Глава 1017 — Без названия
— Эриксон Стил, у меня есть простой вопрос, на который я хочу получить ответ от каждого из вас: чего вы боитесь больше всего?
— Мы живем в мире, который захлестнуло нечто странное и невозможное. Монстры рождаются из ничего и угрожают нам каждую секунду бодрствования. Теперь у нас есть вполне определенные доказательства того, что средний уровень чудовищ медленно, но верно растет. Но это лишь текущий этап в двухлетней череде непрекращающихся кризисов. Рейдовые Боссы, Подземелья, а теперь еще и Опасные Зоны… кажется, лавина угроз человечеству увеличивается с каждым днем.
— Я знаю, что не все из присутствующих здесь и слушающих меня изначально находились внутри Зоны. Кого-то затянуло в эти странные пограничные земли, которые постепенно открываются вокруг нас. Но те, кто был там с самого начала… Разве вы не помните тот первый, отчаянный вкус страха? Разве вам до сих пор не снятся кошмары о криках умирающих соседей и о безмолвии цивилизации, оказавшейся бессильной перед лицом вторжения?
— В те дни никто не был в безопасности. Пока мы в отчаянии пытались понять правила нашего нового мира, монстров становилось все больше. Люди гибли тысячами. Столько всего было в новинку, столько всего обрушилось на нас разом. Но мы быстро поняли, что Характеристики важны, а повышение навыков реально. Мы тренировались. Когда оружие подвело нас, мы вернулись к более примитивным методам борьбы. И тогда мы начали побеждать.
— Мы открыли для себя Деревни и могущественные Классы, которые могли дать человечеству преимущество. Зона нашего влияния расширялась. Даже угроза нашествия монстров не могла сломить отважный дух человечества. Но ведь это было далеко не все, с чем нам пришлось столкнуться, верно? Деревни не стали тем безопасным убежищем, которое обещали. Они принесли с собой Испытание. И почти четверть известных нам Деревень пала под их натиском.
— И на этом все не закончилось, не так ли? Затем у нас появились Рейдовое Подземелье и Поборники. Которые породили Немезиду и Опасные Зоны.
— И все это время мы сражались. Мы становимся сильнее с каждым днем. Мы открываем Пути, Навыки Души и Наборы Навыков. Знания передаются тем, у кого еще нет Классов, и мы постепенно доводим до совершенства искусство становиться сильнее. Некоторые из нас даже прикоснулись к образам как к средству достижения своих целей. Медленно и уверенно мы накапливали мощь и набирали обороты. Монстры вокруг нас начинают погибать.
— Значит ли это, Эриксон Стил, что мы ничего не боимся?
Рэндидли сделал медленный вдох, смакуя вкус и звучание образов, исходящих от стоявших перед ним людей. Хотя поначалу они слушали его с едва заметными, тайными улыбками, теперь те сменились суровым вниманием. Люди просто смотрели на него и ждали продолжения. Однако по их лицам было отчетливо видно: эти люди не из тех, кому нечего бояться.
Даже когда перед ними стоял сам Рэндидли Гостхаунд, самый могущественный человек в мире, они не могли избавиться от страха. Больше не могли. За последние несколько лет они видели слишком много смертей.
Пальцы Рэндидли сжались на трибуне. Затем он надавил сильнее, пока не почувствовал, как мягкое дерево под его руками жалобно затрещало и застонало. На этом он остановился. Он не стал ломать ее дальше – просто стоял, ощущая напряжение в собственных пальцах и слабость дерева в своих ладонях.
Он обвел взглядом собравшуюся перед ним толпу. Как бы то ни было, им придется взглянуть правде в глаза. Наше понимание Системы слишком поверхностно, чтобы мы могли игнорировать собственную слабость. В данном случае слепое неведение относительно того, кто мы есть, смертельно опасно.
— Конечно, мы не бесстрашны, — Рэндидли говорил тихо. — Мы все чувствуем один и тот же страх. Жуткую тревогу, когда думаем о вызовах, которые бросает нам Система. И сейчас мы покорно ждем, пока седьмая Зона изо всех сил пытается пройти свое Рейдовое Подземелье, чтобы присоединиться к нам на Новой Земле. Ибо это слияние ознаменует зарождение угрозы, которая заставит содрогнуться каждого.
— Возможно, на самом деле мы боимся перемен. Система с самого начала постоянно подбрасывала нам новые угрозы, чтобы закалить нас, заставить расти и меняться так, как ей угодно. Сейчас у нас есть надвигающаяся угроза в лице Первого Бедствия, которой пугают детей и из-за которой взрослые не спят по ночам. Угроза, которая может обрушиться на нас в любой момент. Это может случиться через неделю, а может и через десять лет. Или не случится вовсе. И мы ждем, потому что больше ничего сделать не можем.
— Значит ли это, что в этой угрозе нас больше всего пугает именно неизвестность?
Рэндидли снова умолк, переводя дыхание. Его Корона и ядро образов тихо гудели. Стрелка весов медленно колебалась, пока эти люди внимательно внимали его словам. Именно этого он и добивался. Но поможет ли, если Рэндидли назовет их страхи своими именами?
