Глава 1853 — Без названия

— Все готовы? — Спросила Клодетт спутников, когда они пошли по коридору. Хотя большинству нужно было добираться до самой высокой центральной точки Нексуса, чтобы воспользоваться порталом в Алимиан, они направились к одному из тихих двориков Поместья Бейгонов, где находился частный вход. По какой-то причине Клодетт почувствовала, как ее спина выпрямляется, когда она заметила мимолетное колебание, промелькнувшее на лице Юста после ее вопроса. Ее решимость окрепла. Знание того, что не она одна беспокоится о том, как пройдет этот прием, позволило ей почувствовать себя чуть увереннее.

«Хотя если он провалится, соперник его учителя просто продолжит спокойно жить в Нексусе», – если бы сердце Клодетт не было заковано в лед, она могла бы почувствовать ужас, думая о возможных последствиях. — «А вот если провалюсь я…»

— Давненько я не бывала в Алимиане, — произнесла Нешама вслух, а затем покачала головой. — Если честно… мне там не нравится. Я знаю, что этот опыт – часть привлекательности места, но ощущение слабости до сих пор заставляет меня чувствовать себя не в своей тарелке.

— Тогда сделаем это быстро, — сказала Клодетт с напускной бодростью. У частного входа в Алимиан замер дух-хранитель, остававшийся абсолютно неподвижным во время их короткого совещания. Лишь когда Клодетт шагнула вперед и протянула три приглашения, дух поднял свою бесплотную руку и поглотил их. Позади него в воздухе возник странный энергетический вихрь, края которого были подернуты тьмой, а центр сиял золотистым светом.

Клодетт пошла первой, переступая порог. Она вошла в дверь, которая, вероятно, определит всю ее оставшуюся жизнь. Переход не был легким.

Процесс переноса в Алимиан сродни тому, как если бы тебя зажали в тиски, чтобы пропихнуть сквозь замочную скважину. Дыхание Клодетт ровным потоком вырывалось изо рта и носа, вытесняемое хаотичным потоком энергии, соединяющим две вселенные. Нексус подчинялся одним законам, в то время как Алимиан управлялся другими, куда более строгими. Леденящая песня Кларент начала неуклонно затихать внутри нее, оставляя Клодетт наедине с ее телом и платьем. Все лишнее было сжато до полного исчезновения.

В этот краткий миг перехода Клодетт превратилась в почти обычного человека. Обычные входные билеты в Алимиан делали именно это – полностью подавляли связь со всеми улучшениями, которые Эфир даровал телу. Невозможно было проявить даже свои образы.

Эти же приглашения были чуть более снисходительны. Внутри сохранялось едва уловимое эхо образов и сил. Ровно столько, чтобы ты не мог забыть о том, что потерял. Это позволяло сильным мира сего не просто притворяться, когда они высокомерно взирали на других гостей на приеме дона.

Разумеется, путешественники не становились слабыми навсегда; по возвращении в Нексус все блага Эфира возвращались, но многие использовали Алимиан как способ отделить себя от своего образа, чтобы потом вернуться и взглянуть на свои творения свежим взглядом. Но в данный момент это ограничение лишь усиливало тревогу Клодетт.

«Сегодня я покажу отцу, что больше не та слабая девчонка, которая просто смотрит, как мир проходит мимо».

После затянувшегося мгновения сжатия Клодетт споткнулась, шагнув вперед. Ее нарядные туфли утонули в теплом песке, и она едва не упала. Лишь после мучительного покачивания ей удалось восстановить равновесие. Она выдохнула, и на ее лице отразилась горечь, когда она оглядела великолепный пляж с розовым песком, окрашенным заходящим за морской горизонт солнцем. Звук волн, разбивающихся о берег и мягко откатывающихся назад, казался таким знакомым. Немногие облака, застывшие в широком синем небе, были окрашены в оранжевый и бордовый цвета.

