Глава 248 — Маг, лишившийся силы — 2

Когда я впервые попал в дом Десмонд, Дарбав спросил:

— Так это ты побил мою дочь?

Я промолчал.

— Вижу, драться умеешь. Среди ровесников Оливию ещё никто не одолевал.

Тогда я перепугался до полусмерти.

Передо мной стоял не просто маг, а великий маг и будущий злодей, который после гибели Оливии бросит вызов всей империи. Он обладал достаточной властью, чтобы отрубить мне голову лишь за то, что я поколотил его дочь. От одного его взгляда у меня подгибались колени.

Теперь я видел в нём только безнадёжно любящего отца, но в ту первую встречу от его присутствия было трудно дышать.

Сглотнул.

Однако Дарбав сказал:

— В телохранители годишься. Насчёт дворецкого ещё подумаю. Одному ребёнку с Оливией не справиться.

Он оказался куда великодушнее, чем я ожидал. Единственным его недостатком была болезненная любовь к дочери. Во всём остальном Дарбав Десмонд выглядел и держался как образцовый аристократ.

— Я тоже хочу, чтобы она меня ударила.

— Что?

— Сегодня лишу её сладкого. Тогда, может быть, получу по морде.

Я не нашёлся с ответом.

В тот день Дарбав объяснил мне главное правило службы. Оно касалось не только Оливии, но и любого аристократа. Я был ещё ребёнком и сидел на диване в его кабинете, стараясь не шевелиться.

— Как тебя зовут?

— Рикардо.

— Имя звучит почти кощунственно.

— Его дала мне госпожа.

— Прекрасное имя. Пожалуй, попрошу её придумать новое и для меня...

Тяжёлый вздох.

— Запомни, Рикардо. Оливия... вернее, любой аристократ всегда превращает свои слова в правду. Даже если сначала они были ложью, при желании он заставит мир им соответствовать.

— Значит, вы всё-таки смените имя?

— Я сказал лишнее.

Совет Дарбава оказался верным.

Госпожа всегда отвечала за свои слова.

— Бля!

Раз уж она потребовала привести отца обидчика, отступать не собиралась.

— Где твой папа?!

* * *

Голос госпожи разносился по переулку. Она очень вежливо интересовалась семейными обстоятельствами незнакомого мальчишки.

Тот был одет богато, но теперь стоял, крепко сжав губы. Похоже, забота о его родителях тронула ребёнка до глубины души: глаза у него округлились, а потом наполнились слезами.

Оливия не унималась. Она и сама выглядела ребёнком, поэтому считала, что может безнаказанно крыть его последними словами.

— Бля! Где твой папа?!

— Есть у меня папа!

— Тогда тащи его сюда!

— Я сказал, есть!

— Вот и приведи его, бля!

Мальчишка всхлипнул.

«Только не плачь. Теперь я сам не знаю, что делать».

Минуту назад он так хвастался отцом, что я не ожидал подобного конца. Как взрослому человеку с остатками совести, мне стало неловко. Я положил ладонь на макушку госпожи, которая вела с ребёнком чрезвычайно содержательный спор.

— Госпожа.

— Ага?

— Похоже, отца у него действительно нет.

— Чего?

— Посмотрите сами.

— Я же сказал, что он есть! Просто папа занят и не может прийти!

Оливия растерянно посмотрела на меня.

— Рикардо, он плачет.

— Именно.

— Почему?

— Вы сказали, что у него нет отца.

— Ну да.

— Вот он и плачет, потому что это правда.

— Да нет же. Он так хвастался, что я решила: его папа как минимум император. Я даже испугалась.

— Это вы называете испугом?

— Конечно.

— А будь он сыном обычного дворянина?

— Я бы уничтожила весь род.

— Надо же. Вы заметно повзрослели.

— Ага.

— В любом случае люди чаще всего хвастаются именно тем, чего у них нет.

Госпожа пристально посмотрела мне в глаза.

— Но у тебя папы нет, а ты не хвастаешься.

«Вот же блядь».

Она совершенно случайно ударила меня по самому больному месту. Я уставился на неё с таким же несчастным лицом, как у мальчишки.

— Я обиделся.

— Нельзя. Без тебя я умру с голоду.

— Тогда прощаю.

— Хорошо.

Я быстро утешился. Голодная госпожа представляла смертельную опасность, и размер её кошелька с сокровищами тут был совершенно ни при чём. Я взъерошил ей волосы.

Шмыг.

И всё же почему этот мальчишка продолжал реветь?

Я вежливо решил уточнить.

— Эй, малыш.

Он не ответил.

— У тебя правда нет отца?

Я не умел подавлять любопытство. К тому же первым хвастаться начал он.

— Есть!

— Тогда чего ревёшь?

— Вы сказали, что его нет!

