Глава 35 — Это больше не проблема

5-й сектор, управление столичной жандармерии.

Я пришёл узнать, что удалось вытянуть из задержанных на рынке.

Формально мы служили в одной армии, но подчинялись разным ведомствам. Приказывать жандармам или требовать материалы дела я не имел права. И всё же звание капитана они уважали, а поскольку главных подозреваемых задержал именно я, в просьбе не отказали.

Впрочем, делиться оказалось почти нечем.

— Вы хотите сказать, что умерли все пятеро?

— Да. Во время допроса у них один за другим начались судороги. Спасти никого не удалось. Я принесу материалы, там всё изложено подробно.

— Благодарю за помощь.

— Мы всё-таки служим в одной армии. Только учтите: документы разрешено читать здесь, выносить их нельзя. Располагайтесь.

Жандарм отвёл мне комнату отдыха, передал папку, коротко отдал честь и ушёл.

Я остался один и открыл дело.

Мужчину со шрамом звали Ханс. Когда-то он совершил преступление и попал в штрафной батальон, но хорошо проявил себя в боях и заслужил перевод в Пятый легион. После разгрома части Ханс получил тяжёлую психическую травму и был комиссован.

Его прошлое сейчас интересовало меня меньше, чем протокол допроса.

Поначалу Ханс молчал. После жёсткого допроса он передумал и начал отвечать.

После войны он спился. Тогда с ним связалась организация, называвшая себя «Будущим Империи». Ему приказали устроить беспорядки в 8-м секторе и захватить эльфийку.

Дальше следовал короткий отрывок из протокола.

«Расскажи всё, что знаешь об остальных».

«Организация разбита на отдельные ячейки. Почти никто не знает лиц других участников».

«Совсем никого? С кем-то же ты связывался».

«Постой... Одну я видел. Блондинка...» Кх! Кхр-р-р...

На этом Ханс рухнул, захлёбываясь пеной. Сразу после его смерти те же судороги начались у остальных. В течение нескольких минут умерли все пятеро.

Сначала жандармы решили, что перестарались на допросе. Позже на телах обнаружили следы магического воздействия.

«Блондинка».

Сколько светловолосых женщин живёт в одной только Шангрии? Десятки тысяч, не меньше. Неудивительно, что следствие не увидело в этой примете особой пользы.

Я закрыл папку и вышел. В коридоре снова встретился с жандармом, который меня проводил.

— Успели ознакомиться?

— Да, спасибо. Что будет с расследованием дальше?

— Зачинщики мертвы, зацепок почти нет. Такие дела обычно передают в Имперское разведывательное управление. Для нас работа, по сути, закончена.

— Понятно.

Дело не закроют сразу, но жандармерия больше ничего предпринимать не станет.

Когда материалы попадут в разведку, там быстро выяснят, что целью была Титания. После этого расследование сразу выйдет на государственный уровень, и судьбу девушки начнут решать без неё.

Но это уже не имело значения. Я знал, куда идти дальше.

Из управления я вышел без колебаний.

* * *

Поездка Титании на рынок не входила ни в какое расписание. Всё решилось внезапно, после предложения Мариан. Даже в классе «Чёрный Опал» об этом знали немногие.

Откуда же «Будущему Империи» стало известно, что в тот день Титания окажется в 8-м секторе?

Предположить предательство Мариан или Ознии было невозможно. Притвориться настолько хорошо, чтобы обмануть меня, они бы не сумели. Если бы хоть одна из них испытывала к Титании неприязнь, я бы заметил. Обе искренне считали её подругой и по-настоящему боялись за неё.

Можно было предположить, что за Титанией следили снаружи. Но и эта версия не выдерживала проверки.

В Императорскую академию Филлиона не войдёшь просто так. Даже меня, несмотря на военное удостоверение и приказ о назначении, при первом посещении проверяли долго и тщательно. Обычным гостям приходилось ещё сложнее.

Всю территорию накрывал купольный барьер. Он обнаруживал нарушителей, мешал работе маскирующей магии и не позволял перелететь через стену. Даже преодолев защиту, посторонний не смог бы незаметно добраться до общежития класса «Чёрный Опал»: пришлось бы обмануть проверку пропусков в трамвае или пройти через Лес Заблуждений.

