Глава 2398 — Без названия

— Мы ведь прорвемся, Хейфал, верно? — Тяжело дыша, спросил Эдгар. Он изо всех сил старался удержаться в плотном строю, где плечи товарищей сдавливали его со всех сторон. Навалившаяся усталость лишала его той былой легкости и плавности движений, которую он так хорошо помнил со времен тренировок.

Однако это лишь заставило его стиснуть зубы и бороться еще упорнее. Ведь если они сейчас потерпят неудачу…

Лидер отряда резко выкрикнул приказ. Лишний груз за спиной изрядно мешал, но Эдгар перенес вес тела в хлюпающей грязи и высвободил над головой мощный импульс аннигилирующей энергии. Другие бойцы тоже не бездействовали: каждый занимался своей задачей, внося вклад в решение общей проблемы. Высоко в небе Орден Вождя сдерживал концентрированный луч, бьющий со стороны фарфоровых кукол.

Колени Эдгара дрожали, лицо покрылось крупными каплями пота, но он продолжал стоять. Кинетическая взрывная волна от удара хлестнула его по лицу. Очередной резкий приказ лидера отряда – и они снова двинулись вперед, преодолевая сопротивление.

Как бы тяжело ни было нести эту ношу, Эдгар понимал, что тащит на себе все их надежды. Хейфал затих с тех пор, как бой разгорелся с новой силой, но его рука по-прежнему крепко сжимала бицепс Эдгара, увлекая его за собой.

— Приготовиться к удару! — Взревел Виззерет Клэммен. Эдгар выпустил еще один аннигилирующий импульс, сметая сверкающие остатки их прежнего образа, чтобы освободить место для нового. На этот раз Шарлотта Вик заполнила все пространство, где только что находились образы отряда Вульпис, защитным импульсом. Земля под ногами уплотнилась; Эдгар сделал шаг и почувствовал, как грязь под его сапогами обретает твердость. Над ними раскинулся золотой купол света. Просачивающаяся сквозь него энергия хоть немного, но облегчила изнуряющую усталость отряда.

Впрочем, на фоне того колоссального истощения сил и Воли, которое солдаты заработали за сегодня, этот исцеляющий эффект почти не ощущался. В непрекращающемся гуле и криках было трудно даже прислушаться к собственному телу.

Каждый вдох Эдгара, казалось, длился целую вечность. Либо же он двигался настолько лихорадочно, что попросту забывал дышать.

Даже со всей той защитой, которую даровал образ Шарлотты, удар едва не сбил Эдгара с ног. Отряд Вульпис на секунду дрогнул, но затем Алана Донал испустила яростный вой, устремленный ввысь: она буквально разорвала взрывную волну и прорубила Путь. Балласт протрубил приказ к атаке, и весь отряд пришел в движение. Эдгар шел с опущенной головой, внимательно смотря под ноги и экономя угасающие резервы своего образа для следующего рывка. Хаос на поле боя кружился вокруг них, точно пьяный бред. Даже с учетом короткой передышки перед этим последним броском он чувствовал себя смертельно уставшим. Чтобы окончательно не потерять концентрацию, Эдгару приходилось непрерывно прокручивать в голове причины, ради которых он так истязал себя.

Он шагал вперед, мысленно возвращаясь в свое серое детство, когда он даже не чувствовал себя живым человеком – лишь сторонним наблюдателем, плывущим по течению. Вспоминал, как его призвали на передовую, как появились сержанты, которые заботились о нем и наставляли, несмотря на всю его медлительность в учебе. Вспоминал, как отправился в Альфа-Космос просто потому, что больше не знал, куда себя деть.

Вспоминал матч по боулингу между Хейфалом и комиссаром Арриетти, когда все зрители затаили дыхание, готовые ахнуть или застонать в зависимости от исхода каждого изящного броска. И тогда у Эдгара открылись глаза, ведь он наконец отыскал арену – возможно, похожую на военную службу, – где значение имело лишь одно: «постоянство».

Рука Хейфала, сжимавшая его правый бицепс, напряглась, подталкивая его вперед из последних сил. Требуя продолжать надежно исполнять свой долг.

Эдгар заставлял себя переставлять ноги, даже когда рядом с грохотом рухнула разбитая фарфоровая кукла, обдав его бок грязью. Его образ покоился в глубинах пространства души, лишь вырабатывая очищающее разрушение, в котором так нуждался отряд. Будучи левым опорным своего отряда, он почти не выпускал на свет собственный полноценный образ трехликого латунного идола. Вместо этого Эдгар просто выжигал чужие осколки образов в воздухе, позволяя по-настоящему тяжелой артиллерии отряда Вульпис проявить себя во всей красе.

