Глава 750 — Проводник (7)
Он взмахивает двуручным мечом.
Принимает вражеский удар на щит.
Иногда, нелепо спасаясь от летящего клинка, с грохотом катится по полу.
— А-а-ах!
А когда пропитанное убийственной жаждой лезвие всё-таки пронзает кожу, не выдерживает и срывается на жалкий визг.
И потому Свен Парав подумал:
«Эту историю потомкам не расскажут».
Все герои историй — как один великие, красивые, сильные люди.
Они не слабы, как он.
А главное, они...
— Кха-ха! Эй, господин паладин! Видок у тебя такой, будто помираешь!
— Так зачем вообще оставался один?
...всегда побеждают.
Они возвращаются живыми и потому могут рассказать свою историю.
Да. А значит...
— Ну-ну, хорош уже, падай и отдыхай!
«Мою историю потомкам не расскажут никогда».
И именно поэтому...
— ...А-а-а-а!
...можно без стыда стать уродливым.
Пф-фух!
Он плюёт врагу в глаза кровавой мокротой.
Бах-тарарах!
Отступая на ослабевших ногах, швыряет вперёд мебель, которой баррикадировал проход.
И в то же самое мгновение...
— О! Там!
— ...А? А-а-ах!!
...пускает в ход детский финт и всаживает меч врагу в шею.
— Ах ты трусливая мразь!
— Чья бы корова мычала, ублюдок, который нападает толпой.
Удивительно, но обман сработал отлично.
Может, именно потому, что был таким детским?
Правда, стоило провернуть его раз-другой, и больше на это уже не велись.
Хмык.
У одиночества, как оказалось, было немало преимуществ.
Но если выбирать самое приятное, то, пожалуй, вот оно.
Тук!
Даже когда в груди взмывает не храбрость, а страх...
— Ха... вот уж правда не хочется так подыхать...
...можно выплюнуть этот страх вслух, не оглядываясь ни на чьи глаза.
Для героя из сказаний реплика, конечно, неподходящая. Но и что с того?
Он не такой герой.
— Сдохни уже по-хорошему!
Смерть пугает его сильнее всего на свете.
— Но что поделать? Одному помирать обидно, так что...
— Ты там сам с собой что ли...?!
— Хоть вас с собой прихвачу.
Он мелкий человек, которому умереть одному ещё страшнее, чем просто умереть.
— А-а-ах!!
Даже смешно.
Когда он сражался с мыслью о том, что защищает людей, сил было меньше. А стоило подумать: «С чего это я должен помирать один?» — и их будто прибавилось.
Почему так — он не знал.
Да и неважно.
— С этой минуты я ваш проводник, сукины дети!
Он просто взмахивал мечом.
«Свен Парав применил [Сумеречный компас]».
«Получаемый со спины урон увеличивается, но весь наносимый урон также возрастает».
Он без разбору швырял священные заклинания, которые мог использовать, не задумываясь, сколько священной силы у него осталось.
«Свен Парав применил [Негасимое пламя]».
И, не колеблясь, поджёг внутренность храма.
Священная магия, наложенная на храм, была устроена так, чтобы сдерживать только огонь, идущий извне; против пожара внутри у неё имелся изъян.
Разумеется, для паладина это всё равно было поступком из ряда вон.
Но...
«Я ведь больше не паладин».
Значит, и держаться не за что.
А потому...
— А-а-ах! Э-эта тварь...!
...он без остатка насладился даже приёмами, запрещёнными на любых бойцовских аренах.
— ...Ухо кусает!
И вдруг ему пришло в голову.
Когда он впервые вошёл в Лабиринт, гоблин вот так же впивался зубами в горло.
— Бля, до чего же гадко.
Как они вообще делают это как ни в чём не бывало?
А, точно.
Чтобы выжить.
Как и я.
Тьфу!
Мысль всплыла совершенно по течению сознания, но, продолжая такую собачью драку, он невольно задумался: а в чём, собственно, разница между ним и гоблином?
Гоблин.
«Человекообразный» монстр девятого ранга: его чаще всего убивают новички-исследователи, только впервые вошедшие в Лабиринт, и именно он чаще всего убивает таких новичков.
Гоблины ходят на двух ногах.
Гоблины пользуются орудиями.
Гоблины дерутся, чтобы выжить.
