Глава 1855 — Без названия

Заиграл оркестр, и отец Клодетт плавно заскользил между небольшими группами гостей, уделяя внимание каждому мало-мальски значимому лицу. Кила Макдула, Тьюн и Клинка Лунного Света он приветствовал всё той же теплой улыбкой и громогласным смехом.

Клодетт старалась не показывать, как сильно её тревожит их беседа. Стоявшая рядом Нешама положила руку ей на предплечье.

— Пусть тебя это не беспокоит, — негромко произнесла она. — В любом случае, эти светские разговоры ровным счетом ничего не значат. Твой отец не из тех, кто полагается на волю случая.

— Да, я знаю, — натянуто ответила Клодетт.

Она мельком взглянула на Юста – тот лишь свирепо взирал на Клинка Лунного Света, даже не пытаясь скрыть враждебности. Тревога Клодетт была столь велика, что она едва не прикрикнула на него, требуя прекратить, но вовремя поняла: это не имеет значения. В каком-то смысле само присутствие здесь приносило медленное, тягучее облегчение. Скоро все маски будут сорваны.

Выждав положенное время, дон выкатился на середину зала, привлекая к себе всеобщее внимание. Свою речь он начал с воодушевляющего пассажа. Клодетт, скрестив руки на груди, слушала, как он пустился в поэтичные рассуждения о том, как сама структура Системы подталкивала его к величию, вечно требуя большего. С помощью Системы дон осознал, чтоспособенна большее. И за это он будет вечно ей благодарен.

Множество самых разных фигур, многих из которых не узнавала даже Клодетт, молча внимали этому монологу. Гости собрались в некое подобие круга, полностью сосредоточившись на доне, пока рабочие вносили последние штрихи, поправляя хитроумно скрытые зеркала, создававшие эффект прожектора. В центре этого сияния его улыбка казалась широкой, а взгляд – острым.

Он был талантливым оратором и умел завладеть вниманием подобных личностей. Но в то же время всё было несколько сложнее. Каждый присутствующий даровал ему этот миг – невзирая на прошлые обиды, – ведь развить Навык до тысячи было делом отнюдь не заурядным, не говоря уже о том, чтобы достичь этой вехи трижды.

— …Готов поспорить, я знаю, о чем вы все гадаете, — дон обвел зал блестящими глазами. — Какие три Навыка достигли Милле? Что ж, раз уж вы все так любезно собрались в мою честь, не вижу вреда в том, чтобы позволить вам заглянуть за мой величественный занавес и узреть мой восхитительный часовой механизм.

Толпу окутала странная тишина. Даже Клодетт выпрямилась. Вслед за шоком от этого откровения пришла настороженность. Рассказывать о том, какие именно Навыки выросли, было не принято на подобных торжествах. А зная её отца, он ничего не давал просто так.

Присутствующие тоже это понимали. Их взгляды стали жестче; каждый сознавал, каким влиянием может обладать дон, если ты задолжал ему хоть малейшую услугу. И всё же никто не вымолвил ни слова против. Ибо, страшась последствий его влияния, они не могли совладать с любопытством. Им хотелось понять, какого рода противником станет дон Бейгон.

— Первой моей вехой Милле стала Односторонняя Сделка, — начал он. — После столь частого использования этот навык продолжал расти… ха-ха, я бы предложил вам угадать, какого уровня он достиг, но боюсь, мне никто не поверит, даже если я назову цифру… — дон дразняще оглядел комнату, которая взирала на него стоически. Никому не нужно было напоминать о его умении орудовать услугами, точно кинжалами.

Он приложил руку к голове и вздохнул, изображая невинную жертву. — Так что не будем тратить время попусту. Вторым Милле стало Дерзкое Объявление. Знаете, около ста лет назад, когда родилась моя дорогая Клодетт… — он протянул руку в её сторону, словно желая коснуться щеки на расстоянии. Она заставила себя не отпрянуть. — …я поклялся себе, что достигну третьего Милле. И посмотрите! Вот так просто – я здесь.

Раздалось несколько вежливых хлопков. Клодетт вспыхнула.

— Что же касается моего последнего Милле, то он пришел от относительно нового Навыка: Губительная Решимость. Этот Навык – самый необычный из трех, но я обнаружил, — выражение лица её отца изменилось, а взгляд впился в Клодетт, — …что этот Навык подходит моему характеру больше любого другого. Порой достаточно одного-единственного Навыка, чтобы полностью изменить мировоззрение. Чтобы перестроить всю жизнь под новый план на будущее.

— Впрочем, у меня есть еще одно объявление, прежде чем я позволю вам выйти наружу и насладиться радушным ночным гостеприимством жителей Алимиана, — ухмылка дона стала шире, а воздух вокруг него словно наэлектризовался. У Клодетт волосы встали дыбом: неужели настал тот самый миг, который окончательно запечатает её Судьбу? Облизнув губы, он продолжил:

— Пусть сегодня станет известно, что я, дон Рафаэль Бейгон, вскоре брошу вызов…

ГРО-О-О-ОХОТ.

