Глава 262 — Всё сводилось к одному слову - смерть
Элисия вытерла рот и закричала:
— Не подходи!
Я сделал всего один шаг, но она шарахнулась так, словно увидела демона. Теперь её пугало любое моё движение.
— Я сказала, не подходи...
— ...
— Ты не человек.
— Простите?
— Ты... не человек.
Я впервые видел Элисию такой беспомощной. Её считали самой мягкосердечной среди апостолов, но она всё равно оставалась одной из опор еретического культа. Поэтому её страх не успокаивал, а настораживал.
Подкашивающиеся ноги едва держали Элисию. Она пятилась и, не отвечая ни на один мой вопрос, сама спросила дрожащим голосом:
— Почему?..
— ...
— Почему ты до сих пор стоишь как ни в чём не бывало?
— Я не совсем понимаю, о чём вы...
— Вокруг тебя столько проклятых уз, что ты уже сгнил изнутри! Как ты вообще можешь быть жив?!
Я не нашёлся с ответом. Вопрос звучал нелепо: зачем спрашивать живого человека, почему он жив? Тем более человека, который вполне доволен своей жизнью.
Апостол задала мне личный вопрос, а я мог лишь поправить хват на мече и перевести дыхание.
В её словах ясно звучали две вещи: смерть и человек, которому не полагалось жить.
В романе Элисия умела заглядывать в самые тёмные уголки чужой души, но никогда не рассуждала о самом существовании человека. И уж тем более не пугалась того, что видела. Эта женщина не дрогнула даже перед понтификом, поэтому я понятия не имел, как реагировать на её нынешнее состояние.
Одно было ясно: никаким вернувшимся в прошлое я не являлся.
Элисия говорила так, будто видела перед собой человека, прожившего жизнь заново. Но я всего лишь попаданец. И, честно говоря, способность возвращаться после смерти мне даром не сдалась.
Я пожал плечами и решил не ломать голову над бредом апостола. Возможно, так проявилась моя устойчивость к чёрной или ментальной магии. Как бы то ни было, с Элисии я глаз не спускал.
— Нет...
Она схватилась за голову и судорожно втянула воздух.
— Такого не может быть. Я наверняка ошиблась...
— ...
— Уф!...
Но её глаза не лгали.
Элисия видела чувства, которые охватывают человека перед смертью: пустоту осуждённого перед казнью, ярость солдата, погибающего на войне, и горечь того, кто не сумел защитить любимого.
Было и кое-что ещё.
— У-уф... Кхе! Кхе!...
От Рикардо исходили сожаление и мучительная смесь любви с ненавистью. Чужих и собственных чувств было столько, что ими можно было задохнуться.
Элисия протянула к нему руку. Ей было мерзко и страшно, но она обязана была понять, что скрывается за этим клубком.
*Свист!*
Её пальцы метнулись вперёд.
— Хватит.
Холодный голос прозвучал как рык льва. Элисия невольно опустила руку и, сделав глубокий вдох, посмотрела на мужчину, который стоял напротив.
В Роуэне сияли сразу три цвета: серый цвет сожаления, фиолетовый цвет любви, изуродованной ненавистью, и золотой цвет непоколебимой уверенности.
— Ха-а...
Элисия раздражённо цокнула языком. Яркие чувства этого человека были настолько чисты, что рядом с ними собственные краски казались грязными.
— Вот и явился лживый герой.
Он вызывал у неё отвращение.
Земля загудела. Два чудовища лишь встретились взглядами, а над всей горой уже завыл ветер, предупреждая о скорой катастрофе.
Я подхватил потерявших сознание Шартию и Ханну и тихо сказал:
— Пора валить.
Остальное пусть решают они.
* * *
Гора исчезла с карты, и только после этого наступил мир.
Я уложил студентов в деревне и наконец перевёл дух.
— Фух... Почему этот мудак такой тяжёлый?
Особенно много сил ушло на Руина.
Он валялся без сознания, пуская пену изо рта. Я легонько пнул его в бок и покачал головой. Всё-таки второй главный герой, а выглядит как кусок мясного рулета.
Сам виноват, конечно. И всё же смотреть на столь полное крушение человека было немного жалко.
— Дебил.
— А-а-а!... Не подходи!
— Даже во сне орёт.
Я отвернулся.
На скамьях сидели те, кто уже пришёл в себя: Юрия, Михаил, Шартия, наследный принц и остальные. Лучше всех держалась Ханна. В этой компании она была и сильнее, и крепче духом.
Я посмотрел, как сухо она докладывает Роуэну, и невольно усмехнулся.
«Может, зря я сделал вид, что ничего не знаю?»
— Сколько человек вышло в поход?
— Двадцать четыре. Погибших нет.
— Понятно. Тогда...
Я соврал, потому что не хотел влезать в их семейные разборки, но теперь разговор Ханны с Роуэном оставлял неприятный осадок.
И всё же она была молодцом. Как бы сильно ни ненавидела брата, Ханна не смешивала работу с личным. Сразу видно: одна кровь.
— Доклад окончен.
— ...
— Более подробные сведения вы сможете получить позже в Академии.
— Ханна.
— ...
— Уделишь мне несколько минут?
— Нет, граф.
— ...
Похоже, быстро они не закончат.
