с тихой решимостью сделать все необходимое, чтобы обеспечить хоть какую-то безопасность своему народу.

И к этой цели Рэндидли испытывал глубокое сочувствие.

Он сместился и вернулся в свое тело-не-тело, стоящее в Нексусе. Открыл глаза и посмотрел вверх. Несмотря на активацию Грез, вихрь Пайна бурлил с ледниковой медлительностью. Что еще более зловеще, Рэндидли видел затяжные эффекты Лапласа, Непостоянного Перекрестка Времени, которые расходились волнами и заражали Нексус. С каждой секундой они погружались все глубже в ткань бытия.

Рэндидли сжал губы.Ладно, одно очко Грезы Музы потрачено, осталось шесть. Как мне лучше подготовиться к тому, чтобы остановить вечность?

Тихо напевая себе под нос, Рэндидли поднял руки. Шесть его Частиц Судьбы вылетели из тела и закружились вокруг него, кувыркаясь в воздухе. В обычных условиях каждая из них обладала определенной способностью, но Грезы усиливали эту силу многократно. Грезы были высшим состоянием вдохновения и проницательности Алхимика. В своей основе они претворяли грезы Еретика в реальность, преодолевая одну маленькую невозможность за другой.

С Паспортом Алхимика расстояние во время Грез теряло всякий смысл.

Лик Одержимости позволял приостановить существование и разобрать его на части, свободно извлекая ценную цель из сложной путаницы реальности.

Иерархия Бремени могла высвободить импульс с самой границы вселенной, поражая врага, когда тот совершенно не готов к атаке.

Ловец Снов Долгой Ночи, место резонанса и связи, мог с предельной ясностью «сохранить» слепок времени или воспоминания.

Кодекс-Гексаэдр служил чудесным источником как анализа, так и понимания, позволяя сновидцу постичь суть любого объекта или существа.

И самая последняя из его Частиц Судьбы, опасный Краеугольный Камень Первого Гастхунда, обладал способностью направить приглашение любому существу. Это был соблазн, обретший клыки. Хотя принятие этого приглашения могло низвергнуть в ад, Рэндидли сумел использовать его, чтобы сделать фантомов из воспоминаний реальными.

Его мысли неслись вскачь, пока ограниченное время Грез продолжало утекать. Рэндидли просчитывал, как именно он хочет провести последние приготовления. Ведь его первоначальный план состоял в том, чтобы взять различные элементы из Альфа-Космоса для подготовки к своей Великой Судьбе и трансформации Покаяния. В глазах Рэндидли, чей Контроль эволюционировал в Привилегию Полушаллы, направление его выбора было очевидным.

Он создаст условия, которые подтолкнут его от полушаллы к полноценному Шалле.

И все же…

Король Пустоты, проклинать мне тебя или благодарить?— Рэндидли нахмурился, глядя на медленно вращающийся зев Пайна. Ведь совершенно очевидно, что при столкновении с планами Короля Пустоты по созданию Шаллы Рэндидли испытал отчетливое чувство неправильности – инстинкты подсказывали ему, что создать фундаментальных энергетических существ мироздания будет не так-то просто. Становление Шаллой требовало своего рода магии, родственной его собственному сотворению реальности из воспоминаний, но это не был разовый эффект. Тот генезис представлял собой повторяющийся феномен, происходящий снова и снова, последовательный и достаточно мощный, чтобы создать целую вселенную с нуля.

А затем заселить ее необъяснимыми, ослепительными чудесами.

Тревожное осознание заключалось в том, что в собственных планах Рэндидли зияла точно такая же пустота там, где должно было находиться ценное, оживляющее сердце. Если бы Рэндидли последовал своему первоначальному замыслу, некоторый эффект определенно был бы. Но теперь он не верил, что этого окажется достаточно, чтобы одолеть Лапласа.

Время продолжало идти. Рэндидли строил планы, продумывал паттерны, набрасывал Гравюры, а затем с шипением отбрасывал их все. Он менял угол восприятия и пробовал снова. Он рассматривал новые ракурсы и менял методологию. Но раз за разом уравнение не сходилось. Вот так просто исчезли две из семи минут, отведенных на эти грезы.

Его разум продолжал бурлить. Интеллект вернулся к началу и быстро пробежался по самому продуманному плану. Изначально он собирался сделать свою Великую Судьбу второй «половиной» качеств, необходимых для становления Шаллой. Рэндидли планировал совершить великое объединение трех содержащихся в нем «истин», связанных с Пиковыми событиями, основанными на базовой Системе, на его Отклонении Гостхаунда, а также на Девиации Девик, которую ему удалось получить. Тройное Пиковое событие, как он предполагал, могло бы поднять его Истину на более высокий уровень.

Но подтолкнет ли это его в царство Шаллы? Теперь Рэндидли не был в этом уверен. В конце концов, можно ли считать Истину живой?

— Возможно, — прошептал Алхимик в его сердце, — при наличии подходящих материалов.

Его планы относительно Покаяния были более туманными. Он понимал, что ему придется пожертвовать многим, чтобы создать Покаяние, достойное развитой им Великой Судьбы, сделав их двумя сторонами одной медали. Прочный фундамент, чтобы сделать еще полшага навстречу становлению Шаллой. Изначально у него была общая идея сделать Покаянием свою добровольную нереальность; теперь же он отдал себя на милость Альфа-Космоса. Однако, оглядываясь назад, становилось очевидно, что этого недостаточно, к тому же он не мог теперь вновь пожертвовать этим контролем ради создания жалкого подобия Покаяния.

Ему требовалось большее.