«Надо же, именно здесь…»

Она посмотрела в сторону места проведения приема – массивного тики-бара на бамбуковых сваях, который раскинулся почти на полпути к морю. Вода пенилась и бурлила вокруг опор. Кокосовые пальмы раскачивались под вечерним бризом, а рабочие ее отца несли охапки дров к месту чуть выше по пляжу, где готовились разжечь огромный костер.

«Ты серьезно выбрал это место?», – даже сквозь подавление Алимиана Кларент гудела от сдерживаемой ярости. Позади нее появились Нешама и Юст; последний вскрикнул и рухнул лицом в песок. Но даже это зрелище не могло развеять дурное настроение, охватившее Клодетт.

В детстве этот пляж был ее любимым местом. Даже сейчас он напоминал ей о матери.

Маленькие разряды электричества затрещали на теле Нешамы, вырвав Клодетт из раздумий. Заметив ее вопросительный взгляд, Нешама пожала плечами:

— Когда я прихожу в Алимиан, все проходит чуть более… сложно, чем обычно. Не волнуйся, эффект скоро исчезнет.

— Проклятье, — выругался Юст, поднимаясь и лихорадочно пытаясь стряхнуть песок с костюма. Возможно, чтобы отвлечься, Клодетт хмыкнула и сочувственно похлопала его по плечу. Она сбросила дорогущие туфли на высоком каблуке и пошла босиком по теплому песку.

Две привлекательные женщины раздвинули длинные нити желтых и розовых цветов, служившие дверью в заведение. Сразу за входом сидел ее отец; он выглядел скорее как пляжный бездельник, чем как виновник торжества. Несмотря на натянутые отношения, Клодетт не смогла сдержать удивления:

— Разве ты не говорил, что это официальное мероприятие? И почему ты сам встречаешь гостей у порога?

— Я – то самое исключение, которое подтверждает правило, — дон Бейгон усмехнулся. На нем была яркая рубашка и шорты, но борода была заплетена в сложный узор, источавший крошечную каплю силы. Он никогда не раскрывал секрета, но Клодетт знала, что в переплетенных волосах скрыта Гравировка, позволяющая ему сохранять в Алимиане чуть больше мощи Нексуса, чем кому-либо другому. — Впрочем, скоро я уйду. Я знаю, дорогая, что ты патологически пунктуальна, поэтому ждал тебя здесь; большинство остальных гостей вряд ли появятся раньше чем через полчаса.

Клодетт оглядела пустой тики-бар, чувствуя горечь. Слова с трудом давались ей в разговоре с отцом. Она испытывала странный страх, что они застрянут в горле и она задохнется. «Нужно было просто дождаться Рэндидли…»

— Ах, я и забыла. Твои гости слишком могущественны, чтобы приходить вовремя.

— В этом и заключается прелесть правящего класса. Твое слово может ничего не значить, и тебе за это ничего не будет, — дон похлопал себя по груди с теплой улыбкой. Но затем выражение его лица изменилось, и он посмотрел Клодетт прямо в глаза. — Тебе здесь нравится?

Она поняла, о чем говорит отец, даже без дальнейших объяснений. Но она не могла заставить себя ответить ни так, ни иначе. Слишком много сложных эмоций было связано с этим местом, а теперь добавилось еще и то, что отец решил устроить здесь аукцион с ней в качестве лота. Она хранила молчание, пока Нешама и Юст вставали за ее спиной. Рабочие на заднем плане наблюдали за сценой с ангельскими улыбками на лицах.

— …ну что ж, — легко произнес дон, хотя она почувствовала его усталость. Она не позволила этому поколебать свою решимость. Он не заслуживал ответа после того, как распорядился ее судьбой. — Я просто хотел, чтобы ты знала: это всё для тебя.

— Ты… — Клодетт прошипела сквозь зубы, но оборвала себя. Дон подождал, не закончит ли она фразу, затем улыбнулся и покачал голвой. Он развернул свое кресло и уехал, оставив их троих стоять у входа.