«Я постоянен. И этого более чем достаточно», – подумал Эдгар, покачнувшись вперед, когда замыкающий опорный споткнулся и вынужден был опереться ладонью о его спину, чтобы не упасть. Эдгар слегка повернул голову и ободряюще улыбнулся товарищу – хотя это вышло скорее похожим на гримасу, – но в этот самый момент лидер отряда выкрикнул очередной приказ, и он тут же развернулся обратно.

Зрачки Эдгара расширились. Он увидел Алану Донал, застывшую в воздухе: ее тело пылало золотисто-оранжевым пламенем, а из шлема вырастали массивные крылья. Рядом с ней Шарлотта Вик высвобождала все больше и больше своего образа Первозданной Силы. Но земля прямо перед ними взорвалась, и наружу сдерживаемым напором вырвалось странное, уродливое существо из искривленного металла, стремительно меняющееся в размерах.

Плоть его ртутного тела колыхалась и пульсировала, а многочисленные конечности, казалось, двигались совершенно независимо друг от друга.

Эдгар высвободил свой образ, как его и учили. Отряд Вульпис действовал как единое целое, нанеся сокрушительный удар по новому чудовищному врагу, преградившему им путь в качестве последнего рубежа обороны. Однако все их образы лишь погрузились в ауру этого существа и угасли, сместились или раскололись. Прямо за спиной твари все эти плотные слои временных складок концентрировались в малом ритуале.

Конечности чудовища продолжали извиваться. Понаблюдав секунду за тем, как их атаки уходят в никуда, Эдгар понял, что сочащаяся глянцевая плоть пульсирует в унисон с колебаниями времени, исходящими из-за его спины.

Монстр расхохотался, и из его ядра поползли новые тонкие щупальца. — На этом ваш глупый крестовый поход окончен. Даже жаль тратить эту безупречную форму на такую мелюзгу, но я «связал» время своими конечностями. Если только вы не готовы сразиться со всеми временными версиями самих себя, начиная с момента моего появления… хе-хе-хе. Что ж, интересно, посмеет ли кто-нибудь сделать шаг вперед? Идите и умрите.

И признавая подлинную угрозу, исходящую от этого странного создания, отряд Вульпис замер. Лидеры смотрели вперед, наблюдая, как искажается воздух вокруг длинных металлических рук чудовища.

Заминка длилась лишь мгновение. Достаточное для того, чтобы перевести дух. Сознание Эдгара слегка прояснилось.

— …Идем на таран, — тихо произнес Реймунд Балласт, прерывая короткую передышку. Его отряд подчинился, переходя в наступление без оглядки на последствия. Они были инструментом, призванным помочь Рэндидли Гостхаунду изменить вселенную. Их ценность заключалась в том, что они постоянно и преданно служили своей цели.

Эдгар шагнул вперед вместе со всеми. Хватка на его руке усилилась – призыв Хейфала был предельно ясен.

Над ними монстр взревел: «Глупцы!», но Вант и Донал уже бросились на него, чтобы связать боем. Они пылали такой мощью образов, какую Эдгар видел разве что у самого Гостхаунда. Обычным же солдатам оставалось лишь окутать свои тела собственными образами и продвигаться вперед со всей скоростью, на которую они были способны. Пока титаны сражались в вышине, они внизу копошились, точно муравьи, привлеченные пролитым медом.

Преодоление временного барьера по ощущениям напоминало прыжок в ледяной пруд. И все же Эдгар упрямо переставлял ноги, даже когда его самосознание начало ускользать. На какой-то миг он потерял свою незыблемую идентичность бойца отряда Вульпис. Он бежал просто потому, что бежал до этого, ведь очень долгое время его жизнь катилась вперед исключительно по инерции.

Он бежал, сам не понимая зачем. И в глубине души презирал себя за то, что всегда просто плыл по течению. Эдгара затрясло. Грязь под ногами словно становилась глубже, и вдобавок приходилось терпеть непрекращающийся грохот куда более могущественных образов, сталкивающихся вверху.

«Но… зачем я это делаю?» – темп его шагов невольно замедлился. Перед глазами все поплыло.

Этапы его жизни начали стремительно отматываться назад. Чем дальше он продвигался, тем моложе себя чувствовал. Озарение на дорожке для боулинга бесследно исчезло, отчего его шаг замедлился еще сильнее. Но стоило ему задаться вопросом, зачем он здесь и ради чего продолжает бороться, как он почувствовал, что хватка на его руке смещается ниже.

