Глава 1303 — Без названия

Вернувшись на свой остров, Рэндидли первым делом просто перевел дух. Было чертовски приятно дать себе волю и сражаться, совершенно отключив разум. Он стал самим воплощением плоти – наносил удары и двигался так, как велел инстинкт. Конечно, после того как он привык полагаться на свои могущественные дальнобойные навыки и образы, такой стиль боя казался крайне изнурительным, но в преодолении этих трудностей и заключался весь смысл.

И все же это напряжение помогло выплеснуть большую часть эмоций, которые последние сутки бурлили у него в груди. Наконец-то к нему вернулась былая ясность ума.

«Конечно, это не единственная польза; то, что я не использовал образ, определенно вновь пробудило Иллим в Эссенции Воспламенения…» – Рэндидли прищурился, а затем поспешно тряхнул головой. Это было любопытное и весьма неожиданное развитие событий, но сейчас его волновали куда более насущные проблемы.

Нет, прямо сейчас Рэндидли нужно было разобраться… со своей странной, гнетущей печалью. Нивея оказалась права: он оплакивал Тварь так, словно был твердо уверен в ее гибели и словно они действительно были друг другу кем-то большим, нежели просто врагами.

И пусть какая-то часть его твердила, что Тварь, скорее всего, цела и невредима и просто водит его за нос, на душе все равно было…

Крепко зажмурившись, Рэндидли оборвал эту мысль. Вместо этого он обратил взор внутрь себя и переключился на Альфа-Космос. С тех пор как он заменил наложенную Систему в своем Альфа-Космосе, его постоянно отвлекали другие заботы, но он все же время от времени проверял, как там идут дела.

Когда надзиратели наконец согласовали правила распределения Путей и Классов, ситуация, похоже, заметно стабилизировалась. Или, по крайней мере, вернулась к тому относительному равновесию, которое и раньше царило в кипящем котле страстей Альфа-Космоса. Хрупкий статус-кво между двумя империями, которые разделяли всего пара недоразумений от разрушительной и ужасающей войны.

«К счастью, теперь повсюду бродит целая орава вполне себе смертных богов, раздающих силу», – саркастически подумал Рэндидли. Он сжал в руке Ключ Философа и попытался нащупать в окружающем воздухе колебания кармы. Спустя несколько минут он уловил нужный след и открыл широкий проход, чтобы навестить Лукрецию.

Если Лукреция и удивилась, когда Рэндидли соткался из воздуха на склоне холма прямо рядом с ней, то никак этого не показала. Она не поднимала глаз, продолжая мерно водить пальцами по железной стеле. Они были одни на вершине холма, где росла одинокая вишня и высился этот металлический столп, – единственные живые существа на мили вокруг. Ветер шелестел в раскинувшемся внизу лесу, создавая странное ощущение, будто мир под их ногами глубоко и ровно дышит.

Хотя Рэндидли и хотелось поскорее перейти к делу, он не стал прерывать Лукрецию ради этого. Вместо этого он спокойно присел рядом и принялся изучать узоры, которые она выводила на стеле. В этом деле он не был так талантлив, как Нивея, но их ментальная связь давала Рэндидли определенное преимущество в Начертании. Особенно теперь, после его недавнего знакомства с Ритуалами Пустоты.

Однако, наблюдая за тем, как Лукреция выводит плавные изгибы на металле, Рэндидли… лишь сильнее запутывался. Он наклонился ближе, вглядываясь в очертания с удвоенным вниманием. И конечно, когда до него наконец дошел смысл ее действий, он почувствовал себя круглым дураком из-за того, что не понял этого сразу. «Она пытается… воссоздать эффекты кармы с помощью Эфира и Маны? Чтобы связать…»

Треск!

Стела разлетелась на куски, словно была сложена из пазлов, а вовсе не высечена из монолитного куска металла, каким Рэндидли отчетливо ощущал ее мгновение назад. Лукреция взмахнула рукой, выставляя перед собой барьер из Маны, но Рэндидли оказался куда быстрее. Абсолютная Хватка Иггдрасиля заставила сотню корней вырваться из земли, перехватить каждый острый осколок прямо в воздухе и бережно опустить на траву. Резкий звук нарушил покой холма, но Рэндидли очень не хотел, чтобы разлетающийся металл повредил растущую рядом вишню.

