Глава 2407 — Без названия

Дон Бейгон чувствовал себя так, словно плавился изнутри, – настолько яростным и паническим пламенем полыхал его разум. Мысли метались, сталкивались и жалили друг друга, каждая стремилась первой сорваться с губ. Вся его хваленая сдержанность испарилась, вытесненная пьянящей уверенностью: то, что происходило прямо у него на глазах, было вопиющейнесправедливостью.

И он этого не допустит.

Дон Бейгон впился тяжелым взглядом в спину Актус Супрем Девик, поднимавшейся по ступеням к Пику. Наконец сквозь хаос в его голове пробилась отчетливая мысль и слетела с языка:

— Вы… вы ведь это несерьезно! На ней грехов больше, чем на ком-либо другом во всем Нексусе! Она упивается чужими страданиями и болью!

— Неверно, — труп пренебрежительно фыркнул и повернулся к нему. На его лице промелькнула почти снисходительная улыбка. — Вспомни свой собственный путь к Пику. Нанесла ли она хоть какой-то вред стражам этого места? Или же зачинщиком насилия неизменно выступал ты сам? Не думаю, что правила этой обители так уж сложны для понимания.

— Что… — дон Бейгон опешил от столь саркастического замечания. Неужели исход этого финального испытания определялся лишь действиями на пути к Пику? Неужели все ее прегрешения на просторах Нексуса были прощены? Но стоило ему задуматься об этом, как ярость внутри закипела с новой силой. — То есть вы хотите сказать… что наградите ее просто за то, что она увязалась за экспедицией и пальцем о палец не ударила?!

— Именно так, — труп улыбнулся, но эта гримаса выглядела натянутой и зловещей.

— Ха… Ха-ха… Ха-ха-ха-ха-ха! — Дона Бейгона затрясло. Кровь зашумела в ушах, стук сердца и глухой шаг его гнева слились в один громоподобный ритм. Несколько секунд он сидел сгорбившись, содрогаясь от безумного, полного неверия смеха. Затем выпрямился, и глаза его лихорадочно блеснули. Он мертвой хваткой вцепился в подлокотники своего кресла, чувствуя, как трещит бамбук. — Это действительно… совсем не то, что я ожидал от вас услышать. Актус Супрем Девик получила награду… потому что ничем ее не заслужила? Потому что не сделала ничего, чтобы еевыслужить? По сравнению с этой реальностью жестокость испытаний на моем пути – сущая безделица.

Труп посмотрел на него с явным отвращением:

— Не нужно обращать мои же слова против меня. Ясность и точность – это качества, к которым стоит стремиться. Эта женщина не переступила определенные границы во время своего восхождения к Пику, и именно поэтому…

— В этом-то и кроется вся ваша суть! — Процедил дон Бейгон. Вены его словно налились жидким огнем. Он чувствовал, как гром и молнии все теснее сливаются с его собственным естеством; Великая Судьба была почти полностью поглощена им. И все же, содрогаясь от напряжения, он сперва нанес словесный удар. —Вотона – великая истина этого мира, которую вам, бесстрастным судьям, никогда не понять. Люди делятся на два типа. Одни вынуждены проливать пот, надрываться и приносить жертвы ради каждого шага вперед, и их же судят и наказывают за то, что они карабкаются изо всех сил. И есть другие – те, кто рожден с врожденным преимуществом. Каждому их падению аплодируют, и они всегда приземляются на ноги, потому что мир готов прогнуться, лишь бы им было удобно. Неужели вы не видите, что победители определены заранее?! И после этого вы ждете, что я покорно схаваю ваше дерьмо?!

Его пальцы судорожно сжались, между ними затрещали искры статического электричества:

— Каково это, по-вашему, – знать, что все твои усилия значат меньше, чем чья-то родословная? Знать, что власть имущие кроят мир так, чтобы поощрять сам факт обладания силой, обесценивая любой труд? Знать, что ты никогда не будешь достаточно хорош, потому что решение приняли еще при твоем рождении, а теперь ты просто страдаешь под его гнетом?