Или же он совершает ошибку?
— Возможно, нас терзает вовсе не неизвестность, ведь в последнее время было так легко забыть об этих нависших угрозах. — Улыбка Рэндидли стала острой. — И дело не только в вас, Эриксон Стил. Все Зоны стремительно выросли в силе. До такой степени, что лучшие представители человечества наконец-то могут смело поднять факел во тьме; пик нашей силы не будет сломлен нынешним циклом системных угроз.
— По мере того как страх перед монстрами, переменами и неизвестностью отступает на второй план… приоритеты смещаются. В Зонах вовсю поговаривают о мировой столице. Идет борьба за превосходство в оружии и торговле. Ордена продолжают спасать людей с постоянно расширяющихся окраин наших земель, но по мере роста их численности верхушка неизбежно начнет жиреть. Они толкают друг друга локтями, стремясь выбить себе лучшее место в будущем, вместо того чтобы помогать людям здесь и сейчас.
— Но разве я сам чем-то отличаюсь…? Некоторые из вас сейчас думают именно об этом, я буквально чувствую это кожей. — Рэндидли расслабил пальцы. Трибуна, казалось, облегченно вздохнула. — Нет, конечно, я ничем не лучше. Я тоже пытаюсь застолбить себе место в грядущем будущем. Я такой же человек, как и каждый из вас. Пусть я и силен, но от человеческой природы никуда не деться. От страха невозможно спрятаться. Потому что страх… рождается в вашем собственном разуме.
— И раз уж у вас не хватает смелости ответить мне честно, я открою вам один из своих страхов, Эриксон Стил. Я боюсь, что пока мы все сосредоточены на будущем, принося в жертву часть настоящего, то будущее, к которому готовлюсь я… окажется бесконечно далеким от того будущего, которое представляют себе мои современники.
Рэндидли встряхнул кистями и опустил руки. Он обошел трибуну и медленно направился к краю наспех сколоченной сцены. Когда он приблизился, маленький мальчик в первом ряду буквально оцепенел. Его глаза округлились так сильно, что Рэндидли на мгновение показалось, будто у ребенка не хватит мышц удержать веки, но они продолжали расширяться.
До такой степени, что Рэндидли с пугающей ясностью разглядел идеально круглую, уязвимую плоть детского глазного яблока.
Рэндидли остановился у самого края сцены и посмотрел на мальчика сверху вниз. Затем он перевел взгляд на всю толпу и заговорил голосом, гремящим всей мощью гудящих образов, что вились вокруг его Короны.
— Хотя каждый новый цикл угроз становится все мощнее… они не понимают, насколько чудовищным будет скачок на следующем этапе. Они не осознают, как мы далеки от того, чтобы по-настоящему противостоять Бедствию. Они не понимают, что за всеми этими испытаниями и проверками скрывается бесконечная машина, которая будет сосать и сосать из нас соки, пока человечество не превратится в пустую оболочку, после чего эта ужасная военная машина двинется дальше, не заботясь ни о чем.
«И я, словно исполняя ее волю, дал вам образы», – с горечью подумал Рэндидли. — «Я выплавляю именно ту руду, которая необходима ей для войны с таинственной Бездной… но ведь я не могу просто позволить вам шагнуть в это будущее безоружными, верно?»
— Спрошу во второй раз, Эриксон Стил: чего вы боитесь?
Голос Рэндидли разнесся над толпой и полетел дальше, в лабиринты окрестных улиц. Он эхом прокатился мимо заброшенных и наспех разобранных прилавков, тянувшихся вдоль мощеных дорог лагеря Эриксон Стил. Он вырвался даже за пределы стен поселения, достигнув безмолвных Всадников, которые наблюдали за тем, как их лорд собирает свои силы.
Рэндидли развел руки в стороны. — Я дал вам образы; и некоторые из вас уже начинают понимать, какое это грозное оружие. Это воля наносить удары самой сутью Навыков, не полагаясь на Систему. Это подчинение нашей собственной, пусть и крошечной, части той колоссальной мощи, к которой человечество способно получить доступ. Это совсем малая крупица, которая зависит исключительно от вас самих. Вам, каждому из вас, людей Эриксон Стил… образы дают шанс самим вершить свою Судьбу. Прокладывать собственный Путь в будущее.
— Какими бы великими ни становились угрозы, с образами вы обретаете способность преодолеть любую опасность. Какими бы ни были их Уровни, монстры превратятся лишь в пищу для вашего роста. Затачивая себя до предела, вскоре вы сможете прорубить тонкие стены Системы. Вы станете сильнее, чем можете себе представить. Даже сильнее, чем я сам…
— И вдруг, возможно, когда-нибудь в будущем вы обнаружите, что держите в руках весь мир. В старом мире существовали пределы личной силы. Здесь же, с Системой… я уже не так уверен в их существовании. Эфир, энергия всей жизни и движения, оживляет нас. Образы – это прямое использование этой энергии. Возможно, даже сам создатель Нексуса работает с тем же Эфиром, которым обладаем и мы. А значит… очевидно, что мы еще очень далеки от предела того, как можно использовать эту силу.
