Глава 252 — Лишь бы она снова ходила — 1

[Запас жизненных сил значительно увеличен.]

[61% > 100%]

[«Восстанавливающее прикосновение», ур. 2: расход жизненных сил снижен с 3% до 0,5%.]

— ...

Ночь была тёмной и тихой.

Я сидел один в комнате, тяжело дышал и прикрывал глаза рукавом.

— Чуть не доигрался.

Три года я бежал этот марафон и едва не сошёл с дистанции перед самым финишем. Сердце всё ещё колотилось.

До цели оставался шаг. Было бы до смерти обидно остановиться сейчас, поэтому пережитый испуг никак не отпускал.

— Фух...

Ещё немного — и должны появиться первые явные результаты. Опоздай я хоть на чуть-чуть, всё пошло бы прахом.

— Вовремя успел.

Пока в состоянии госпожи почти ничего не изменилось. Разве что в ногах понемногу появлялась чувствительность.

По сравнению с тем, что было раньше, это огромный шаг. Но человеку всегда мало.

Наверное, мы прошли процентов сорок. Жизненных сил я вложил немало, да и организм уже должен был начать отвечать на лечение. Мне хотелось верить, что скоро больше не придётся лить воду в бездонную бочку.

— Эх...

Я верил: стоит продержаться ещё немного, и появится первый хороший знак...

Я тряхнул головой и велел себе не торопиться.

Главная угроза жизни миновала. Теперь всё упиралось во время, а времени у нас было достаточно. Следовало взять себя в руки и не гнать лошадей.

Оставался другой вопрос.

— И что теперь сказать госпоже Розанне?..

Она всегда только хвалила меня. Сегодня я впервые попал под горячую руку и теперь не представлял, как выкручиваться.

К тому же я ещё и спорил.

Я прекрасно понимал, что она хотела сказать, но просто склонить голову и ответить: «Слушаюсь», — тоже не мог. У меня были свои причины.

«А тем, кто останется, что делать?!»

— Эх...

И всё же мне было приятно.

Нельзя радоваться после такой ссоры, а я то и дело улыбался. Оказалось, есть люди, которым не всё равно, что со мной случится. Одной этой мысли хватало, чтобы стало тепло.

В прошлой жизни у меня не было ни родителей, ни друзей, ни человека, который оплакал бы меня. А здесь переживали из-за каждой моей царапины. Там даже похоронить меня было бы некому.

— Значит, всё делаю правильно.

Раньше мне и в голову не приходило умереть ради кого-то. Теперь многое изменилось. Я получал ответное тепло и был счастлив.

В прошлой жизни за добрые поступки меня чаще обсуждали за спиной.

— Он вообще чем-нибудь, кроме работы, занимается?

— Кто его знает. Говорят, отправляет деньги в детский дом, поэтому пашет даже по выходным. Слушай, может, возьмём его в клуб? С такой мордой точно пустят.

— Да ну нахрен. С ним в клубе всё закончится тем, что мы пойдём жрать суп. Пусть дальше работает.

— ...

Вопрос и правда был резонным.

— Зачем я тогда так надрывался?

Сейчас мне казалось естественным пожертвовать собой ради счастья госпожи. А в прошлой жизни я упорно тянул лямку и даже не пытался пожить для себя.

Я хмыкнул и пожал плечами. Прошлого уже не изменишь. Да и, если честно, несчастным я себя не считал ни тогда, ни теперь.

Наверное, я просто уродился оптимистом. Обе жизни у меня вышли не такими уж плохими.

Правда, предыдущая закончилась геройской смертью. Хотя нет, одно сожаление всё-таки осталось.

«Армия».

Блядь. Надо было ещё пару лет побегать от призыва.

— Да ну его.

Я потянулся и выбросил дурные мысли из головы. Чем больше думаешь, тем меньше от этого пользы.

Мне и без того хватало забот с Михаилом и еретиками. Ещё немного — и собственный мозг пошлёт меня к чёрту. Я невольно улыбнулся и прислушался к шагам за дверью.

*Скрип.*

Кто-то крался. Во время разговора с Розанной я ничего не заметил, но теперь, в тишине, прекрасно слышал осторожные шаги: незваный гость шёл на цыпочках и даже не дышал.

*Скрип.*

*Вдох...*

Можно подумать, без этого дверь не открыть. Я усмехнулся и подошёл ближе, решив напугать позднего гостя.

— Спит?.. Только бы не спал...

Снаружи кто-то глубоко вдохнул и зашевелил пальцами. Потом донеслось задумчивое:

— В носу ковырять нельзя...

*Шмыг.*

Кто-то втянул сопли и вытер верхнюю губу рукавом. За дверью стояла знатная дама, которая, кажется, решила собрать все мыслимые нарушения дворянского этикета. Я тихо рассмеялся и открыл.