— А почему ты мне тыкаешь?

— Потому что ты всего лишь плебей!

— Ах ты...

Я закатал рукава и шагнул к нему. Ребёнку явно не хватало хорошей порки и знакомства с суровой действительностью.

Но в этот момент Оливия дёрнула меня за одежду.

— Рикадо.

— Да?

Она смотрела на меня необычайно серьёзно. Обычно госпожа вспыхивала быстрее меня, поэтому её попытка остановить драку настораживала.

Раньше всё выглядело бы иначе.

— Бля! Пусти меня!

— Госпожа, успокойтесь!

— У-и-и-и! И-и-и!

Она бы уже каталась по земле от ярости.

Но сейчас Оливия удержала меня и спокойно поделилась своей мыслью:

— Рикадо.

— Слушаю.

— А вдруг он всё-таки прав?

— В каком смысле?

— Можно сделать так, чтобы у него не стало отца.

— У кого?

— У него.

— А-а-а!

Я щёлкнул госпожу по лбу. Решение было изящным и вполне в её духе, но ссору можно было закончить одним извинением. Доводить дело до убийства не хотелось.

— А-а-а! Я всё папе расскажу!

«Может, всё-таки убить?»

В душе я тоже был ещё ребёнком. Терпение начинало сдавать.

Я постарался говорить спокойно. Госпожа всегда ценила эффективность.

— Госпожа.

— Что?

— Тогда и вы пожалуйтесь своему отцу.

— Ладно.

Оливия тут же плюхнулась на землю и заревела не хуже соперника.

— И-и-и-и-и! Папа! Папочка!

Она выдала представление, достойное мастера меча, будто хотела доказать всему миру, что за её спиной стоит сильнейший человек на свете.

В тот день я особенно гордился тем, что служу Десмондам.

— У-и-и-и-и!

Они соревновались минут десять. Наконец мальчишка, оглушённый талантом госпожи, начал пятиться с ужасом на лице, и битва, терзавшая наши барабанные перепонки, закончилась.

Я с чувством поаплодировал обоим и встал между ними. Оливия уже должна была получить достаточно удовольствия: её любимыми занятиями были ссоры, драки и грабёж, а сегодня она успела насладиться всеми тремя.

— Госпожа, нам пора.

— Но я ещё не узнала, кто его папа.

— Раз он молчит, значит, отца у него всё-таки нет.

— Точно!

Она кивнула и на коротких ножках подошла к мальчишке. Его приятели уже поняли, что перед ними не обычная сумасшедшая, и держались подальше.

Оливия ткнула в него пальцем.

— Эй!

Мальчишка вздрогнул.

— Не расстраивайся из-за того, что у тебя нет папы.

— Есть он у меня...

Она указала на меня.

— У Рикардо тоже нет.

Мальчишка недоумённо моргнул.

— Так что держись.

Она решила унизить сразу двоих?

Я почувствовал себя преданным. Однако госпожа всё же пыталась утешить ребёнка, поэтому ругать её не стал. К тому же формально она не соврала.

Раньше Оливия велела бы ему вывернуть карманы и отдать всё ценное. На этом фоне нынешнее поведение казалось почти великодушным. Я уже растрогался, увидев, как она повзрослела, когда Оливия добавила:

— Только заплати за мороженое.

Вот теперь всё было правильно. Госпожа стала взрослой.

Мальчишка сжал кулаки и смотрел на нас с ненавистью. Заботу Оливии он почему-то не оценил.

— Денег нет?

Он молчал.

— Рикадо, что делать?

— Даже не знаю.

Губы мальчика дрогнули. Он тяжело дышал, будто собирался произнести имя, которое нельзя называть.

— А вы знаете, кто мой папа?

— Откуда мне знать? Я порой имя собственного отца забываю.

— Серьёзно? — спросил я у госпожи.

— Нет.

Мальчишка стиснул зубы.

— Мой отец...

Мы ждали.

— Вольф...

Но договорить он не успел.

— Молодой господин!

Со стороны входа в переулок донёсся встревоженный голос старика. Следом застучали сапоги трёх молодых рыцарей.

Я осторожно заслонил Оливию и прошептал:

— Госпожа, похоже, отец у него всё-таки есть.

— Правда?

Я кивнул на бегущего к нам старика.

— Узнаёте этот герб?

На его груди поблёскивал орёл — знак одного из главных западных родов.

— Ага. Орёл.

— Верно.

Я покосился на мальчишку и тихо усмехнулся.

«Значит, ты сын Луи Вольфганга».

Судьба всё-таки умела шутить.

Его отцом был Луи Вольфганг — родной отец Михаила, убийца его матери и человек, готовый на всё ради власти. А передо мной стоял его сын.

И всё же Оливия не испугалась.

— Ничего. Мой папа сильнее.