Для мелкой террористической шайки это была бы непосильная задача.

К тому же постоянную слежку за Титанией я заметил бы первым.

Значит, сведения утекли изнутри.

Достаточно было спросить себя, кто может без подозрений следить за всеми студентами, покидающими Академию, и ответ стал очевиден.

«Охрана главных ворот».

Перед выходом каждый студент обязан сообщить, куда направляется и зачем. Утренние дежурные знали наш маршрут.

Я сразу вернулся в Академию. Когда мы уходили на рынок, было утро. Теперь солнце уже садилось: утренние дежурные давно ушли, а их место заняли вечерние.

Я показал удостоверение инструктора и попросил назвать всех, кто дежурил утром. Охранники удивились, но спорить с сотрудником Академии не стали. Имен набралось больше десятка.

— Журнал выходов доступен каждому дежурному?

— Нет. Записи считаются конфиденциальными. Из охраны их видит только начальник, а среди сотрудников Академии — лишь администрация.

Тогда круг подозреваемых ограничивался теми, кто лично стоял у ворот и слышал наш разговор.

Я спросил, не проявлял ли кто-нибудь неприязни к чужеземцам и иным расам и не было ли у кого-нибудь внезапных денежных затруднений.

Охранники переглянулись.

— Неприязни? Вы про ту дрянь, из-за которой сегодня шумели в городе?

— Среди наших таких нет. Здесь полно студентов разных рас. Они иногда даже гостинцы приносят — благодарят за службу.

— Начальник охраны сам бы выбил такую дурь из головы любого нашего. Хотя...

Один из мужчин замялся. По лицу было видно: он боялся навлечь подозрения на товарища.

Я посмотрел прямо на него.

— Что «хотя»?

— Леонард... В последнее время он вроде жаловался, что совсем без денег. А может, я путаю.

Он вопросительно взглянул на остальных. Те начали вспоминать.

— Точно. Говорил, что мать тяжело заболела и срочно нужны деньги.

— Ходил мрачнее тучи, а после смены торчал в трактире.

— Почему я об этом не слышал?

— Потом всё внезапно уладилось. Через несколько дней пришёл как ни в чём не бывало и сказал, что проблемы закончились.

Чутьё подсказало, что мы нашли нужного человека.

— Где он сейчас?

* * *

Служебный жилой квартал Академии.

У такого огромного учебного комплекса была отдельная территория для инструкторов и прочих сотрудников. Я доехал туда на трамвае и нашёл корпус, где жили охранники.

Комната Леонарда находилась на втором этаже.

Я поднялся и постучал. Дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо мужчины.

— Кто там?

С виду Леонард Бейн ничем не отличался от обычного жителя Империи. Но едва он увидел меня, зрачки расширились, а дыхание на мгновение сбилось.

Он узнал меня и испугался. Теперь подозрение почти превратилось в уверенность.

— Леонард Бейн?

— Д-да. А вы кто?

— Ион Грэм, куратор класса «Чёрный Опал». Мне нужно осмотреть вашу комнату. Откройте дверь.

Леонард побелел и рванул дверь на себя. Я успел ухватиться за край. Как бы он ни тянул с другой стороны, дверь не сдвинулась ни на палец.

— Что вы творите?! Отпустите!

— Я всего лишь хочу заглянуть внутрь. Чего вы так испугались?

— Это моя комната! Вы не имеете права вламываться! Хотите обыск — приводите жандармов!

Я ещё не предъявил ему никаких обвинений, а он уже заговорил об обыске и жандармерии.

На шум начали выглядывать другие жильцы.

«Что бы Леонард ни прятал, стоит мне отпустить дверь — и улика исчезнет». Позволить ему это я не мог.

— Сейчас я пришёл не как инструктор. Я капитан отряда особого назначения имперской армии. В чрезвычайной ситуации отряд особого назначения имеет право на месте казнить изменника. А вы подозреваетесь в причастности к крупному теракту.

— Ч-что?.. Какой ещё теракт?

— Поэтому...

Я сжал створку и дёрнул на себя.

Дверь сорвало с петель и отбросило внутрь комнаты.

— Отойдите.

Леонард уставился на сорванную дверь и застыл с открытым ртом.