— Мы можем быть гораздо больше, чем сейчас. Что такое монстры перед лицом силы, способной создать целую Систему? Что такое Уровни? Какое значение имеют слепые махинации политических интриганов? Все эти мелкие заботы ничтожны перед истинным могуществом.
— И именно это пугает вас, Эриксон Стил. Даже если вы молчите, я читаю этот страх в каждом из вас. Я вижу его в вашем оцепенении.
Облизав губы, Рэндидли замолчал, давая толпе возможность обдумать услышанное. Резонанс в груди заставлял его мышцы непроизвольно подергиваться.
— Вы боитесь меня. Все вы. Вы боитесь того, что я олицетворяю: того факта, что вы могли бы обладать моей силой, если бы только приложили больше усилий.
— Это самый древний и самый великий страх: страх оказаться недостаточно хорошим. Если бы вы были сильнее, вам не пришлось бы забиваться в угол, испачканный кровью вашего друга, и трусливо уползать, пока монстр пожирает кого-то другого. Если бы вы были умнее, вы могли бы быстрее повышать уровень Навыка, и вам не пришлось бы смотреть, как ваша семья медленно голодает, пока вы из последних сил пытаетесь добыть еду для своих детей.
— Вы боитесь, что каждая смерть – это ваше личное поражение. Что отсутствие вашего роста – следствие какого-то внутреннего изъяна. Вы боитесь, что ваш потенциал огромен, а результаты ничтожны. Что мир до сих пор не спасен лишь потому, что лично вы сделали недостаточно.
«Вы боитесь меня, потому что… я – это вы. Вы боитесь не оправдать ожиданий… потому что вы – это я». Резонанс словно зажил собственной жизнью, растекаясь по причудливым каналам бескрайнего Духовного пространства Рэндидли и заполняя собой целый угол его сознания. Корона Переворота и Мрака дрожала так сильно, что Рэндидли невольно забеспокоился, как бы Навык не пострадал в процессе. Но останавливаться теперь было нельзя.
— Вот почему я собрал вас здесь. Вы – лучшие умы и величайшие воины Земли. Вы боретесь с чувством собственной неполноценности. Вы боитесь неудачи. И я должен признать, этот страх вас не покинет. Чем сильнее вы становитесь… чем дальше вы продвигаетесь по этому Пути… тем ненасытнее становится бездна поражения. Она будет постоянно наступать вам на пятки. От этого не скрыться; когда-нибудь вы оступитесь и подтвердите эти глубоко запрятанные страхи.
— Но это нормально. Потому что избавление от страха никогда не было нашей главной целью, так же как мы не станем уподобляться другим правительствам и группировкам, действующим в Зоне. Ведь именно общность этого страха и есть причина, по которой мы трудимся, Эриксон Стил. Каждый боится оступиться. Но пока мы терзаем себя этими страхами и продолжаем идти вперед… другие могут следовать за нами.
— Потому что каждая капля пота и крови, которую мы отдаем ради движения человечества вперед, ради поиска пределов нашей собственной силы, означает, что поколению, которое пойдет за нами, будет намного легче достичь еще больших высот. Мы станем маяком потенциала этого мира, Эриксон Стил. Мы станем ориентиром, который поведет их за собой.
— Это будет долгий и одинокий Путь. Нас никто не поблагодарит. Как это было и со мной на моем пути, нас будут бояться и недооценивать. Нас будут чернить и изгонять. К нам будут относиться как к чужакам и досадной помехе. Единственными дарами, которые мы получим, будут угрозы и сплетни.
— И все же. И все же, это Путь, который я выбрал. Вопреки своим страхам… я продолжаю идти вперед. Это мой выбор. Так я справляюсь со своим страхом.
— Пришло время для вашего выбора, люди Эриксон Стил. Есть три реакции на страх. Первая – игнорировать его и делать вид, будто его не существует. Вторая – бежать от него. И третья – встретить его лицом к лицу.
— То, о чем я прошу вас, гораздо сложнее, чем просто встретить страх лицом к лицу. Потому что вы не можете его уничтожить. Вы должны обуздать его. Сделать его своим топливом и двигателем. Он должен стать углем и длинными стальными рельсами, уходящими за горизонт. Он будет холодным, острым железом у вашего горла и постоянным спутником, шепчущим из вашей тени. Он не даст вам уснуть. Он не позволит вам остановиться. Это именно то, что нам нужно. Ваш страх станет вашим компасом, заставляющим мчаться к самой темной бездне невозможности.
Рэндидли сделал последнюю паузу в своей речи. — Потому что сможем ли мы когда-нибудь спастись, Эриксон Стил, если не превзойдем невозможное? Я верю, что Система всегда будет подбрасывать нам все более и более опасные угрозы. Мы не сможем спастись, если будем играть по ее правилам.
— И в конце концов, в чем ваши приоритеты? В комфорте легкой жизни или в постоянных тисках суровой правды? Какая из этих дорог ведет к той Земле, в которой вы хотите жить?
— Итак, Эриксон Стил, в последний раз: чего вы боитесь больше всего на свете… и что вы собираетесь с этим делать?