*Скри-и-ип...*

— Госпожа, сколько раз я просил вас не ковырять в носу?

— Ик!..

Из-за двери показалась белая лохматая макушка. Чтобы увидеть Оливию целиком, пришлось опустить взгляд.

Палец был у носа.

Рот сложился буквой «о».

Оливия таращилась на меня круглыми глазами, а потом протянула руку.

— Рикардо!

— Да.

— Будешь?

— ...Что?

Из всех знакомых мне аристократов она была самой милой и в детстве, и сейчас. Я с трудом удержал улыбку и покачал головой.

— Нет, благодарю.

— Вот как...

Оливия кивнула и вытерла палец об одежду. Всё-таки она была не настолько грязнулей, чтобы окончательно уронить честь рода. Мгновение спустя госпожа уже сидела с важным видом, словно ничего не произошло.

*Тук-тук.*

— Дверь открыта.

— Я из вежливости.

— Полезная привычка. Надо перенять.

— Угу.

Оливия сунула руку за ворот ночной рубашки и вытащила плитку шоколада.

— Я принесла вкусное. Будешь со мной?

— Почему бы и нет.

— Угу.

— Только шоколад один, а ртов два. Нам хватит?

Оливия уставилась на плитку с таким видом, будто перед ней встал вопрос государственной важности. Делить лакомство ей явно не хотелось. Но и показаться жадиной было нельзя. Она зажмурилась и решительно протянула шоколад мне.

— Б-будем вместе! Я поделюсь.

— Какая щедрость.

— Я для этого и пришла. Только мамке с папкой не говори.

— Хорошо.

Я заговорил тише и пропустил её в комнату. Остальные в доме уже спали.

Оливия замерла на пороге и стала с любопытством оглядываться. Эта комната была больше и чище моей спальни в поместье Хамеля. Она ткнула кулаком в матрас, несколько раз задёрнула и раздвинула шторы, не переставая удивляться.

Наконец Оливия шумно выдохнула:

— Вот она какая, мужская спальня!..

— Не произносите это таким развратным тоном.

— Я тут впервые!..

— А кто недавно прятался в моём шкафу?

— У-у-у!

Как всегда, госпожа слышала только себя.

Я поставил на стол шоколад и чай, усадил Оливию и улыбнулся.

— Итак, госпожа.

— Угу.

— Зачем вы пришли?

Я внимательно посмотрел на неё. С таким встревоженным лицом приходят не только ради сладкого. Госпожа любила поспать и без причины не стала бы бродить по дому.

— Да просто так. Захотелось съесть шоколад с Рикардо.

— Вот как?

— Угу.

Оливия уставилась на стол с каменным лицом. Под столешницей она нервно перебирала пальцами. Врать госпожа совершенно не умела.

Я опёрся локтями о стол.

— Всё-таки должна быть причина. Вы же не просто так пришли ко мне среди ночи.

— Ик...

— Деньги закончились?

Оливия яростно замотала головой.

— Хотите что-нибудь купить?

Оливия снова покачала головой.

— Тогда что же?..

Она отводила взгляд и молчала, будто одним молчанием могла доказать чистоту своих намерений. Я сделал глоток чая и задумался.

«Что её тревожит?»

Оливия дрожащими руками разломила шоколад. Мне достался кусочек меньше четверти плитки. Потом она опустила глаза и тихо заговорила:

— Слушай, Рикардо.

— Да.

— А вдруг...

— Что?

— Ты...

Она помедлила.

— Ты лечишь мои ноги?

Я не сразу понял вопрос. Он прозвучал слишком прямо и совершенно неожиданно.

Оливия не смотрела на меня. Она сжала маленькие кулаки и спросила ещё раз:

— Ты сказал, что нашёл лекарство, а сам врёшь и тайком лечишь мои ноги?

— Ты сам больной, тебе очень-очень больно, но ты всё равно лечишь меня?..

Я натянуто улыбнулся и покачал головой.

— Нет. С чего бы мне заниматься такими глупостями?

Оливия молчала.

— Если бы я взялся за лечение, вы бы уже давно ходили. Вы же знаете, как хорошо я работаю. За такую услугу пришлось бы ещё доплатить, иначе мне совсем невыгодно...

Я лепил первое, что приходило в голову. Слова путались, фразы разваливались. Я и сам уже не понимал, что несу.

Оливия не отводила глаз, крепко сжимала кулаки и кусала губу.

— Слушай, Рикардо.

— Да, госпожа.

Её голос дрогнул.

— Ты на такое способен.

— Что?

В больших глазах уже стояли слёзы.

— Тот Рикардо, которого я знаю, обязательно сделал бы так. Поэтому мне страшно.