Я тихо отошёл и направился к Шартии. Она сидела в холодном поту и выглядела так, будто за последние часы постарела на несколько лет.
— Ваше Высочество.
— ...
— Тяжёлый денёк выдался.
— Ха-а...
— Вы как?
Шартия молчала и лишь проводила сухой ладонью по лицу. Даже знаки внимания от самого красивого мужчины в мире не произвели на неё никакого впечатления.
«Неловко».
После первой встречи с апостолом её явно придавило. Я по собственному опыту знал, что в такие минуты внимание красавца способно утешить, поэтому сел рядом и попытался подобрать слова.
В конце концов, госпожа тоже когда-то меня утешала.
— Пиздец! Рикардо чуть не сдох!
Правда, учиться у неё было особо нечему.
— Кхм.
Настоящий джентльмен в такой ситуации не лезет с разговорами, а просто остаётся рядом. Я замолчал и дождался, пока Шартия придёт в себя.
Минуты через три она глубоко вздохнула, подняла голову и приняла протянутый стакан воды. Мысли она собрала быстро. Несколько глотков — и взгляд снова стал ясным.
*Глоток.*
— Ты.
— Да?
— Кто ты вообще такой?
Шартия смотрела на меня с явным подозрением.
— Как только что-то случается, ты обязательно оказываешься рядом. Ты умеешь видеть будущее? Или предсказывать события?
Вопрос был опасно точным. Я неловко улыбнулся и почесал затылок. Всё-таки председатель студенческого совета не зря занимала свою должность.
Шартия нахмурилась.
— Чем больше думаю, тем страннее всё выглядит. И сегодняшний случай, и события в Академии. Слишком много совпадений.
— Понимаю, почему вам так кажется.
— Да?
— Просто я выдающийся человек.
— Не паясничай.
Я ответил уклончиво нарочно. Чем острее у человека чутьё, тем сильнее его выводит из равновесия недосказанность.
— Хм...
Я усмехнулся, окончательно запутав Шартию.
— Если бы я видел будущее...
*Глоток.*
— ...разве стал бы уходить из Академии?
— Пожалуй, нет.
Подозрения рассыпались слишком легко. Шартия кивнула и долго смотрела на рябь в стакане.
— Спасибо.
— ...
— Спасибо, что помог. Без тебя сегодня... погибли бы все.
— Можете выразить благодарность щедрым денежным переводом.
— ...
— Шучу.
Шартия стиснула стакан и заговорила сквозь зубы:
— На этот раз я виновата. Не разобралась в обстановке и решила, что мы справимся одни.
— Тут не поспоришь.
Я кивнул, а затем всё же постарался её поддержать.
— Но на вашем месте так поступил бы почти любой. Эту ловушку готовили давно. После возвращения вам ещё придётся разгребать последствия, однако совсем без пользы дело не обошлось.
Я поднял стакан в сторону места, где прежде стояла церковь.
— По-моему, всё закончилось не так уж плохо.
— Ты всё-таки...
Я загадочно улыбнулся, встал и сунул руки в карманы.
— Думать вы вправе что угодно... Ай, блядь!
Я зацепился за камень и едва не растянулся на земле.
— Пф-ф...
Шартия фыркнула и покачала головой. Глядя мне вслед, она пробормотала: «Совсем рехнулся» — и снова тихо вздохнула.
— Спасибо.
Я только махнул рукой и пошёл дальше.
Сначала проверил Михаила.
— Вы целы?
— Как ты здесь оказался?!
— Соскучился. Но не по вам, не обольщайтесь.
— ...
Потом помог Юрии успокоить дыхание.
— Ха... ха... Рикардо!
— Осторожнее, вы прижимаетесь ко мне грудью.
— Слава богу... Ты жив!
— Не скажу, что мне неприятно.
Так я обошёл всех.
А потом увидел Ханну. Она стояла в стороне с тяжёлым лицом.
— Господин дворецкий...
После встречи с Роуэном ей наверняка было о чём подумать. Она увидела бездну между их силами и вдобавок получила помощь от человека, которого ненавидела. Любой на её месте растерялся бы.
Роуэн был вершиной, к которой стремился каждый мечник. А Ханна недавно уверяла, что добьётся всего сама. Теперь собственная бравада наверняка казалась ей детской.
Я мягко улыбнулся.
— Вы что-то хотели?
— Я...
Ханна сжала кулак и опустила голову.
— Кажется, я услышала то, чего слышать не должна была.
— Не понимаю.
Она подняла глаза и спросила предельно серьёзно:
— Господин дворецкий, вы женаты?
— Что?
— Та женщина сказала, что вокруг вас переплетено множество связей.
Я несколько секунд молча смотрел на Ханну, а потом рассмеялся.
— Я не только не женат — я даже ни с кем не встречался.
— Что?..
— Чистая правда.
— Серьёзно?!
— Да.
— Так вы из-за этого весь вечер ходили мрачнее тучи?
— Это не мелочь. Теперь хотя бы понятно, кого придётся убеждать.
— Простите?
— Ничего.
— Нет уж, договаривайте.
Мы ещё долго разговаривали и смеялись.
Но одна фраза всё равно не выходила у Ханны из головы:
«Сколько раз ты успел умереть?»
Слово «смерть» не давало ей покоя.