Поздравляем! Ваш навык «Абсолютная Хватка Иггдрасиля» (Т) повысился до 286-го уровня!

— Спасибо, Рэндидли, — произнесла Лукреция, наконец повернувшись к нему. Затем она вздохнула и небрежно махнула рукой в сторону обломков. — Можешь не собирать их вместе. Насколько я могу судить, разрушение, сопровождающее мои неудачи, делает эти куски… невосприимчивыми к дальнейшему Начертанию. С точки зрения пользы… этот лом хуже мусора.

Пожав плечами, Рэндидли сгреб металлические осколки в кучу и разжег под ними языки Эссенции Воспламенения. Пока они плавились, он перевел взгляд на Лукрецию:

— Ты пытаешься создать Начертание с помощью кармы? Зачем?

Лукреция перекинула лавандовые волосы через плечо. Порыв ветра подхватил их, бросив ей на лицо, пока внизу шумели деревья. — Ну… потому что я пытаюсь глубже постичь Карму. И на каждом шагу я упираюсь в один и тот же вопрос: что именно она собой представляет? Я могу описать, как она работает, но когда дело доходит до ее сути… что ж, если я смогу создать нечто, имитирующее ее эффекты, то стану на шаг ближе к ответу.

Пока Лукреция говорила, металл в руках Рэндидли расплавился. Быстрым пассом он охладил его ледяным образом Мрачной Химеры, превратив в уродливую сферу. Затем прижал пальцы к поверхности и влил внутрь Ману; лицо его тут же исказилось гримасой досады.

Начертание исказилось в то же мгновение, едва успев начаться, – Мана взбунтовалась и рассеялась до того, как он успел провести хотя бы одну линию. «Интересно…»

— Как я и говорила – мусор, — легко заметила Лукреция. Затем она пристально посмотрела на Рэндидли. — Впрочем, сомневаюсь, что ты пришел сюда обсуждать тонкости кармы; даже в самые благосклонные моменты ты относишься к ней с подозрением. Так о чем ты хотел поговорить? Это… из-за смерти Истрикс? Я обсуждала это с Нивеей, когда она навещала меня. Весьма неожиданно.

— Ты обсуждала – – Рэндидли моргнул. — Ты разговаривала с Нивеей? Недавно?

— Конечно. Пока ты со спокойной душой позволяешь Альфа-Космосу развиваться самому по себе, Нивея наведывается сюда довольно часто, чтобы приглядывать за фракциями. К тому же, у нас с ней выходят прекрасные беседы о Начертаниях… это одна из немногих вещей, которые еще приносят мне радость в эти дни. Это и мои ученики. — Лукреция завела руки за спину и подошла к самому краю холма, глядя на раскинувшийся внизу лес.

Рэндидли встал рядом с ней, пытаясь разложить мысли по полочкам. «Значит, Нивея частенько заглядывает в Альфа-Космос? Впрочем, логично… она наверняка может использовать нашу связь, чтобы перемещаться сюда напрямую… да и на Земле в одиночестве ей, должно быть, было скучновато в последнее время…»

В конце концов Рэндидли решил пока отложить эти думы. — …В каком-то смысле да, я здесь из-за смерти Истрикс. Ее… карма между нами ведет себя странно. Я надеялся, что ты сможешь взглянуть на нее и помочь мне понять, в чем причина.

Лукреция посмотрела на него с легкой усмешкой:

— Ну, это как раз довольно просто, особенно учитывая, насколько сильна кармическая связь между вами. Но… ты уверен, что хочешь услышать ответ? У меня такое чувство, что ты и сам прекрасно знаешь, что именно я тебе скажу.

Хотя в недавней битве он выплеснул почти весь бушевавший в душе ураган эмоций, сейчас, когда он встретился взглядом с Лукрецией, все вернулось в одно мгновение. По венам снова побежала ярость, отчаянно ищущая выхода. Сердце бешено заколотилось. Рэндидли стиснул зубы и кивнул:

— Я просто хочу знать, действительно ли она мертва.

— Ха! К сожалению, даже я не способна сказать наверняка, — Лукреция покачала головой. Но затем она повернулась к нему лицом и коснулась его плеча. Ее палец медленно скользнул по его ключице к другому плечу. — …Однако то, что ты чувствуешь – это верный знак, Рэндидли. Я не знаю, что случилось с Истрикс… но карма между вами была посеяна и пожата. Больше не осталось никакой связующей нити.

