Глава 1109 — Без названия

Рэндидли преодолел пространство. Он чувствовал шероховатый камень наспех высеченного Камня Образа, хотя у него больше не было физического тела и сам он находился на приличном расстоянии. Он чувствовал даже тонкое семя того семени, что изначально оставил в Камне Образа.

На этот раз своим значимым прикосновением Рэндидли оставил нечто гораздо более могущественное. А затем его поглотила тьма.

В течение следующих нескольких часов Рэндидли время от времени приходил в себя, но всякий раз пульсирующая головная боль подсказывала, что лучше дать себе еще немного времени на восстановление. Возможно, дело было в использовании Вай в качестве посредника, но передача части его все более мощного образа отняла у него слишком много сил.

«Хотя, может быть, это потому, что я действительно передал на Землю крупицу своей настоящей силы и сознания… – …смутно подумал Рэндидли. – …Я действительно пожертвовал чем-то, чтобы они могли и дальше взращивать свои образы в будущем. Но если это убережет их от всепоглощающего страха перед чем-то вроде оружия Зоны 1, оно того стоит».

Поэтому Рэндидли позволил себе отдохнуть. В какой-то момент он восстановил Силу разума до такой степени, что захотел хотя бы подняться и поговорить с Салазаром и Зауной, но стоило ему собраться с духом, как на него навалилась раздражающе знакомая сонливость. Веки послушно сомкнулись, а сознание унеслось навстречу ждущему Горнилу Эйдолонов.

«После всего, что я делаю для тебя, Харон, ты платишь мне вот этим?»

Когда окружение начало обретать очертания, Рэндидли обнаружил себя в бескрайней тьме Великого Разлома. Плывущие в воздухе голубые вены танцевали вокруг него, добавляя немного глубины окружающей пустоте. Но причиной, по которой Рэндидли яростно стиснул зубы, было то, что на его руках без сознания лежала Вуалла. Ее ресницы подрагивали – она отчаянно боролась с кошмарами, терзавшими ее в этом фальшивом царстве образов.

«Ты была первой незнакомкой, которая доверила мне свою защиту». — Коготь Рэндидли сжался на плече Вуаллы. Но даже сам Рэндидли понимал, что это говорит не он, а Мрачная Химера. — «Для всех остальных я чудовище. Но для тебя…»

Стоило его мысли затеряться в рокочущем океане эмоций, как из темноты хлынули многочисленные образы людей Харона, окружая Рэндидли. Они приняли облик Зверей Пустоты – странных порождений разных плотских существ, созданных для того, чтобы калечить и убивать тех, кто сотворен из Эфира. Эти образы, замаскированные под Зверей Пустоты, не обладали ядовитой сутью слуг Пустоты, но двигались вперед с той же решимостью, что и прислужники Вратника Пустоты.

Рэндидли знал, что все это фальшивка. Это место было выбрано именно потому, что оно так сильно влияло на него даже сейчас. Рэндидли не мог даже помешать собственному когтю сильнее сжаться на плече фальшивой Вуаллы. И все же.

И все же. Возможно, дело было в постоянном жаре, который Рэндидли поглощал из клинка Судьбы, но то, что его затащили сюда, разозлило его так, как он не злился уже очень давно.

С момента последнего Горнила Эйдолонов прошло немало времени, поэтому в этих образах людей Харона не было той размытости, которую Рэндидли видел раньше. Возможно, из-за того, что Рэндидли так часто крал часть веса их образов, они воспользовались временем на подготовку и явились с плотными, сфокусированными образами, чтобы восполнить недостаток веса, который Рэндидли раз за разом у них забирал.

— Но все это не имеет значения, — холодно произнесла Мрачная Химера. Ее хвост хлестал из стороны в сторону, пока она оценивала приближающиеся образы. — Не тогда, когда вы решили привести меня сюда. Ради нее… я никогда не допущу поражения.

Они налетели подобно стае саранчи, но Рэндидли взревел, и его голос вместе с телом внезапно обратились в бушующий огонь. Он пожирал их, словно жуков, летящих на костер, безмолвно принимая их маленькие лопающиеся тела. Ужасающая мощь его решимости не колебалась, даже когда его образ содрогался под натиском тысяч более мелких образов, стремившихся разорвать его на части.

«По сравнению с Системой вы ничто». — Глаза Рэндидли горели неоново-зелеными фонарями в фальшивом Великом Разломе.