Труп остался непреклонен:

— Ты прокладывал себе дорогу к Пику по трупам. Не стоит винить обстоятельства в тех грехах, которые совершил ты сам.

— Вы сами поставили меня перед выбором: навсегда остаться за порогом чертогов власти или пробиваться вперед силой! — Прорычал дон Бейгон, скаля зубы. — Я не жалею, что ухватился за единственную возможность. Они поддерживали вашу ублюдскую систему, а значит, заслужили смерть.

— Она нашла другой путь, — труп мотнул большим пальцем через плечо, указывая на ушедшую Актус Супрем. — Ты еще убедишься, что ум и умение выбирать момент могут сильно облегчить жизнь.

От этих слов у дона Бейгона перехватило дыхание, все жилы в верхней части тела натянулись и затрепетали. Кулаки сжались, с треском ломая подлокотники инвалидного кресла. Праведный гнев затопил его существо. Он буквально вибрировал от этого чувства. Он сможет одолеть этот труп, разбить любые оковы, поддерживающие в нем жизнь, и подняться выше. Ничто не остановит его, пока в его груди горит эта сила.

И чтобы наконец отомстить за жену, он готов заплатить любую цену. Он сам становился воплощением грома и багрового змея…

Погодите, багрового змея?

[Перерасчет…]

[Поздравляем! Вы столкнулись с редким удачным событием! Вы получили Редкость Девиации: Девиация Дона (ДД). Расчет эффектов…]

Сила хлынула по конечностям дона Бейгона, шипя, словно электрический разряд, и источая отчетливый запах крови. Мимолетная вспышка замешательства тут же угасла: жар, паника и негодование выжгли последние остатки здравого смысла. Он снова расхохотался – громко, раскатисто, вскидывая руки и обрушивая вокруг волну за волной медных молний. Он стал бурей правосудия, призванной сокрушить систему, угнетавшую его и стольких других.

Труп покачал головой, почти с жалостью. Резким, рубящим движением он вскинул руку. Волна неодолимого давления обрушилась сверху, мгновенно гася все молнии дона Бейгона. Глаза дона расширились от изумления, а в груди разлилось жгучее тепло. Он опустил взгляд и понял, что удар прошел насквозь: его тело было аккуратно перерублено на уровне грудины. Кровь хлестала из ужасной раны с невероятной быстротой.

Прежде чем он успел хоть как-то среагировать, труп сделал еще одно движение, выбросив вперед ладонь. Удар пришелся прямо в грудь, выбив его из сломанного бамбукового кресла. Верхняя половина туловища с влажным шлепком рухнула на землю. Весь гром и ярость стремительно покидали его тело.

[Перерасчет… Ошибка!]

[Ваша Редкость Девиации была переклассифицирована. Вы получили доступ к Редкости: Девиация Девик (ДД). Эффекты стабилизировались.]

Его губы и пальцы судорожно дергались, тщетно пытаясь выразить, какая тяжесть и горечь сковали его сердце. Все должно было быть иначе. — Вы… вы… это ошибка. Моя Судьба… я должен был…

— Теперь ты видишь? — Труп поднялся дергаными, неестественными движениями. Затем он заковылял к краю небольшой площадки и склонился над доном Бейгоном, чья кровь быстро пропитывала землю, а жизненная сила угасала. — Я отчасти сочувствую твоей боли. Но внешние обстоятельства – это лишь половина дела. У тебя была тысяча возможностей выбора. Но вместо этого ты сам запер себя в ментальной тюрьме крайностей, жалуясь, что весь мир ополчился против тебя. Ты завидуешь чужому опыту, тем, кто находится на самом верху, и постоянно сравниваешь себя с ними. Куда эффективнее… было бы найти свой собственный Путь, а не пытаться украсть чужой.

— Пошел ты, — дон Бейгон сплюнул кровью. — Если бы можно было так просто взять и создать собственный Путь…

— То, что у тебя не хватило способностей найти его, еще не значит, что это невозможно, — труп улыбнулся и наклонился еще ниже. — А теперь не дергайся. Та Девиация, которую тебе удалось пробудить… какая любопытная Возможность.

