Глава 1114 — Без названия

— Вспышка молнии! — Закричал Эзекиль.

Сноп кобальтового электричества сорвался с его руки и с треском врезался в грудь волка, одного из кровавых зверей, который с клацаньем зубов выскочил из ближайшей лесополосы. Тварь заскулила и пошатнулась. Воспользовавшись этим, Эзекиль тут же нанес резкий удар топором, разрубив череп монстра пополам.

Из глубокой раны на теле зверя закапала свежая кровь, из-за потери которой кровавый зверь со временем должен был усохнуть. Однако главная трудность в сражении с этими монстрами заключалась в том, что у них не было настоящих тел. Эзекиль не знал, как именно они создавались, но в результате этого процесса получались существа, которых невероятно трудно упокоить. Вот если бы ему удалось отыскать их создателя и забрать его навыки…

Едва Эзекиль замахнулся топором и набрал в грудь воздуха для нового удара, как рядом оказалась женщина. Быстрым движением она осенила себя крестным знамением и указала на кровавого зверя:

— Упокойся с миром.

Кровавый зверь зашипел и забился в конвульсиях, но место, на которое указала женщина, начало стремительно чернеть. Почти мгновенно темная кровь превратилась в пепел и осыпалась. Через несколько секунд от кровавого зверя не осталось и следа – он лишь пополнил растущие кучи пепла вокруг них.

Эзекиль бросил на женщину косой взгляд. «Эта особа явно непроста, но если бы эти навыки были у меня, все стало бы гораздо проще…»

Заметив его взгляд, женщина посмотрела на него с нескрываемой злобой. Впрочем, Эзекиль и не думал нападать на нее. Его «Глаза алчности», навык древнего ранга, не смогли считать информацию о женщине, и это изрядно поумерило его уверенность. Лучше придерживаться плана, который наметил Эйс.

Сбоку на женщину несся огромный кровавый зверь, похожий на гориллу. Она плавно развернулась ему навстречу, мгновенно погасила инерцию его движения и с такой силой ударила ногой по колену монстра, что сустав лопнул, брызнув мутной жижей. Кровавый зверь рухнул, а женщина перешагнула через тушу и вместе с Эзекилем продолжила отступать по тропе к своему коттеджу.

Это навело Эзекиля на мысль, что количество использований навыка «Упокойся с миром» у нее ограничено. Сейчас она выглядела бледной и изможденной, чего он не замечал ранее.

Пусть сустав монстра и был разрушен, в конечном итоге он состоял из крови и вскоре должен был восстановиться. Последние десять минут стали для них суровым уроком: они поняли, насколько силен человек, стоящий за этими убийствами, и почему он так безнаказанно хозяйничал в новой зоне. Их наверняка смяли бы, если бы не навык этой женщины и зарождающийся образ Эйса, который буквально подавлял кровавых зверей.

— И это действительно все, на что ты способен? — Пророкотал Неукротимый, и в его голосе отчетливо слышалось разочарование. В черном визоре мотоциклетного шлема жестоко отражалась бьющаяся в агонии морда кровавого зверя, похожего на грифа. Неукротимый крепко держал его за крылья и уже начал вырывать их из туловища. По сравнению с внушительным размахом крыльев этого грифа Неукротимый казался совсем небольшим – ему едва хватало длины рук, чтобы ухватиться за оба плечевых сустава.

И все же хватка Неукротимого обладала тяжестью, которую невозможно было объяснить одной лишь физической силой; ее подпитывала мощь образов. Эта бурлящая, колышущаяся картина, зависшая в воздухе над его головой, превращала даже противников выше 50-го уровня в ничто.

Гриф пронзительно кричал и метался, пытаясь вырваться из тисков Неукротимого. Но очень быстро эти крики перешли в жалобный скулеж: Неукротимый с мокрым хлюпаньем, похожим на звук вытаскиваемого из глубокой грязи сапога, вырвал крыло. Из разорванного сустава брызнула горячая кровь, заливая все вокруг.

Кровавый зверь в облике игуаны оправился от сокрушительного удара локтем, который Неукротимый нанес ему несколько секунд назад, и бросился на помощь сородичу, чтобы спасти того от дальнейших мучений. Неукротимый лишь мельком глянул через плечо и нанес яростный удар ногой с разворота, буквально вдавив морду игуаны внутрь. Кровь брызнула из черепа кровавого зверя, окатив ногу Неукротимого. Затем мужчина в маске спокойно повернулся к обезглавленному медведю – туше без головы, которую он уже снес, – пока та, шатаясь, брела в его сторону.

— Слабаки, — бросил Неукротимый. Он был полностью залит кровью и окружен умирающими останками большей части напавших на них кровавых зверей. — Какая жалкая слабость.

Позади него постепенно обретал очертания образ Эйса. Он проявлялся рывками, но теперь, когда с большинством кровавых зверей было покончено, у Эзекиля появилось время перевести дух и всмотреться в меняющие цвет переливы в воздухе над приметным мотоциклетным шлемом.