И, как ни странно, глядя в спину отцу, Клодетт кое-что осознала. Его усталая решимость напоминала ей… Рэндидли Гостхаунда. Они оба жили в мире, где неудача означала, что их сожрут. Несмотря на все грехи отца, она знала: большинство из них он совершил именно для того, чтобы ей не пришлось вести такую же напряженную жизнь, как он.

И все же…

— Шампанского? — К троице подошел жизнерадостный мужчина с обнаженным торсом и подносом с напитками. Клодетт заметила, что еще с десяток официантов смотрят на него с завистью; в конце концов, они были единственными гостями, прибывшими к этому моменту. Для уроженцев Алимиана, которых обучил ее отец, не было ничего важнее, чем быть хорошим хозяином.

Не говоря ни слова, Клодетт взяла два бокала и залпом осушила первый. В животе разлилось приятное тепло и покалывание пузырьков.

Нешама внимательно наблюдала за этим, взяв бокал, но не притронувшись к нему.

— Это… хорошая идея? Мы в Алимиане, наши характеристики подавлены до базовых значений, так что ты и впрямь можешь опьянеть.

— Но когда начнется соревнование, наши силы вернутся, — она поставила пустой бокал обратно на поднос улыбающегося официанта, а из второго сделала лишь глоток. Клодетт тряхнула волосами, и они рассыпались по спине потоком расплавленного золота. — Мне нужно хотя бы это, если я хочу дотянуть до начала и никому не оторвать голову.

Троица перебралась к одному из длинных столов с едой и в течение следующего часа лениво пробовала закуски, пока не начали прибывать остальные гости. Возможно, дело было в нескольких выпитых бокалах шампанского, но Клодетт пришлось прикрыть рот рукой, когда людей стало больше: примерно половина из них, как и Юст, пала жертвой сочетания внезапного бессилия и зыбкой почвы.

«Не сомневаюсь, отец все так и задумал», – почти с грустью подумала Клодетт, глядя на обычно безупречную элиту Нексуса, которая теперь выглядела весьма потрепанной. У могущественного Искателя Вершины с золотыми рогами за ушами все еще виднелись песчинки, пока он топал к столам и принимался поглощать целые стейки, держа их над головой и позволяя им проскальзывать в глотку, даже не жуя. Несколько рано прибывших женщин со значками СТН хихикали, глядя на него, хотя у двух из трех в зеленых волосах тоже застрял песок.

Когда время перевалило за полтора часа после назначенного начала, гости стали прибывать быстрее. И наконец, в павильон вошла первая из трех целей группы.

Кил Макдул, приземистый комендант Военного Верховного Командования в отставке, к сожалению, не входил в число тех, кто споткнулся. Его маленькие глазки тут же просканировали толпу, на миг задержавшись на Клодетт, словно подтверждая ее присутствие, а затем оглядели зал. Не обнаружив ни ее отца, ни своих конкурентов, он принял безучастный вид. Он вразвалочку двинулся вперед, и прибывшие ранее члены Военного Верховного Командования поспешили к нему с приветствиями.

Вторым прибыл старый монстр Гражданства Третьего Ранга. У Тьюна была восковая серая кожа и худощавое тело подростка. Он огляделся примерно так же, но Клодетт даже не удостоил кивком. Он отошел в угол и отвергал все подносы, которые предлагали ему официанты. Достав две маленькие спицы, он, казалось, принялся вязать какой-то крошечный предмет одежды.

Последним в сопровождении единственного слуги явился кровожадный Клинок Лунного Света. Высокий человек-волк ухмылялся, оглядывая собравшихся и высунув язык. Наконец его взгляд остановился на Клодетт и задержался на ней гораздо дольше, чем у двух других. Голод в его глазах был очевиден.

«И такой человек должен оберегать меня, отец?», – глаза Клодетт вспыхнули. — «И у тебя правда хватает наглости смотреть мне в глаза и говорить, что все это – для меня?»