Рэндидли прикусил губу. По крайней мере, в вопросе Покаяния его вдохновило присутствие Лапласа. Ему нужно было исцелить все раны, нанесенные Нексусу непостоянным временем. Обладая могучим телом и эволюционировавшими Характеристиками, возможно, он сумеет выдержать даже опасные шрамы Нексуса.

Глаза Рэндидли блеснули. Проверить масштабы этих повреждений, по крайней мере, сейчас было вполне в его силах.Кодекс-Гексаэдр? Вперед. Охвати весь Нексус, включая Альфа-Космос. Покажи мне, насколько глубоки эти раны.

Одно очко Грезы Музы исчезло, когда куб, состоящий из тридцати шести меньших металлических кубиков, расширился и закружился вовне. Пространство разошлось, позволяя кубу сложить вселенную в обозримую форму. Части устремились во всех направлениях, распространяясь до самых окраин Нексуса. Они огибали Пайн и ждущего внутри Лапласа; Рэндидли не видел необходимости прорываться через этот барьер прямо сейчас, пока у него еще оставалось немного времени, чтобы собраться с мыслями.

Вскоре сознание Рэндидли загудело от ощущения бескрайности. Стоило ему вздохнуть, как весь Нексус отозвался гулом, резонируя с его усиленной Грезом Частицей Судьбы.

Он почувствовал, как Кодекс-Гексаэдр заартачился, начав передавать ему информацию, что потребовало еще одного очка Грезы Музы. Решительно сузив фокус, Рэндидли понял, что на данном этапе не может позволить себе тратить впустую ни единого очка. Поэтому он смотрел только на ткань времени. В него хлынуло осознание полного состояния времени во всем Нексусе.

Рэндидли вздохнул и покачал головой.

— Не думал, что все уже настолько плохо… — тихо произнес он.

Поскольку Грезы устраняли пульсации, проходящие сквозь время, он мог полностью прочесть его ткань, наброшенную на Нексус. И это исследование показало, что повреждения оказались гораздо серьезнее, чем думал Рэндидли. Ткань времени предстала перед ним лоскутным одеялом, к созданию которого по мере его разрастания от истоков приложил руку практически каждый, у кого нашлась пряжа и спицы.

Как выяснилось, способность людей управлять временем… была крайне ненадежной.

Здесь имелись прочные, надежные участки, туго сплетенные воедино, но попадались и зияющие дыры, и неровные комки. Местами виднелись широкие прорехи, существовавшие, вероятно, уже тысячу лет. В других точках базовые нити времени расходились волокнами там, где какая-то особо могущественная личность, должно быть, просто прорвала ткань, чтобы навязать бытию свою волю.

Рэндидли невольно закашлялся. Он не стал приглядываться слишком пристально, но его мощный Беспощадный Разум Божества обнаружил несколько грубых прорех, виновником которых определенно был он сам.

Честно говоря, ткань времени, вероятно, подвергалась атакам с самого зарождения Нексуса. Но то, что сделал Рэндидли, когда ранее нанес удар по времени, было равносильно тому, как если бы он брыкнул ногами, чтобы выдернуть простыню, заправленную под матрас. Когда ткань времени была натянута туго, повреждения не так бросались в глаза, великие раны казались лишь узкими щелями. Но теперь…

— Чего же мне не хватает? — Прошептал он сам себе.

Понимание времени было ценным, но его мысли уже возвращались к проблеме Шаллы. Несколько крупиц озарения упали в пустоту его понимания, пытаясь занять свое место. Однако ни одна не заполнила брешь, и Рэндидли почувствовал досаду. Хотя его энергия становилась все более мощной и ценной, его Пустота – полупрозрачной, а все большая часть Эфира переходила в жидкое состояние, это, похоже, не приближало его к какому-либо великому слиянию, которого следовало ожидать при рождении Шаллы.

Рэндидли вспомнил ужасные видения, поразившие его во время Проблеска Пути Шаллы. Он видел два неверных Пути: существ Эфира и Пустоты, доведенных до крайности. Эфир – твердый и неподвижный, подобный массивной хрустальной горной гряде. Пустота – сконцентрированная до такой степени, что пожирала все вокруг, субстанция, которая только брала, но ничего не отдавала. Ужасные финалы, достигнутые в Нексусе из-за неуклюжих попыток Элхума. В то время Рэндидли повернулся назад и мельком разглядел истину Шаллы, пусть и смутно.

Он думал, что идет по этому пути. Но теперь казалось очевидным, что он каким-то образом свернул на третий Путь. Тот, что вел его к могуществу, но, возможно, не к Халлохиму, древнему эдему Шаллы.

Рэндидли потер лоб. Но вместе с тем он ощутил и некоторую ясность; он понял, какое оружие ему нужно собрать в Альфа-Космосе для борьбы конкретно против Лапласа. В этом выборе он был уверен. И пусть очков Грезы Музы оставалось в обрез, их должно было хватить, чтобы задать несколько вопросов о Шалле. И о Вечностях.

Его восприятие опустилось в Пространство Души. Оттуда он направился к Асимптоте Пэнгу – инструменту, сделавшему возможным невероятное ускорение его Ядра Пустоты, что и позволило ему ранее ускользнуть от техники Лапласа. Как и прежде, там парила Никта, с тревогой глядя на него.

Рэндидли подумывал проделать это с помощью Кодекса-Гексаэдра, но подозревал, что объем информации, содержащейся внутри Вечности, будет немалым. Вместо этого, после некоторых колебаний, он протянул руку и коснулся Краеугольного Камня Первого Гастхунда. Он направил приглашение на разговор с чужеродной Вечностью.

Никта приняла его.

Уголки рта Рэндидли опустились, когда он почувствовал, как для обеспечения этой связи исчезли сразу два очка Грезы Музы.Надеюсь, оно того стоит.