Как Рэндидли и ожидал, эта победа в Горниле Эйдолонов далась ему тяжелее всего с тех пор, как он получил этот навык. Возможно, дело было во времени на подготовку и растущем числе образов, приходящих от Харона, но Рэндидли также чувствовал, что действительно потерял часть своей силы, когда восстанавливал Камень Образа для Ордена Вождя. Немного, но разница ощущалась.

К тому же битвы против образов Харона были испытанием воли. С ослабленным разумом подобные схватки быстро превращались в мучение.

И все же, как Рэндидли и рассчитывал, в конце концов он перебил всех фальшивых Зверей Пустоты и забрал то, что причиталось ему как победителю Горнила Эйдолонов. Изнуренное, но торжествующее сознание вернулось в тело. После этого он снова погрузился в глубокий сон, из которого выбирался очень долго.

Когда Рэндидли снова открыл глаза, он был готов действовать. Быстро вскочив на ноги, Рэндидли покинул свою хижину и вышел наружу. Зауна и Салазар продолжали ухаживать за своим постоянно разрастающимся садом на этом эфирном острове, окруженном Пустотой. Но то, что заставило Рэндидли резко остановиться, – это размеры раскинувшихся пышных полей.

Почти половина земли теперь была покрыта цветущими грядками и созревающими овощами. Похоже, Салазар и Зауна также нашли время, чтобы построить себе скромные жилища на противоположном конце острова от хижины Рэндидли. Слегка ошеломленный их достижениями, Рэндидли подошел к Зауне, которая аккуратно пропалывала небольшой садик с травами.

— Это… Вы проделали огромную работу.

Зауна кивнула. Про себя Рэндидли вздохнул. В некотором смысле Зауна была полной противоположностью Салазара, но раздражала ничуть не меньше. Обычно она заговаривала только тогда, когда вопрос был обращен непосредственно к ней. В остальном же она предпочитала держать свои мысли при себе.

— Как вам удалось сделать все это так быстро? — Устало спросил Рэндидли.

Зауна странно посмотрела на него.

— …не очень-то и быстро…

Рэндидли поднял руку и потер лоб. «Ну, далеко не так невыносимо, как Салазар, но все же. Довольно неожиданно с ее стороны отвечать с такой колкостью именно сейчас…»

— Хорошо, сколько времени это у вас заняло? — Спросил Рэндидли.

— Месяца три, наверное…? — ответила Зауна.

— Три месяца… — начал Рэндидли, но осекся. Он поднял коготь и попытался осторожно потереть виски. — …сколько времени прошло с тех пор, как мы разговаривали в последний раз?

— Почти два месяца, — подтвердила Зауна.

На несколько секунд Рэндидли замер. Затем он круто повернулся на пятках, зашагал обратно к своей хижине и закрыл за собой дверь. Сидя в полумраке и пытаясь сохранить спокойствие, Рэндидли старался вспомнить, сколько времени прошло до того, как он отдал часть своего образа Камню Образа. Он не выходил поговорить с ними после того, как использовал Ритуал Пустоты для слежки за миссис Гамильтон, так что этим можно было объяснить несколько дней потерянного времени. Может, даже неделю.

Затем Рэндидли потратил еще немного времени на наблюдение за Вай, прежде чем пробиться через нее для восстановления Камня Образа. В совокупности эти Ритуалы Пустоты могли занять недели две. Это означало, что восстановление после того, что он сделал для Харона, и Горнило Эйдолонов отняли у него больше месяца. Ситуацию немного смягчало то, что здесь, в окружении плотного Эфира, время шло в три раза быстрее, но во внешнем мире все равно прошла целая неделя.

Для Иггдрасиля, которому угрожал лорд Милн, неделя на передовой была огромным сроком.

Хотя раньше Рэндидли убеждал себя, что с Иггдрасилем не случится ничего опасного, столь долгое бездействие вновь пробудило эти страхи. Наслаждаясь отсутствием боли в руке после восстановления от избытка энергии Пустоты, он начал готовить Ритуал Пустоты. «Лучше уж боль от Пустоты, чем потеря Иггдрасиля».

Рэндидли заметил, однако, что костяной замок теперь разъело больше чем наполовину. И теперь, когда большая часть механизма была повреждена, его энергия Пустоты оскверняла замок гораздо легче. Рэндидли верил, что уже совсем скоро, полагаясь на одно лишь чутье, сможет увидеть, что скрывается внутри сундука, который он вынес из Оружейной Судеб.

