Глава 1279 — Без названия

Чувствуя себя на грани полного истощения, Дерек натянул поношенное хлопковое покрывало и подоткнул под Тима одеяло. Его сын беспокойно завозился, пытаясь ослабить кокон. — Пап, да не устал я. У меня Живучесть такая высокая, что мне вообще больше спать не нужно…

— Ну а мне нужно, дружище, — с мягкой улыбкой ответил Дерек. Он надеялся, что держится достаточно уверенно и сын ничего не заметил, но прямо сейчас его голову разрывала дикая боль – следствие того, что во время боя на стадионе он несколько раз полностью высушил свой запас Маны. После всего пережитого он был несказанно рад, что его наконец отпустили домой после допроса, который устроил представитель военных Зоны 1.

Но Тим и слушать ничего не хотел, особенно после того, как на его глазах девчонке-подростку, в которую он был тайно влюблен, разворотило живот в кровавые ошметки. Дереку стоило огромных усилий сдержать себя и проявить стойкость, пока Тим настаивал на том, чтобы проводить Жрицу Арбора в госпиталь и оставаться там до самого заката.

Лишь когда сгустилась тьма, Дерек смог осторожно увести Тима и поехать домой на поезде – эта дорога заняла целый час. И сейчас все, чего он страстно желал, – это погрузиться в спасительное забытье сна, чтобы смыть всю боль и накопившийся стресс.

Почему-то это напомнило Дереку тот день, когда он осознал, что матери Тима больше нет. Тогда он настолько оцепенел, что не мог даже дрожать от холода. Мышцы его тела медленно наливались апатией, хотя он продолжал ходить и что-то делать.

К несчастью, эта апатия ни капли не коснулась его разума. В голове роились мрачные мысли, из-за которых Дерек понимал: даже когда он ляжет в постель, сон придет очень нескоро. Внезапно ему пришлось признать суровую правду – его сын здесь не в безопасности. Дерек больше не мог защитить его в одиночку. Ни в этом огромном мире, ни в школе. И от этого Дерек чувствовал себя…

«Бесполезным».

Когда Дерек уже закрывал дверь в комнату сына, Тим снова подал голос из-под одеяла:

— Пап… а насколько силен Рэндидли Гостхаунд?

В голове Дерека застучали молоточки. Этот вопрос оказался слишком тяжелым испытанием. Дерек никогда не считал себя завистливым человеком, но слышать тоску и благоговение в голосе Тима… — Силен, сынок. Очень силен. Он самый сильный в мире.

— Сильнее тебя?

В темноте Дерек поморщился. — Да, сильнее меня.

— Тогда почему он не спас тех людей? Почему позволил ранить Кирсти?

На самом деле этим вопросом задавался и сам Дерек. Из того, что он знал, Рэндидли Гостхаунд создал Арбора – существо, от которого Кирсти получила свой Класс и силу. И все же, когда Гостхаунд остановил Страуда… он просто ушел. — Даже если ты самый могущественный человек в мире… ты не можешь успеть везде.

— Но разве он не мог сделать хотя бы это? — В голосе Тима послышалась обида. — Разве они не должны быть друзьями?

Дерек, готовый рухнуть прямо на месте, лишь покачал головой. Его тело скрипело, как предназначенный под снос старый дом. — Это… это примерно как с твоей школой, дружище. Я ведь отправляю тебя туда, хотя сам уже знаю все, чему тебя там учат. Недостаточно, чтобы это умел делать кто-то один… ты тоже должен всему научиться.

— Но она чуть не погибла, — прошептал Тим.

«Каждый день гибнет столько людей. Столько тех, о ком мы даже не знаем. Если бы что-то пошло не так, если бы Рэндидли Гостхаунд помедлил еще самую малость… мы бы тоже погибли. Твой чистый, яркий взгляд угас бы в то же мгновение. А я…»

«Бесполезный…»

— Быть самым сильным не так-то просто, Тим, — Дерек вздохнул и потер подбородок, пытаясь унять круговорот мыслей. Ему определенно нужно было побриться, но видит бог, завтра перед работой он ни за что не заставит себя встать пораньше ради этого. Ему была дорога каждая секунда сна, которую удастся урвать. — Обладание силой… меняет тебя. Делает холоднее. Никогда не забывай, что у всего есть своя цена, в жизни ничего не дается даром. Даже сила. Особенно сила.