Хейфал ущипнул Эдгара за мягкую кожу, когда его рука сползла ближе к согнутому локтю. Какая-то часть его разума уже не помнила, почему на его руке лежит чужая ладонь, а за спиной висит тяжелый груз, но крошечное семя Ядра Пустоты внутри его тела все помнило. Его шаг снова ускорился.

Впереди пейзаж дрожал и расплывался, словно Эдгар оказался посреди пустынного миража. Он продолжал идти, но цель его пути окутал туман. Дно озера вздымалось вокруг него, точно засыхающий и сворачивающийся по краям лист. Детали его собственного образа начали стираться по мере погружения в эту энергию, унося с собой и всю мощь. Временные искажения приглушали отголоски битвы сверху, но Эдгару все чаще приходилось полагаться исключительно на свою физическую силу, чтобы двигаться дальше.

Случайный взрыв задел его плечо, выбив сустав. Теперь он бежал с заметной хромотой, икры правой ноги сводило судорогой. Холод поднимался от земли и впивался в мышцы ног. Поток энергии толкал его в сторону, и лишь благодаря хаотичным взмахам рук – при этом его вывихнутое плечо болезненно болталось – и странной плотности воздуха Эдгару удавалось удерживать равновесие.

Несмотря ни на что, хватка на руке оставалась неизменной. Эдгар чувствовал, что Хейфал сжимает пальцы все слабее, но даже так эта опора была куда надежнее его самого. Личность Эдгара стиралась. Вот он стал ребенком, а затем превратился в обычное парящее Ядро Пустоты с памятью об образе из прошлой жизни, продвигающееся вперед с обрывком тела и чужой рукой.

«Как живое существо может быть настолько уверено в чем-то?» – недоумевало Ядро Пустоты, ощущая давление этой руки. Его ненависть к себе подпитывала сама себя и росла. «Как можно упорствовать вопреки такому колоссальному сопротивлению? А я…»

Ядро Пустоты двигалось вперед. Без физической оболочки никакая боль больше не тревожила его. Взрывы от сражения наверху досаждали, но уже не могли остановить. Оказалось, что когда все лишнее содрано… остается лишь…

«Постоянство. Это и есть я».

Ядро Пустоты продвигалось дальше. Оно продолжало путь, забыв даже о жалости к себе.

У него не осталось воспоминаний, лишь память о памяти. И ровно столько инерции, сколько требовалось для продолжения движения.

Из-за причудливых временных складок в этой зоне переход на самом деле завершился очень быстро; вероятно, ему нужно было преодолеть всего около десяти метров. Эдгар внезапно вернулся в реальность, и единственным свидетельством его временного путешествия было полностью сформированное Ядро Пустоты, источающее такую значимость, какая казалась невозможной для столь молодого бойца.

Он пошатнулся и заморгал. Как от внезапного возвращения в физическое тело, так и от того, что его конечности резко налились силой Пустоты. Временные волны угасали, концентрируясь в малом ритуале прямо перед ним – он справился. Но прежде всего он потянулся и сжал руку Хейфала в ответ, желая показать, что они достигли цели…

Рука рассыпалась под его пальцами. Эдгар в ужасе ахнул и принялся судорожно расстегивать кожаные ремни упряжи. Его била крупная дрожь. Он опустил Хейфала на землю и посмотрел на человека, которым так искренне восхищался.

Перед ним лежал труп. Точнее, его остатки, источенные временем.

Свет покинул его глаза, сами они усохли, а большая часть тела разрушилась под воздействием ядовитого образа, пропитавшего его изнутри. Судя по развитию Принца Пустоты в груди Хейфала, он был мертв уже очень давно.

Усиление хватки во время их рывка вперед было лишь следствием спазма самого Эдгара. А смещение руки Хейфала во время временных искажений произошло из-за того, что тело Эдгара менялось, и безжизненная ладонь просто соскользнула на новое место.

— Я… — Эдгар на мгновение всхлипнул, а затем крепко зажмурился.

Он был солдатом, он был постоянен. Пусть Хейфала и не было рядом… но Эдгар знал, что именно этого тот бы и пожелал. У них была миссия, и они не имели права позволить сантиментам сбить их с пути.

Убирая тело в свое пространственное кольцо, Эдгар почувствовал, как меняется его образ. Раньше у его трехликого латунного идола было одно главное выражение – обращенный вперед лик умиротворения. Постепенно левый лик под влиянием службы в отряде Вульпис сменился гневом и аннигиляцией. А теперь… правый лик плакал, полностью охваченный скорбью.