Гоблины полагаются на инстинкты.
И ещё...
«А, вот тут теперь, пожалуй, различие».
Когда гоблин оказывается в опасности, он бросает товарищей и убегает.
Вспых!
Внутренность храма уже вся была охвачена белоснежным пламенем.
Бух!
Свен Парав рухнул: не успел закрыться, и дубина ударила его по голове.
А затем...
Хрясь!
Ещё один удар — по лежащему, беззащитному.
— Жи... живучая тварь...!
От удара голова затуманилась.
— На... верняка... добить...!
Звуки доходили обрывками.
«...Конец».
Едва он понял, что это последнее мгновение, как между ногами врагов, обступивших его, и языками бушующего пламени увидел статую богини, наполовину расколотую в суматохе боя.
И вдруг ему стало любопытно.
«Я...»
Куда отправится моя душа?
На Землю?
В тот загробный мир, о котором говорят здесь, в Лафдонии?
Если всё-таки на Землю — в ад?
Или меня ждёт перерождение, как в буддизме?
Что поведёт мою неверующую душу?
Тук!
Умирающее сердце дрогнуло.
[...Я дам тебе силу.]
Опять что за чушь?
— ...
— ...
Он понял это с запозданием: всё вокруг остановилось.
Это было совсем не похоже на то, как в состоянии предельной сосредоточенности время будто замедляется.
Пламя, ещё миг назад ревевшее и колебавшееся, больше не шевелилось.
Пепел застыл в воздухе. Безымянный враг, только что без остановки опускавший на него дубину, не двигался ни на волос.
[...Дам тебе силу перебить всех, кто мучил тебя, выжить и добиться всего, чего пожелаешь.]
Он почувствовал нутром:
кто бы ни произносил эти слова, если принять предложение, всё действительно так и случится.
Но...
«Я стану чудовищем».
Тот, кто говорил с ним, был злом.
Доброе существо не стало бы велеть ему бросить товарищей и выжить одному.
И в самом деле, на этот его вопрос «существо» не возразило.
Лишь спросило в ответ:
[Как забавно. Что же такое чудовище?]
Хм...
[Если чудовище — тот, кто убивает людей, то этот мир и без того кишит чудовищами.]
Если послушать, звучало вроде бы верно.
[Слушай. Ты слишком слаб, чтобы зваться чудовищем, и слишком зол, чтобы зваться человеком.]
В этом голосе была «сила».
И именно поэтому...
[Слушай. Ты желаешь идти вперёд сам — и всё же хочешь, чтобы кто-то вёл тебя.]
...Свен Парав, услышав продолжение, усмехнулся.
[Я поведу тебя.]
Какая бы сила ни звучала в этом голосе, теперь он больше не казался соблазнительным.
Причина была до смешного проста.
[Я укажу тебе путь, по которому ты действительно должен идти.]
Ведь он уже понял.
Понял, кому принадлежит этот голос.
«Каруи».
Древний злой бог не стал отрицать.
[...Возьми мою руку.]
Он лишь повторил это, наполнив слова густым резонансом, и Свен Парав ответил про себя:
«Не-а».
Слово короче любого отказа — и потому отказ в нём прозвучал ещё отчётливее.
[...У тебя нет иного пути выжить, кроме как стать моим слугой.]
Ну да.
Если смотреть реалистично, вероятность, пожалуй, и правда самая высокая.
[Тогда почему?]
И в этот раз причина тоже была до смешного проста.
«Потому что меня прямо сейчас осенило».
Даже если он отвергнет это предложение, он всё равно, кажется, не умрёт вот так.
Тук!
Сильное предчувствие...
...расцветает в груди.
Но на этот раз это было не предчувствие, навязанное «кем-то». Как у обычных людей интуиция вырастает из опыта и памяти, накопленных в бессознательном, так было и с ним.
«Слушай, что говорит враг, а потом поступай ровно наоборот — и как минимум наполовину не прогадаешь».
Когда-то глава клана сказал это за выпивкой.
И ещё...
«Древний злой бог, за которым никто ещё не последовал безнаказанно, — или герой этого города, который и сейчас пишет подвиги почти как из мифа и больше всех думает о товарищах».
Разве не ясно, чьи слова надо слушать?
Да. А значит...
«Пошёл вон. Из моей жизни».