С этими словами Дерек вышел из комнаты Тима и медленно, тяжело ступая, побрел по дому к себе. Каждый шаг давался с трудом – мышцы отказывались служить. При каждом движении мозг отзывался болезненным спазмом. Но стоило Дереку дойти до конца коридора и положить руку на дверную ручку, как в парадную дверь дома Моссов тихонько постучали.

Дерек поморщился. Из-за высоких показателей Восприятия, которыми теперь обладал каждый, одного стука обычно хватало, чтобы привлечь внимание жильцов. Но этот гость постучал трижды.

«Если это очередной гребаный репортер…», – с мрачным видом Дерек развернулся и медленно направился к выходу. Однако его недовольство мгновенно испарилось, когда он распахнул дверь и увидел на пороге миловидную молодую женщину с темно-каштановыми волосами, аккуратно обрамляющими лицо. Ее взгляд был решительным и волевым. Ее появление подействовало на него как ушат холодной воды.

«Боже, до чего же ты хороша», – в оцепенении подумал Дерек.

— Здесь живет Тим Мосс? — Спросила женщина. Ее голос звучал тихо, а взгляд оставался твердым. Она спокойно смотрела на Дерека, чье лицо за пару секунд выразило сначала ярость, затем недоумение и, наконец, настороженность. Было очевидно, что она пришла с важным делом.

— …А вы кто? — Подозрительно спросил Дерек. Несмотря на серьезный вид женщины, его встревожило то, что она ищет его сына. Внутреннее напряжение вспыхнуло с новой силой, напоминая глухой гнев полусонного медведя, с которым он открывал дверь.

Реакция Дерека, как ни странно, лишь приободрила гостью. И тут она сделала то, чего он никак не ожидал: низко поклонилась ему, так что темные волосы упали вперед, скрыв лицо. — Мне… мне так жаль. Ваш сын не должен был через все это проходить.

— Что…? Пожалуйста… — Дерек осекся, не зная, о чем ее попросить. Выпрямиться? Его сердце почему-то забилось быстрее.

К счастью, она тут же выпрямилась, и волосы снова послушно легли вокруг лица. — Я Гертруда Коллинз. Я… раньше я была одной из учительниц вашего сына. И из-за того, что я позволила директору запугать себя, ваш сын…

— О! Мисс Коллинз, — в одно мгновение в памяти Дерека всплыла вся история с Люси Роуэл. Хотя директор упоминал двух учителей, которые заступались за Люси, был еще один педагог – тот, кто видел все с самого начала, но кому не дали высказаться в защиту Тима. Должно быть, это она и есть. И все же Дерек был растерян. К тому же ему вдруг стало неловко за свое мимолетное влечение к этой молодой особе. — Но что вы делаете здесь в такое время?

— Я решила уехать из Зоны 1. Хочу, чтобы меня приняли в Харон. Кажется, это единственное место, где детей действительно учат тому, что необходимо для выживания в нашем мире… а для меня как для учителя нет ничего важнее, чем готовить детей к реальности, в которой мы живем, — несмотря на тусклый свет на крыльце, Дерек вдруг заметил, какие у Гертруды Коллинз пронзительно-голубые глаза. — Но перед отъездом я должна была рассказать вам о вашем сыне. Я пришла, чтобы заступиться за него, раз уж не сделала этого тогда.

— Пять лет назад это, может, и не имело бы значения, но у Тима самый невероятный талант к садоводству, какой я только видела у людей. За те два года, что я ставила его на дежурство в саду, урожайность школы просто преобразилась. Наши овощи всегда были крупными и вкусными, но ваш сын умеет направлять их рост так, что даже Системе трудно это объяснить. Перец у нас рос хрустящим и пикантным, томаты – сочными и сладкими, а морковь постепенно покрывается красными полосками, и это самое вкусное, что я когда-либо пробовала.

— Он действительно талантлив. По-настоящему одарен. Думаю, у него есть редкий Навык, связанный с выращиванием растений, о котором он просто стесняется рассказать учителям. И… и именно из-за меня его начали травить, — уголок губ Гертруды дрогнул. — Я… я первой заметила талант Тима и разрешила ему работать в саду после обеда. Люси начала жаловаться, что тоже хочет свободное время, но я ответила, что его нужно заслужить. Она устроила истерику – к такому поведению я привыкла. Но я и подумать не могла, что она окажется настолько жестокой, чтобы в отместку начать издеваться над Тимом.