*****

Кожа Рэндидли зудела от напряжения. Даже сквозь временные искажения, превратившие предупреждения Никс в едва различимый гул, он чувствовал исходящий от нее ужас. Активировав зрение энергетического ореола, он пытался разобраться в происходящем. Три когтистых чешуйчатых пальца еще сильнее вцепились в край портала, и весь Нексус содрогнулся.

Из прорехи в самой ткани пространства показались первые лучи ореола – настолько огромного, что он мог бы поглотить весь Нексус целиком.

Из-за разрушений, которые Пайн наносил пространству, вокруг начали разверзаться новые гигантские дыры. На их рваных краях Рэндидли видел сполохи всех тех опасных энергий, с которыми он столкнулся в Иерархии Бремени: электромагнитное излучение, свет, энтропия, осколки пространства. Окружающий мир превратился в жуткий вихрь нестабильного бытия. Остатки воздуха, еще не поглощенные Пайном, стали разреженными и призрачными.

Глаза Рэндидли горели; это ощущение нестабильности напоминало ему о пребывании в Верхней Сонаре. Вот только на сей раз это было не мимолетное воспоминание – весь Нексус, казалось, трещал по швам и вот-вот разлетится на куски. Из разлома донеслось вкрадчивое шипение змея. Рэндидли кожей ощущал ту жуткую вечность, которую нес в себе Лаплас, Непостоянный Перекресток Времени. Истину бесконечной ностальгии и воспоминаний, где прошлое повторялось снова и снова – измененное, исправленное, но запертое в тесных границах «памяти».

Бесконечные попытки переписать все заново, так и не приводящие к развитию. На самом глубоком уровне Рэндидли и его воплощения испытывали непреодолимое отвращение к той сущности, что просачивалась сквозь разлом.

— Что это за чертовщина? — Прошептал Рэндидли. Его значимость хлынула во все стороны, пытаясь сдержать разрушительную волну разрывов, грозивших уничтожить Нексус. Но требовалось все больше и больше сил, он едва успевал латать разрастающиеся повреждения. И это не говоря уже о приближающейся угрозе.

— Дверь, которую ты сам же и открыл, Рэндидли Гостхаунд, — Элхум выглядел торжествующим, несмотря на то, что небо заполняли две разные формы гибели Нексуса. — Невозможная возможность, возникшая лишь потому, что тебя не устраивала незыблемость местных правил. Обычно лишь те Вечности, что присутствовали при зарождении новой вселенной, могут влиять на изолированные пространства. Но из-за долгой истории присутствия Лапласа в этих краях… и твоей непомерной гордыни мы смогли сотворить чудо. Какое прекрасное сотрудничество у нас получилось.

Земля и небо содрогнулись и начали сливаться в единый водоворот. Физическая материя теряла значение, искажаясь под воздействием приближающейся Вечности. Сердце Рэндидли забилось чаще; Вечности были аналогом Пика Эфира в мире Пустоты. Но если Эфир позволял воплощению на мгновение подчинить себе весь миг, то Вечность была обретением Пустотой постоянной, неизменной формы на все время своего существования.

И хотя сущность еще не явилась полностью, Рэндидли понимал, что эта конкретная форма невероятно древняя. Это было присутствие в Море Форм, которое уже очень давно просеивало вселенные, пытаясь подчинить их себе. Перед лицом этой Вечной формы Рэндидли чувствовал, как блекнут и затихают его собственные истины.

«Неужели мне придется сражаться даже с этим?», – подумал Рэндидли.

Ужасный Гомункул оскалил зубы. Мировое Древо зашумело листвой. Певица Пустоты открыла свой взор и уставилась на незваного гостя.

«Нет ничего, с чем бы я не стал сражаться ради защиты своего народа», – Рэндидли прищурился. — «И все же, почему мои Истины так странно реагируют? Почему они пасуют перед внешней формой…?»