Он ощутил, как длинные потоки Пустоты вливаются в обновленный образ, делая его грани острее.

Эдгар прерывисто выдохнул. Когда он открыл глаза, его взгляд был чист. Позади все еще гремела битва, но благодаря какому-то безумному переплетению чудес он сумел преодолеть барьер. Он подошел к временному ритуалу и изучил его. Его глаза расширились от ужасающего осознания.

Он понял, какая тайна скрывалась в этом месте – та самая, которую Хейфал ни за что не согласился бы оставить неразгаданной.

— Они не пытаются замедлить ход времени вокруг изолированного кармана, где заперт Пайн… — Эдгар немедленно отправил сообщение Алане. — Они его ускоряют.

*****

Рэндидли крутанул Акри, чувствуя, как его охватывает мрачное злорадство. Понимание наконец вытеснило все посторонние мысли из его головы. Пока его Ядро Пустоты источало плотную энергию, чистая хрустальная сфера и ее изумрудный самоцвет выделяли жидкий Эфир.

Его гневу требовалась пища. И сегодня он готов был расколоть этот мир, чтобы переписать его заново.

Он медленно перевел свое Копье Душевного Семени, нацелив его прямо на Соломона Рекса. — Итак, когда именно вы двое начали работать вместе?

Соломон напрягся. Фиеро разразился хриплым смехом.

— Это точно началось не с самого начала, иначе… что ж, вы вели себя слишком очевидно. Или слишком лениво притворялись, будто не сотрудничаете, — рассуждал вслух Рэндидли, ни на секунду не отводя острия копья. — Сделка, которую вы мне предложили, была грошовой; логичнее предположить, что вы все еще хотели использовать меня в качестве временной затычки для стабилизации Пайна. Но ваше основное внимание было приковано к Фиеро – как потому, что вы хотели вернуть свое тело, так и потому, что вы двое никогда бы не сошлись во мнениях относительно Пайна. А затем… Ах вот как. Когда я ранил Фиеро в той первой схватке, вонзив копье в его плоть. Ведь именно тогда все и решилось, верно?

Изумрудные глаза Рэндидли ярко вспыхнули. Вот почему у него оказалось так много времени, чтобы разобраться с Девик. Эти двое вели переговоры. Ради этого горького союза – что значило еще одно рукопожатие, позволяющее остаться на вершине выстроенной ими ужасной пирамиды? Чтобы монополизировать Пик, пропитанный желчью? — Вы осознали силу этого «сосуда», который я создавал. И решили, что вы двое, так долго враждовавшие… можете объединить усилия. Устранить зарождающуюся третью силу… и заодно выиграть для Нексуса кучу времени, чтобы решить, как действовать дальше.

— Уж кто бы говорил о тех, кто не заслужил полученного, — прошипел Фиеро. — Единственный в Нексусе, кто может сравниться со мной в этом… это ты, Рэндидли Гостхаунд. Тебя благословили с самых первых твоих неловких шагов в Системе. Твои старшие и более достойные предшественники проложили дорогу, по которой ты шел. Пришло время вернуть долг за все привилегии, которыми ты пользовался.

— Даже твой Альфа-Космос выиграет… — начал Соломон, но у него по крайней мере хватило ума замолчать, когда улыбка Рэндидли стала еще шире.

— Думаю, пора вскрыть ваш блеф, — легкомысленно произнес Рэндидли. — Интересно, кто из нас сильнее нуждается в другом? «Кто из нас способен выдержать больше разрушений?»

Ведь нынешнее соглашение было чистой воды блефом. Рэндидли видел структуру барьера, изолирующего Пайна прямо перед ним, но до этого момента не прикасался к ней. Теперь же он дал полную волю своему Ненасытному Отклонению. Крона Мирового Древа содрогнулась.

Поздравляем! Ваш навык «Ненасытное Отклонение Обещает Гибель» (ДД) достиг 1293-го уровня!

Цепи, ржавчина и безумие вырвались наружу, разрывая временной барьер в клочья. Осколки тьмы разлетелись в стороны, точно стая вспугнутых воронов, после чего превратились в жижу, разившую злобой. Дикий восторг Отклонения от открытия этой двери был почти осязаем.

— Безумец… — выдохнул Соломон в то же мгновение, когда у Фиеро отвисла челюсть.

В следующий миг прямо над ними завис Пайн – иссиня-черная луна забвения, нависшая слишком близко и буквально раздавливающая их тела своим стремлением поглотить все сущее. Даже Ненасытное Отклонение содрогнулось.