Громовой удар обрушился на пляж за пределами тики-бара с такой силой, что бамбуковые опоры под их ногами задрожали и заскрипели. Несколько гостей пошатнулись, а пара человек и вовсе рухнула, не привыкнув обходиться без Характеристик при резких переменах вокруг. По плотно сжатым губам отца Клодетт поняла: хозяин не ожидал этой помехи. Её лицо просветлело. Судя по непрекращающемуся треску электричества, кто-то прорвался сквозь легионы защитников Алимиана. «Конечно, еще не одиннадцатый час, Рэндидли, но ты чертовски близок к сроку…!»

Она подошла к открытой стороне здания, лишь на шаг опережая других любопытствующих. Но лицо её тут же помрачнело. Это был не Рэндидли Гостхаунд, столь театрально явившийся посреди речи дона Бейгона. Что, пожалуй, было к лучшему для их шансов уберечь Клодетт от рук тех, кто желал ею завладеть.

Вперед вышли две фигуры, ничуть не смущенные переходом в Алимиан. Судя по плотной сети электрических разрядов, бегущих по их телам, они сохранили значительную часть своих Характеристик даже здесь. Слева шел знакомый медведоподобный комендант Вик в безупречно отглаженной форме. Фигура справа носила золотую маску, на которой лишь слегка угадывались черты лица. Но с этим ниспадающим водопадом багряных волос и удушающей аурой, которую она источала, это мог быть лишь один человек…

Актус Супрем Девик оглядела собравшихся, затем склонила голову набок. Её голос дрогнул, исполненный притворного сокрушения.

— Дон, неужели ты начал праздник без меня? — Спросила она. — После того как так долго отказывался прислать мне приглашение, в котором к тому же, судя по состоянию этого вечера, было указано неверное время. Ха-а-ах… Как тымог?

— Актус Супрем, здесь наверняка какое-то недоразумение, — её отец покатился вперед, всем своим видом выражая тревогу и вину. Даже если это вмешательство было неожиданным, Клодетт полагала, что он вполне доволен своей центральной ролью. — Какой ужас. В приглашении, которое вы получили, было сказано, что вечеринка начинается только сейчас?

Новая владычица ортодоксального Нексуса взмахнула рукой. Воздух вокруг неё замерцал, словно от чудовищного давления он вот-вот готов был взорваться.

— Ну, сейчас или тогда – кто разберет? — Ответила она. — И всё же, такое чувство, будто никто из вас даже не вспомнил обо мне, прежде чем предаться веселью! И это притом что мои труды на благо Нексуса наконец-то получили признание… Подумать только, мои ближайшие друзья просто позволили мне вылететь у них из головы…

Клодетт почувствовала, как напряглись некоторые гости при этих словах Девик и её упоминании о «ближайших друзьях», но даже эти могущественные фигуры хранили молчание. После её жестоких и решительных действий по захвату Военного Верховного Командования никто не смел недооценивать эту женщину и её волосы, казавшиеся пропитанными кровью. По-настоящему сильные мира сего не считали нужным выяснять, какое именно место она займет среди них в табели о рангах.

Девик претендовала лишь на небольшой уголок, который они с радостью ей уступили. Даже её отец смирился с высокомерным позерством Девик.

— Как трагично, — произнес он. — Учитывая вашу колоссальную занятость, я просто предположил, что неумолимый прилив Долга унес вас прочь от меня еще на одну ночь. О, как же радостно, что вы прибыли! Ведь два главных события еще впереди! Так что, прошу, присоединяйтесь к нам…

— Я принимаю твои извинения, — жеманным голосом отозвалась Актус Супрем Девик.

Отец не стал её поправлять, пока она и Вик входили в бар и угощались напитками. Девик потребовала, чтобы Вик своими руками держал перед ней занавеску – так она могла снять маску и поесть, оставаясь невидимой для окружающих.

— Кхм, — отец кашлянул в кулак спустя несколько минут, когда примерно половина гостей – те, кто был связан с ортодоксальными структурами, – сгруппировались вокруг Актус Супрем. Зеркала вновь создали иллюзию, будто солнце светит исключительно на дона. — Как я и говорил ранее, у меня есть объявление. Те из вас, кто внимательно следит за моими словами, справедливо заподозрили бы, что это – Дерзкое Объявление! Ставшее еще мощнее благодаря чудесным гостям, собравшимся почтить меня. Теперь, без лишних проволочек… Совсем скоро я брошу вызов Пути к П…

ГРО-О-О-О-О-О-ОХОТ!

И снова метеоритная сила ударила в пляж снаружи. Здание содрогнулось. Песок взметнулся вверх, а по земле заскользили змейки электричества. Группа, только что вернувшаяся к дону, вновь была вынуждена обратить взор на то, что происходило снаружи.

— Кто-то явился даже позже меня? — Пробормотала Актус Супрем Девик. В её тоне странная смесь восторга и ярости боролась друг с другом, отчего у Клодетт по спине пробежал холодок. Даже в словах этой женщины сквозила агрессивная мощь.