— Зачем вы подвергаете нас такой опасности? — Спросил Рэндидли, пытаясь выиграть время и разузнать больше.

К его удивлению, заговорил Фиеро:

— Если у меня появится еще один шанс жить в Нексусе, я не потеряю свою мать.

И Рэндидли, и Элхум резко повернулись к Фиеро. Рэндидли посмотрел на него с полным ужаса сочувствием к Истрикс, а Элхум – с горькой яростью из-за жены, которую у него отняли. Но Элхум лишь покачал головой и снова повернулся вперед. Рэндидли видел, что тот пытается восстановить свое воплощение, но его тоже подавляло приближение Вечности. — Временные искажения – далеко не идеальный метод, но ты не оставил нам выбора. Мой сын, Пайн… он слишком глубоко ушел в себя. На данном этапе мы просто оттягиваем неизбежное. Но если мы вмешаемся до того, как метод Великих Судеб получит широкое распространение…

— Вы глупцы, — Рэндидли покачал головой. — Оба. Это… все это не будет настоящим. Лишь иллюзии и искажения…

Рэндидли поморщился, не в силах закончить фразу. Пространство вокруг них становилось жидким. Его значимость пыталась вернуть стабильность этому месту, но Рэндидли внезапно почувствовал, как эта Вечность использует рану, которуюон самнанес времени, чтобы обойти его защиту. Все вокруг закручивалось по спирали. Эта форма была воплощением Мирового Порядка, но ее силу Рэндидли затруднялся даже оценить, видя, как она оскверняет и искажает все на своем пути.

Его зрение энергетического ореола фиксировало лишь чернильное влияние, которое расползалось во все стороны, темнея и расширяясь без малейших признаков угасания.

— Разве ты сам не сотворил реальность из воспоминания? — Спросил Элхум. — Первый шаг всегда самый трудный, а второй – уже пустяки.

— Вы – не я, — отрезал Рэндидли. Но по его коже пробежал мороз, когда Элхум в ответ лишь довольно улыбнулся. В Асимптоте Пэнгу Никс продолжала выкрикивать предупреждения.

— Разумеется, но ты поможешь нам, Рэндидли Гостхаунд. Ты никогда не задумывался, как мы стабилизировали метод создания Подземелий после того, как Короли Пустоты были истреблены? Не без помощи Лапласа. Все временные искажения в Нексусе стали возможны благодаря ему. Ты пользовался силой этой Вечности очень и очень долго, — улыбка Элхума стала еще шире. — Благодаря постоянному использованию была создана псевдо-Иерархия. И теперь, наконец, он может получить заслуженную плату.

Из портала показалась длинная змеиная голова, покрытая грязно-серой шерстью. Она с силой протискивалась наружу, и Нексус издал протяжный стон, похожий на треск гнилого дерева. Глаза Рэндидли блеснули – он решительно отозвал свою силу Пустоты, больше не пытаясь удерживать пространство.

— Я не стану спасать вас от вас самих, — объявил Рэндидли.

В тот миг, когда Нексус начал рушиться, грязная шерсть на голове змея зашевелилась, обнажая его лик. Лаплас уставился на Рэндидли Гостхаунда своими глазами, представлявшими собой безстрелочные циферблаты часов. Его длинный язык скользнул между губ, и разрушение прекратилось. Время замерло.

Зловещий цвет его энергетического ореола продолжал темнеть. Все больше его сущности изливалось наружу через брешь; уничтожающая волна его Формы заставляла Нексус вокруг перестраиваться в иную, смертоносную структуру.

Вечность содрогнулась и протиснула остальную часть своего ползучего тела сквозь портал, окруженный застывшими пространственными разрывами. Сила, исходившая от этого существа, полностью меняла саму структуру Нексуса.

Рэндидли не знал, радоваться ему или ужасаться, когда в следующий миг именноПайнсодрогнулся от опасной судороги. Даже гигантское затмение в небесах замерло, почувствовав эту перемену и исходящую от нее угрозу.