— Надо же… — Дерек захлопал глазами. День выдался настолько тяжелым, что от рассказа Гертруды Коллинз у него слегка закружилась голова. Тим любит возиться в саду? — Поверить не могу… Знаете, мать Тима перед смертью очень любила заниматься садом. И Тим просил разрешения посадить для нее цветы, но я никогда не думал…

Гертруда удивленно приподняла бровь. Она сделала шаг назад, сойдя с крыльца, и указала рукой на аккуратную клумбу перед домом. — И вы думали, что такие цветы – это нормально?

— Ну… — Дерек замялся и спустился с крыльца вслед за Гертрудой Коллинз. Ночной воздух приятно холодил кожу. Теперь, присмотревшись, он и сам понял: то, что розы вымахали под метр высотой и распустились бутонами размером с софтбол, действительно выглядело странно. — …Система ведь повлияла на рост многих растений.

Гертруда рассмеялась, и Дерек тоже невольно улыбнулся. Казалось, вся его усталость куда-то испарилась. Он негромко произнес:

— Да какая, к черту, разница? Мой сын – гениальный садовод, надо же… Спасибо вам огромное, что пришли и рассказали. Если бы не вы… я…

Но вдруг лицо Гертруды помрачнело. — Это меньшее, что я могла сделать, учитывая, что сама же все это и заварила…

Дерек протянул руку и коснулся ее плеча. Ее кожа оказалась очень теплой. — Нет, это не ваша вина. Вы просто хотели дать Тиму возможность развиваться…

— Я не справилась как учитель, — на мгновение голубые глаза Гертруды подернулись грустью. Но затем она расправила плечи, и ее взгляд снова прояснился. — Поэтому перед отъездом я обязана была все исправить. Ваш сын невероятно талантлив, не позволяйте продажной школе погубить это. Не позволяйте им тратить его время так, как они заставили меня потратить мое.

— Спасибо вам. Еще раз, — лицо Дерека смягчилось. Слова Гертруды задели те мрачные чувства, что не давали ему покоя, и оставили в них глубокую трещину. Не отдавая себе отчета в своих действиях, он сделал шаг вперед и обнял Гертруду Коллинз, положив одну руку ей на плечи, а другую на талию. Она приподнялась на цыпочки и крепко обняла его в ответ – обоих сблизила забота о Тиме.

Объятие затянулось на несколько секунд, и Дерек вдруг подумал, что, возможно, ему следовало выбрать более… целомудренный жест. Тело мисс Коллинз было слишком тесно прижато к нему. Похоже, ей в голову пришла та же мысль, потому что они оба поспешно отстранились друг от друга.

Гертруда Коллинз теперь упорно избегала его взгляда, уставившись в землю раскрасневшимся лицом. Темные волосы снова упали вперед, прикрывая глаза. — Я… ну, думаю, я… сказала все, что хотела, так что… Было… очень приятно пообщаться с вами… так что…

— Да, нам… стоит как-нибудь повторить… — выдавил из себя Дерек, слегка ошарашенный собственными словами. Гертруда Коллинз в ответ лишь кивнула.

*****

После ухода Татьяны Рэндидли еще долго продолжал смотреть в небо. Затем он размял пальцы и принялся писать письмо Вуалле.

«Привет, Вуалла. Прошла всего неделя с нашего последнего разговора, но мне уже не хватает тебя рядом. Конечно, я все еще чувствую твое присутствие, но… когда тебя здесь нет, все совсем иначе.

Я позволил погибнуть множеству людей, чтобы жители моей планеты осознали всю порочность того пути, которым они пытались приспособиться к Системе. Четырнадцать тысяч человек. Это самая крупная единовременная потеря жизней с тех пор, как мой мир стал частью Нексуса. И я мог это предотвратить.

Я не могу перестать думать об этом. Я мог это предотвратить.

И хуже всего то… что из-за этого решения я чувствую, как меняется моя Пустота. Становится мощнее. Из-за того, какое огромное значение я придаю этому выбору… Пустота откликается. Я получаю еще большую награду за то, что позволил людям умереть.

Удачи тебе на тренировках с Бригадой Ксирт. Если уж речь идет о тебе, я ни капли не сомневаюсь, что ты сокрушишь любого на своем Пути.

Рэндидли Гостхаунд».

Рэндидли тяжело выдохнул. Но даже если это вызывало у него легкий внутренний протест, враги, с которыми он планировал сойтись в будущем, были слишком сильны, чтобы позволить такому преимуществу пропасть впустую. Поэтому Рэндидли сосредоточился на внутренних ощущениях и принялся изучать свое меняющееся Ядро Пустоты.