Образ, который мерцал при каждом движении Неукротимого, представлял собой исполинскую фигуру из окованного железом дерева и мутной воды. Когда он развернулся и топтал голову мелкого кровавого зверя, подбиравшегося сзади, Неукротимый казался затонувшим в ночном море кораблем. Вокруг него бушевали волны непреодолимой силы. Мир, в котором он существовал, был полон штормового хаоса. И все же Неукротимый оставался непреклонным, изменчивым, непредсказуемым и опасным. Все, что приближалось к нему, поглощала бездонная пучина окружающего моря, оставляя его единственным уцелевшим существом.

Вдруг обстановка изменилась. Оставшиеся полдюжины кровавых зверей с воем похромали обратно к ручью. Эзекиль почувствовал недоброе, когда посмотрел на воду в ручье и заметил, что она стала абсолютно черной.

— Хех, ну наконец-то, — ухмыльнулся Неукротимый.

Пока Неукротимый подходил к берегу ручья, Эзекиль покосился на женщину, которая медленно пятилась назад.

— Стойте. Мы не сможем защитить вас, если вы уйдете. И сомневаюсь, что эти монстры станут колебаться, если застигнут вас в одиночку.

— Защитить меня? Так вот зачем вы напали на меня раньше? Чтобы защитить? — С сарказмом спросила женщина. Но, по крайней мере, она перестала отступать. Напоминание об угрозе сейчас подействовало гораздо лучше, чем попытка удержать ее силой. Эзекиль пристально смотрел на женщину, пока та, стиснув зубы, не опустила голову, отчего волосы упали ей на лицо.

— Ну да. Я и не говорил, что мы неженки. — Эзекиль обернулся как раз в тот момент, когда из воды начала подниматься фигура. К его удивлению, мужчина оказался глубоким стариком. Хотя его гладко зачесанные назад волосы все еще оставались черными, лицо было покрыто глубокими морщинами. Кожу на хрупких с виду руках усеивали старческие пигментные пятна. Но, пожалуй, самым странным было то, что он сидел в инвалидном кресле, целиком сделанном из костей, которое из ручья выкатывал человекоподобный кровавый зверь такого темно-красного цвета, что тот казался почти черным.

Взгляд старика был чистым, леденящим и голубым. В воздухе за его спиной висел отчетливый образ – гораздо более плотный, чем все, что Эзекиль видел раньше. Это была яркая фигура бледного всадника в длинном черном плаще на коне. Стоило старику появиться, как всадник словно вздрогнул и медленно поднял голову, глядя на ждущую троицу.

— Вы охотитесь на меня. — В голосе старика звучало скорее искреннее любопытство, нежели раздражение. — И все же я не почуял этого. Вы использовали женщину…?

Неукротимый рассмеялся, даже не думая отвечать на вопрос:

— Ахахаха! Ну это уже слишком… ты серьезно? «И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, имя которому смерть; и ад следовал за ним». Конь у тебя, конечно, бледный, но не мелковат ли масштаб?

Старик одарил безликий шлем Неукротимого острой улыбкой.

— Можешь звать меня Страуд, мальчик. Нет нужды величать меня по моему высшему призванию. Смертью я зовусь лишь для друзей… и надо признать, встреча вышла неожиданной. Как вы узнали, что моей целью станет эта женщина?

— Пальцем в небо ткнули, — усмехнулся Неукротимый.

Лицо Страуда мгновенно исказилось в глубокой гримасе гнева.

— Не думай, мальчик, будто то, что ты уклонился от моего навыка и одолел этих обычных тварей, хоть что-то изменит. Если бы я пожелал, вы все погибли бы без малейшего шанса на спасение. Такова моя воля. И эта женщина нужна мне для моих целей. Отойди в сторону, и я забуду об этой обиде.

— Если бы ты действительно обладал силой забирать жизни по щелчку пальцев, стал бы ты тратить время на разговоры со мной? — Неукротимый размял плечи. — Но вообще-то наши цели не так уж расходятся. Присягни мне на верность, и делай с этой бабой все, что твоей душе угодно.

На мгновение воцарилась мертвая тишина. Глаза Страуда округлились. Даже с такого расстояния Эзекиль поразился тому, насколько ледяным был этот голубой взгляд. Вспыхнувшая в нем ярость проявилась мгновенно: воздух вокруг мужчины заметно похолодел. Сам Эзекиль в основном следил за стоявшей рядом женщиной на случай, если она решит сбежать. Ее взгляд стал ненавидящим – она смотрела на двух мужчин, которые так буднично обсуждали ее судьбу, словно она была обычным скотом.