Клодетт посмотрела на пляж и не могла решить, что она чувствует – облегчение или ужас. На этот раз прибыл тот, кого она ждала. Рэндидли медленно поднялся, осторожно оглядывая берег, заходящее солнце, бамбуковый тики-бар и толпу наблюдающих за ним людей. Его лицо исказилось в замешательстве; он явно не был готов стать участником подобного зрелища. Клодетт уже начала писать ему быстрое пояснительное сообщение, когда в ошеломленной тишине прозвучал властный голос:

— Дерзкий щенок. Сколько еще бесчестья ты намерен навлечь на меня, прежде чем успокоишься?

Комендант Вик, сцепив руки за спиной, вышел на песчаный берег. Его лицо пылало недовольством, пока он спускался по бамбуковой лестнице к Рэндидли.

— Ты ведешь себя как заноза в присутствии своего начальства, — продолжал он. — Неужели ты забыл последний урок, который я так старался тебе преподать? Должен ли я сломать еще одного из твоих подчиненных, чтобы до тебя дошло? Возможно, на этот раз процесс пойдет глаже, если я сделаю это прямо у тебя на глазах.

Первые несколько секунд после появления лицо Рэндидли казалось затуманенным растерянностью и изнеможением. Темные волосы были в беспорядке, а по голове всё еще пробегали искорки статических разрядов. Его взгляд был мутным. Этот мутный взор переместился на коменданта, шагавшего по песку, и Клодетт почти видела, как слова доходят до его сознания, и внезапно его глазавспыхнули.

Давление. Вот что Клодетт почувствовала со стороны Рэндидли Гостхаунда. Не присутствие образа или мощь физических характеристик, а расширение его собственного «я», так что казалось, будто он навалился на весь пляж, придавливая его всем своим существом. Даже комендант напрягся перед лицом этой дикой злобы.

— Что? — Спросил Вик. — Тебе есть что сказать?

— Комендант, прошу вас, давайте будем цивилизованными, — раздался беззаботный голос Девик, вышедшей вперед. Её глаза ярко блестели, когда она изучала Рэндидли. — Ты… ты, должно быть, Рэндидли Гостхаунд. Я слышала…

— Девик? — Выпалил Рэндидли, и шок на мгновение пересилил его ярость, когда он уставился на женщину в маске.

Все присутствующие слегка вздрогнули от столь странного, почти интимного обращения. Даже Актус Супрем, казалось, была озадачена тоном Рэндидли. Её лицо в золотой маске склонилось набок.

— Ты… знаешь меня? — Спросила она. — Ах. Ты ходил на Гору и навел там шороху. Так что… хех, и я чувствую два очень знакомых присутствия за твоей спиной. Ах-ах… Как ностальгично. Рэндидли Гостхаунд, ты и впрямь таков, каким тебя описывали, и даже больше, хе-хе-хе.

Она пошевелила пальцами в его сторону, а затем пожала плечами.

— Впрочем… было бы неуместно с моей стороны вмешиваться в небольшую размолвку между двумя подчиненными, верно? О, мистер Гостхаунд, я босс малыша Вика, так что не беспокойтесь и не сдерживайтесь. Сражайтесь в свое удовольствие. Я приму любой результат, кто бы из вас ни победил.

Рэндидли всё еще пребывал в замешательстве, переводя взгляд с вычурной маски и головного убора Девик на коменданта Вика, но всепоглощающая ярость вновь поднялась в нем, смывая колебания. Однако затем великим усилием воли он отвел глаза от Вика. Он посмотрел на Клодетт и встретился с ней взглядом.

Она видела, как он берет себя в руки и усмиряет эмоции. Затем он прошел мимо Вика и Девик, никак их не удостоив вниманием. Чтобы не усугублять положение Клодетт, Рэндидли подавил гордость и жажду мести и отвернулся. К несчастью, те двое, с кем имел дело Рэндидли, не были из тех, кого так легко игнорировать.

— Щенок. Не смей меня игнорировать, — Вик преградил ему путь. — Как её звали? Хелен? Возможно, ваша связь была куда слабее, чем я думал. Разве ей не было бы больно от того, как быстро ты забыл урок, ради которого она умерла?

— Ты! — Призрачное пламя вырвалось из тела Рэндидли с такой силой, что Клодетт увидела, как Вик дрогнул. Она ощутила внезапную мощь, проявленную Рэндидли, словно пощечину, даже несмотря на разделявшее их расстояние. Более того, его эмоции поднялись подобно приливной волне и затопили всё остальное на пляже.

Казалось, он был в мгновении от того, чтобы сорваться, рухнуть под гнетом ярости и поддаться жестоким порывам. Затем, поначалу едва заметно, но с растущей решимостью, Рэндидли обуздал собственный гнев.

На губах Клодетт заиграла слабая улыбка. Она отправила ему сообщение: «Рэндидли, тебе не нужно делать это ради меня. Если уж на то пошло, мой отец будет даже рад, если ты выбьешь всё дерьмо из коменданта Вика».

«Так что не сдерживайся. Дай им почувствовать, что мы, молодое поколение, имеем сказать по поводу планов, которые они строят, не спрашивая нас».