— Что…? — растерянно спросил Рэндидли.

Лукреция опустила руку. — Существует множество… не совсем точных определений кармы. Но в данном случае, возможно, будет проще думать о ней как об индикаторе того, что двум людям еще предстоит пережить вместе. Как о знаке того, что ваша история еще не окончена. Теперь же, когда ваша связь угасает… я могу с уверенностью сказать, что между вами ничего не осталось. Если она все еще жива… вы могли бы найти друг друга и запустить этот цикл заново… но будь это хоть сколько-нибудь вероятно, карма бы сохранилась. Ваша же связь исчезает слишком быстро.

Рэндидли и сам не знал, чего ожидал. Какого-то подтверждения. Хоть какой-то зацепки, которая подсказала бы, реальна ли эта боль в груди или его снова обвели вокруг пальца. И в каком-то смысле это был ответ. Вот только облегчения он не принес.

— Тогда почему я… черт возьми! — Рэндидли сжал кулаки и резко отвернулся от Лукреции. Пока деревья внизу продолжали шуметь под дыханием земли, он принялся мерить шагами вершину холма. — Тогда почему я не могу это отпустить? Почему мне так паршиво и зло? Я не должен горевать о ее смерти, учитывая, что она собиралась сотворить с Землей…

— Ах, вот в чем дело, — вздохнула Лукреция. — Рэндидли, скажи мне: когда вообще то, что живое существо «должно» чувствовать, мешало ему чувствовать на самом деле? Ты человек. И твое сердце, как бы ты это ни отрицал, гораздо мягче, чем ты привык думать. Неужели ты полагаешь, что мои отношения с Аутархом были гармоничными? Вовсе нет, я была лишь инструментом, созданным для определенной цели, и он пользовался мной без зазрения совести. И все же, когда он умер… я оплакивала его. Не потому, что его влияние на мою жизнь было благим, а потому, что оно было – неизгладимым. Подозреваю, что твоя связь с Истрикс была похожей.

Остро ощущая каждое движение своих плеч и вздохи грудной клетки, Рэндидли медленно выдохнул. Напряжение наконец покинуло его. — Значит, я просто горюю. И со временем… это пройдет.

Лукреция тихо рассмеялась:

— Тебе будет нелегко, я уверена. Ведь ты слишком долго жил в постоянной борьбе за выживание. Но эмоции – это не то, с чем нужно бороться… это то, через что нужно пройти. Полагаю, твои нынешние чувства столь мучительны именно потому, что ты пытаешься найти быстрое решение для проблемы, которая на самом деле растянется на всю жизнь.

— Боль уходит лишь тогда, когда ты принимаешь ее и позволяешь себе страдать. Ты не можешь ее «победить». Через эту агонию нельзя проскочить побыстрее. Тебе остается только терпеть, как день за днем твоя душа разрывается на части, а кровь из раненого сердца капает на пол, пока эти раны не затянутся сами собой. Для души не существует бинтов.

— Я не хочу оплакивать ее, — тихо произнес Рэндидли.

На этот раз Лукреция рассмеялась громко и резко:

— Если бы это было так, Рэндидли Гостхаунд, ты бы ее и не оплакивал. И возможно, вопрос, на который тебе действительно нужно ответить – это «почему» ты по ней тоскуешь.

— Я… — Рэндидли открыл было рот, но стоило ему задуматься об этом, как он тут же понял ответ.

Ведь в каком-то смысле Истрикс оказалась права в своем письме: они с Рэндидли хотели одного и того же. Побега от Системы. И несмотря на все их разногласия, несмотря на ее попытки подвергнуть Землю опасности… она потерпела неудачу в их общем поиске. Скрывается ли Истрикс теперь где-то в тени или действительно погибла, Рэндидли верил словам Лукреции – они, скорее всего, больше никогда не встретятся.

Но перед уходом она перенесла все свои знания до последней капли на великое Начертание в своей гробнице, чтобы они с Нивеей могли завершить то, что она начала. Это было тяжелое бремя.

И это казалось подарком, которого он совершенно не заслуживал. Преждевременным даром к празднику, который и без того обещал быть слишком уж непростым.