Свен Парав сказал это, и древний злой бог умолк.
Поскольку всё вокруг застыло, он не мог понять, сколько времени прошло, но молчание длилось недолго.
Тр-р-р-еск!
По остановившемуся миру...
...словно по наложенному поверх стеклу, пробежали трещины.
Ша-а-а-а-а!
И сквозь них просочилось тёплое серебряное сияние.
«Густая сумеречная заря озаряет вас».
Звёздный свет обвил всё тело так тепло, что Свен Парав понял это инстинктивно.
«След злого бога, выгравированный на душе персонажа, полностью очищен».
Этого существа здесь больше нет.
Едва он осознал это, прозвучал милосердный голос — полная противоположность Каруи.
[Пусть это станет опорой на пути, которым желает идти мой рыцарь.]
Тот самый голос, который он однажды уже слышал во сне.
И стоило ему отозваться в голове, как в тело, неспособное шевельнуть даже пальцем, начала вливаться безбрежная жизненная сила.
«Благодаря эффекту восстановления (EX-ранг) тело полностью исцелено».
«Персонаж получил новую власть».
«Вы можете использовать священное заклинание нулевого ранга [Наместник Звезды]».
«В теле персонажа, пусть и временно, поселилась непосредственная божественная власть».
«Показатель священной силы навсегда повышен на +500».
«Персонаж навсегда получает бонус «святая кость»».
Э-э...
Не знаю толком, но... чувство такое, будто я стал невероятно сильным...
«А, сначала от этого увернуться».
Время внезапно снова пошло.
Фу-у-ух!
Свен Парав перекатился в сторону, уходя от дубины, летевшей ему в голову.
И...
— Ч-что за...!
— Как...?
— Что это сейчас за свет был...?!
Враги, похоже, сильно растерялись: добыча, которую они уже считали пойманной, поднялась на ноги целой и невредимой.
Свен Парав неторопливо улыбнулся.
«...И всё-таки жить надо по-доброму».
Паладины и жрецы, набрав определённое количество «заслуг», получают от бога священные заклинания.
Из-за этого, как и у магов, нередко выходит так: кто-то может использовать одно заклинание, а кто-то — нет...
Впрочем, сейчас важно не это.
«Новое священное заклинание...»
Паладин или жрец, которому даровано священное заклинание, естественным образом это осознаёт.
То же самое касается и названия власти.
«...[Наместник Звезды]».
Что это вообще за заклинание?
Он впервые слышал такое название.
Но раз сам бог передал его, да ещё и «голосом», шуткой оно быть не могло.
И потому Свен Парав мог смеяться перед лицом множества врагов.
— Фу-ху-ху-ху...
— ...?
Большинство смотрело на него так, словно он чего-то не того наглотался, но несколько догадливых насторожились, заметив внезапное ненормальное поведение.
«Они умнее остальных, но...»
Хмык.
— За грехи придётся заплатить.
И тогда Свен Парав применил священное заклинание.
Поскольку использовал его впервые, он даже произнёс команду вслух.
— Сумеречная звезда поведёт нас...
— ...
— [Наместник Звезды].
В тот миг, когда он с ясной волей поднял власть, из его тела хлынуло мощное серебряное сияние.
Ша-а-а-а-а-а!
От света, столь ослепительного и святого, войска Ноарка в страхе попятились.
И...
«...А?»
На этом всё закончилось.
Фу-у-ух...
Яростный свет быстро утих, а враги остались прежними.
Да и его собственное тело, похоже, сильнее не стало.
Так что же это было?
«Условия использования не выполнены».
«Применение священного заклинания нулевого ранга [Наместник Звезды] отменено».
Свен Парав никак не мог этого знать.
Он понял только одно.
«...Вот же жопа».
Правда, обнадёживало, что враги были растеряны не меньше...
— ...?
— ...?
Свен Парав, тайком пролив несколько капель холодного пота, всё же собрался.
И, неловко улыбнувшись, вытянул меч вперёд.
— Ху-ху-ху... нечестивцы, слушайте.
— ...?
— Из милосердия моего я на этот раз вас помилую. Так что э-э, живо, немедля, прочь с глаз долой!
Он старался говорить как можно величественнее, но враги выглядели лишь сбитыми с толку, а не испуганными.