Затем его внимание сосредоточилось на сложном сплетении Пустоты, возникшем в руках. Основа из антиэнергии спокойно закручивалась по спирали. Почувствовав странное вдохновение, Рэндидли сплел ее плотнее обычного, создав разветвленную корневую систему Пустоты, которая должна была заземлить Ритуал Пустоты. Затем он устремил Пустоту вверх, формируя толстый ствол, чтобы преодолеть разделяющее их расстояние. С улыбкой Рэндидли окинул взглядом это маленькое подношение цели Ритуала Пустоты.

Поздравляем! Ваш навык Ритуал Пустоты (A) повысился до 55-го уровня!

По мере того как рос опыт Рэндидли в проведении Ритуалов Пустоты, он начинал улавливать индивидуальные различия в энергиях и ощущениях от ритуалов во время их создания. Или, скорее, дело было не в энергии, а в ее вкусе. Даже во время сотворения Ритуала связь с целью уже частично устанавливалась. Поэтому крупицы их сути начинали проявляться.

Опыт с Вай оказался чрезвычайно поучительным, потому что вместо смутного стремления к Вуалле, пробиваясь через Вай, Рэндидли пытался достичь вполне конкретной цели. На несколько секунд Рэндидли полностью слился с Вай, пока шел к своей цели. В то время Пустота служила проводником, связывающим их двоих.

Это было странно. Потому что, хотя он не мог чувствовать само сознание Вай или ее образы, Рэндидли скользил сквозь воспоминания Вай, пока они были соединены Ритуалом.

Это был совершенно иной способ чувствовать другого человека, нежели тот, к которому привык Рэндидли. Но Рэндидли начинал понимать, что воспоминания – это обратная сторона образа. Или семя образов. Или цена образов. Что дало Рэндидли странное понимание того, что на самом деле происходит при столкновении Эфира и Пустоты.

Эфир и Пустота были двумя сторонами одной медали. Образ рождался из воспоминаний, воспоминания появлялись благодаря непрерывному росту образа. И все же, когда Эфир и Пустота обычно сталкивались друг с другом, возникал резкий диссонанс, поскольку становилось очевидно, что присутствующие Эфир и Пустота принадлежат разным «монетам». Образы и воспоминания, сформировавшие их, не дополняли друг друга.

Поэтому Пустота отвергала воспоминания образа, в то время как Эфир отвергал направление воспоминаний. Из-за этого они шипели и стирали друг друга из существования, отрицая соперника каждой крупицей своей энергии.

Что наводило на вопрос: возможно ли тогда сосуществование Эфира и Пустоты в гармонии?

На мгновение внимание Рэндидли переключилось на истинное Ядро Пустоты, которым он теперь владел. «Возможно, когда-нибудь».

Затем его внимание вернулось к Ритуалу Пустоты. Очень быстро перед Рэндидли предстала картина с передовой. Он с облегчением увидел, что Иггдрасиль все еще находится в лагере леди Иелайи, но несколько деталей увиденного заставили его насторожиться.

Во-первых, Абиодун стоял рядом со сгорбленным силуэтом Иггдрасиля. Они находились в длинной, тускло освещенной палатке, уставленной низкими койками.

Во-вторых, даже сквозь Ритуал Пустоты Рэндидли чувствовал витающий в воздухе резкий запах Пустоты. Он не был сильным, но оказался гораздо отчетливее, чем Рэндидли ожидал встретить даже на передовой. А из-за визуальных эффектов Великого Разлома казалось, что вся палатка вокруг них буквально гудит.

В-третьих, темные, покрытые кровью фигуры лежали на койках на земле перед Иггдрасилем, пока тот склонялся над ними. По энергии, струящейся вокруг ветвей Иггдрасиля, было ясно, что он вливает силы в этих раненых, чтобы исцелить их. И самое поразительное – все эти люди обладали физическими телами, а не были просто образами.

«Полагаю, нет причин, по которым Иггдрасиль не может исцелять образы людей из плоти и крови. Но если все эти люди ранены… На передовой все пошло по наихудшему сценарию».

Когда Иггдрасиль отстранился от пациента, за которым ухаживал, Абиодун тихо обратился к нему:

— Даже если ты действительно можешь помочь нам восстановить боеспособность, времени нет. Леди Иелайя тянет время, но лорд Милн не будет ждать вечно.

— Я ценю твою прямоту, — у Рэндидли сжалось сердце, когда он услышал, каким усталым был голос Иггдрасиля. Но когда дерево выпрямилось, в его стволе почувствовалась железная стойкость. — Именно поэтому мой ответ остается прежним. Соглашайтесь выдать меня, как только подтвердится, что образ Мрачной Химеры погиб. Другого пути нет.