Где-то в глубине души у Эзекиля возникло слабое желание заверить ее, что они не относятся к ней так предвзято, но он не смог себя пересилить. Эзекиль убил слишком многих лишь за то, что они попадались ему на пути, когда он был голоден. Сострадание к слабым было роскошью, от которой ему пришлось отказаться. Иначе…

Вместо этого Эзекиль активировал свои «Глаза алчности» и посмотрел на Страуда. Навыки, которые он увидел, поражали: «Вынашивание кровавого зверя» 301-го уровня, «Высасывание крови» 212-го уровня и «Управление кровью» 341-го уровня. Это были самые высокоуровневые навыки, которые Эзекиль когда-либо встречал. Однако больше всего его потрясло то, что даже эта зловещая фигура не смогла заблокировать его «Глаза алчности» так, как это делала стоявшая рядом женщина…

— Наглец, — наконец произнес Страуд, словно оценивая стоявшего перед ним Неукротимого. Подняв руку, Страуд указал на противника. Вдруг призрачная фигура всадника на бледном коне за его спиной стала еще четче, чем прежде. Казалось, всадник обрел плоть: он поскакал вперед на Неукротимого, занося над головой косу. Эзекиль отчетливо слышал стук копыт по грязной земле. Этот топот словно заглушал и поглощал все остальные звуки вокруг.

«Такой уровень образа…»

Но прежде чем Эзекиль успел полностью осознать увиденное, образ уже обрушил свое оружие на Неукротимого. Из горла Неукротимого вырвался жуткий рев, он рванулся вверх навстречу удару, и в момент столкновения двух сил восприятие Эзекиля ослепло от мощнейшего импульса.

БУУУМ.

Неукротимого отбросило назад, и он врезался в растущее неподалеку дерево. Раздался тошнотворный треск: Эзекиль увидел, как тело Неукротимого ударилось о широкий ствол и согнулось пополам, словно креветка. Затем дерево рухнуло, придавив его обмякшее тело. Эзекиль медленно моргнул, заметив, как по окровавленной земле катится расколотый надвое шлем Неукротимого.

Холодный голубой взгляд Страуда переместился на Эзекиля.

— Теперь девчонка. Веди ее сюда, иначе будешь следующим.

«Как, черт возьми, его образ может быть настолько сильным…», – Эзекиль задрожал, глядя на поверженного Неукротимого. — «Даже… пусть я и слышал о том, насколько могущественным был образ Рэндидли… но никто, кроме Рэндидли, не мог создать настолько плотный образ. Как этот старик…»

— Мое терпение не безгранично, — прикрикнул Страуд. — У тебя три секунды. Если ты не сделаешь этого…

— А-а-ах… — раздался стон сбоку, и обмякшая тень зашевелилась, сбрасывая с себя рухнувший ствол дерева. — Знал бы ты, в какой я был ярости… смотреть, как он стоит там, озаренный величием своего образа. Стоит на самом пике человечества, бросая вызов любому, кто посмеет сделать шаг вперед. А я… я был всего лишь зрителем…

Где-то в глубине души Эзекиль всегда задавался вопросом, какое лицо скрывает Эйс под своим шлемом, когда позволяет личности Неукротимого завладеть его телом. И теперь он это увидел. Широко раскрытые, выразительные глаза Эйса были абсолютно стеклянными, как у чучела оленя. Рот застыл в безумной усмешке, язык слегка вывалился наружу. Плечи Эйса тяжело вздымались от прерывистого дыхания, а сам он смотрел на Страуда с убийственной яростью.

Страуд, в свою очередь, медленно прищурился, разглядывая Эйса.

—Я должен был стоять на той сцене,— прошипел Эйс, и воздух задрожал. От этих слов темная вода и погасший корабль в его образе заколыхались с новой силой. — Это я должен был сражаться с ним, а не эта девчонка Алана. Только я… только мы… мы ведь были лучшими друзьями. Мы делились всем… а теперь ты говоришь, что я могу испытать на себе силу образа, который почти сравнялся с тем величием? Пусть это и жалкая подделка… я так счастлив. Ты даже не представляешь. За то, что подарил мне это чувство, я запомню твое имя перед тем, как размозжить твою голову.

— Подделка? — Холодно переспросил Страуд. — Хм, надеюсь, ты успел помолиться, мальчик. Прими забвение.

Страуд снова указал пальцем, и всадник на бледном коне вновь устремился вперед. Но Эйс лишь запрокинул голову и расхохотался:

— Я –Неукротимый! Наконец-то, Рэндидли, я смогу увидеть то, на что ты смотрел с той сцены, пока букашки внизу затаили дыхание! Наконец-то я…!

Образ нанес удар. Темный силуэт бушующего моря за спиной Эйса рванулся вперед, сталкиваясь с всадником на бледном коне еще до того, как тот успел опустить косу. Всадник не замедлил атаку. Два образа сошлись в схватке, и отчаянное сопротивление Эйса было мгновенно сломлено. Коса рассекла воздух, оставив глубокую рану на груди Эйса.

Эйс покачнулся и сделал два шага назад, но устоял. Вместо этого он снова рассмеялся – все громче и громче, по мере того как безумный восторг в его груди достигал апогея.

— Да! Да, именно это! Так вот каким должен быть настоящий образ! Эта тяжесть, эта плотность… совершенно другой уровень! Подумать только, Рэндидли отточил свои силы до такой степени, пока я просто…

— Наглая дрянь, — прошипел Страуд. На этот раз, когда он протянул руку, в образ вплелись нити красно-фиолетовой энергии. Почти сразу бледный всадник обрел абсолютную плотность, лишившись привычной для образов призрачной полупрозрачности. — Ну хорошо, я покажу тебе, почему этот мир очень скоро станет моим…!