...Может, потому что в конце он один раз запнулся?
Поздно упрекать себя: враги уже догадались о правде.
— ...Похоже, что-то у него не вышло?
— Ха... вот напугал-то. Я уж думал, сейчас как шарахнет.
— Не знаю, как он восстановился, но, как ни крути, он один, верно?
— Убить его заново!!
Враги быстро, точно оценили ситуацию и разом бросились вперёд.
«...И что теперь?»
Если попытаться сбежать, получится ли?
Говоря хладнокровно, едва ли.
У выхода с первого этажа полно врагов, а до окна второго этажа надо прорваться сквозь всю эту толпу.
«Да ну нах...»
Меня избрал бог, и я вот так здесь умру?
Если уж так, надо было дать мне тогда умереть красиво!
Пока эти жалобы вихрем крутились в голове...
Ква-а-а-а-а-а-а-анг!
Прогремел взрыв, статуя богини разлетелась вдребезги, и под ней открылся подземный проход.
И...
[Га-а-а-а-а-ак!!]
Огромное нечто выскочило оттуда, взревело и приземлилось рядом с ним.
Ку-у-унг!
Э-э...
Что это такое...?
Похоже, оно пришло мне помочь.
«Медведь-зверолюд верхом на огромном медведе...?»
Пока голова пустела от попыток понять, что вообще происходит, медведь-зверолюд, сидевший на медведе, шевельнул ушами и произнёс:
— Моя жена, слышал я, у тебя в долгу? Я пришёл тебя спасти.
— ...А.
— А, отказываться не надо. Даже если бы дело было не в жене, товарищ Янделя — можно сказать, и мой товарищ.
Что именно означали эти слова, он пока не понимал.
Но одно знал наверняка.
— Ну же, идём. Путь я открою.
...Выжил.
***
«Абман Урикфрит применил [Сверхусиление]».
«Эффект активных навыков, применяемых далее, значительно возрастает пропорционально силе души».
«Абман Урикфрит применил [Пробитие]».
«Пробивная сила следующего удара увеличивается в 10 раз».
«Абман Урикфрит применил [Стрела гиганта]».
«Размер следующего дальнобойного снаряда значительно увеличивается».
«Железный Медведь Ирадун применил [Стойка бурого медведя]».
«Все атаки получают бонус отбрасывания (высший)».
«Абман Урикфрит применил [Хозяин джунглей]».
«Показатели Железного Медведя Ирадуна значительно возрастают, и...»
«...»
***
Он не разговаривает сам с собой.
Большинство разговоров с самим собой обычно набиты мрачными мыслями, а от таких слов реальность не меняется.
Нет, человек лишь становится ещё темнее и угрюмее.
Поэтому он не разговаривает сам с собой.
По крайней мере, до сих пор было именно так.
— С ума сойти.
Но сейчас, впервые за очень долгое время, он пробормотал что-то себе под нос.
Перед ним лежал мужчина: кровь толчками выходила изо рта, и всё же жизнь ещё держалась в нём до самого конца.
— Я бы очень хотел, чтобы ты наконец поднялся... но, если говорить честно, вероятность мала.
— И хоть я это понимаю, всё равно немного досадую.
— Я...
— Я думал, мне позволено ещё немного истории...
— Но, похоже, ошибся. Судьба бывает поистине жестока, не правда ли?
— Фу... почему-то рядом с тобой я всё время становлюсь жалким человеком.
Он извинился перед лежащим мужчиной.
— Прости. Я всё-таки не такой, как ты. Я знаю, что ты не стал бы мучиться подобной ерундой, а я до сих пор не могу решиться.
— Но...
Мужчина тихо закрыл глаза и снова открыл их.
А затем...
— И всё же, похоже, иного выхода нет.
Хотя он знал, что мужчина не слышит его слов, он всё равно продолжил:
— Ну что ж, пора идти.
Ему казалось, что только так он не отступится на полпути.
Что до самого последнего мгновения его решимость не дрогнет.
И ещё — только так он сам сможет понять наверняка.
— Создавать путь мне, кажется, ещё не доводилось... но что поделать.
— ...
— Я ведь твой проводник.
Если знаешь, что существует правильный путь, нельзя уйти по другому.
— Сумеречная звезда поведёт нас...
Так Браун Ротмиллер завершил своё решение.