Глава 640 — Политический расчёт (4)

Дядюшка-дракон у драконидов.

У зверолюдов — глава дома Кальстайна.

Если не считать этих двоих, остальных я видел впервые, но узнать их было нетрудно даже без представления.

— Ха-ха! Вот уж как вышло: только теперь впервые и свиделись. От Титаны я о тебе много слышал! Говорят, мы перед тобой в большом долгу?

— В долгу? Это я у Акурабы в долгу.

— Ха-ха! А ты, вопреки слухам, скромный парень!

Думога дворфов, Малаку Изор.

К слову, «Думога» на древнем языке означает «молот, вершащий суд», но, проще говоря, у дворфов так называют вождя племени.

«А ведь этот старик, кажется, не из исследователей».

Это была одна из особенностей Малаку Изора.

Если смотреть по прежним записям, большинство вождей племён, включая сидевших здесь, когда-то были исследователями. А этот старик поднялся на своё место одной лишь народной верой.

«Хотя какая там вера. Правильнее сказать, что к политике у него врождённый талант».

В этом мире, как правило, чем добродушнее выглядит человек, тем меньше стоит считать его безобидным.

Это значит, что он умеет защитить себя, не срываясь на гнев и не закатывая истерик.

Ну, в отличие от того колючего эльфа.

— Бьёрн, сын Янделя, из-за твоего отсутствия эти переговоры откладывались уже несколько раз.

— И?

— Хотелось бы услышать, по какой причине ты сегодня опоздал на заседание.

— А, это? Я пришёл слишком рано, решил перекусить вон там, у входа, и поэтому задержался.

— …Перекусить?

— А что? Ты не ешь?

— …

Эльфийский вождь… нет, правильнее, наверное, сказать рагсиан, потерял дар речи — похоже, от чистого ошеломления.

«Кстати, у всех, кроме варваров, названия какие-то внушительные».

Почему только варвары обходятся простым названием должности — «вождь племени»?

Вопрос всплыл сам собой, но важным он не показался, и я отбросил его.

А потом, как ни странно, сразу всё понял.

«…А, так вот почему всё ещё просто вождь племени».

В самом деле, зачем менять? Вождя племени вполне достаточно.

И звучит понятнее некуда.

— Та девочка…

Когда мне уже показалось, что обмен уколами на этом закончился, представитель эльфов — красавец, что уж тут отрицать, — продолжил:

— Она здорова…?

— …Ты об Эрвен?

— А о ком же ещё?

Ха. Выглядит-то он приветливым, а голосом режет, как ножом.

— За Эрвен можешь не беспокоиться. Она хорошо живёт у нас, на священной земле.

Всё-таки он был старшим из семьи Эрвен, так что на этот раз я ответил как положено.

Но что это ещё такое?

— Вместе с остальными женщинами, надо полагать?

— С остальными женщинами…?

Я переспросил, не понимая, к чему он клонит, но в ответ получил только новые загадочные слова:

— Эта девочка особенная даже среди нашего народа. Не только потому, что она наследница чистой крови. Все мы дорожим ею и любим её.

— …И?

— Если из-за тебя в её глазах появятся слёзы, ты тоже должен быть готов к последствиям.

Заявление прозвучало так, словно ради неё он не побоялся бы повторить прежнюю войну.

Но я не вспылил.

По другой причине — может быть.

Но когда он говорил это ради Эрвен, я был не настолько безмозглым, чтобы бросаться на него лбом.

— Такого не случится. Не переживай.

— …Тогда ладно. Позаботься о ней.

Только тут я понял: похоже, этот тип был таким холодным именно со мной из-за Эрвен.

А не потому, что я варвар.

«Будь он эльфом, который ненавидит варваров, не стал бы поручать мне заботу о ней».

Когда разговор завершился, я снова перевёл взгляд — туда, где сидел последний участник.

На место представителя людей.

— Кстати…

Честно говоря, я уже некоторое время ломал голову, пытаясь понять, кто же этот тип, явившийся сегодня от людей, но так и не вспомнил.

Поэтому спросил прямо, по-варварски, без тормозов:

— Ты вообще кто такой?

Вопрос был настолько грубым, что в нём трудно было поверить на встрече, похожей на совет глав рас. Но представитель людей лишь спокойно улыбнулся и ответил:

— Виконт Максиленд. Мне выпала редкая честь представлять людей на этих переговорах.

Виконт Максиленд.

Такого я помнил.

Он принадлежал к канцлерской фракции и был у маркиза не правой рукой, а где-то вроде левой.

— А, вот как. Лицо вижу впервые, потому и не узнал.

— На церемонии пожалования титула мы уже имели честь встретиться, однако…

— Тогда у меня голова была забита другим.

— Понимаю, не беспокойтесь.

Узнав его положение, я сразу сообразил, почему остальные почти не обращали внимания на представителя людей.

«Намерение яснее ясного».

Люди прислали фигуру не первой величины и тем самым обозначили позицию.

Мы не собираемся активно вести эти переговоры. Посидим, послушаем и уйдём.

Похоже, сам виконт это тоже прекрасно понимал и держался так, будто собирался только тихо занимать своё место.

— Что ж, раз все места заполнены, не пора ли нам начать переговоры?

Так начался мой первый совет рас.

***

Мой первый совет рас оказался немного не таким, каким я его себе представлял.

Я думал, там будут заранее выбранные темы и глубокие обсуждения.

Или разговоры о положении в мире, после которых принимают важные решения.

Или, на худой конец, тайные беседы о скрытых истинах этого мира.

Ничего подобного не было.

Пусть заседание ещё только началось, но тот совет рас, который я увидел, был всего лишь местом, где все вежливыми голосами жаловались друг другу и ругались.

Примерно так:

— Я слышал, дворфы скупают земли Ноумтри. Уж не собираетесь ли вы заняться ещё и земледелием?

— Что, чтобы купить землю, теперь надо просить разрешения у эльфов?

— Значит ли это, что и наш народ вместе со зверолюдами может открыть дела, связанные с металлургией?

Кстати, во всех этих мелких спорах мы, варвары, твёрдо занимали позицию сторонних наблюдателей.

Потому что в городе у нас не было территории, которую можно было бы назвать нашей.

А раз нет территории, то и делить нечего…

— Ха-а… Не волнуйтесь. Я не собираюсь вторгаться в ваши владения. Просто кузницы Ноумтри нужно немного расширить, вот мы и приобрели землю.

Так или иначе, подобные недоразумения ещё можно было уладить несколькими фразами. Но встречались и случаи посложнее.

— К слову, разве именно зверолюди не перешли черту?

— И какую же черту мы перешли?

— О-хо! До меня дошёл слух, что племя чёрных медведей приютило того предателя. Я, выходит, ослышался?

— …

Если вникнуть, выяснялось вот что: один дворф-мастер, совершивший преступление в своём народе и изгнанный, нашёл прибежище у зверолюдов.

— Я понимаю чувства Думоги, но разве мы можем вмешиваться в дела каждого отдельного человека? Как я слышал, у него прежде был перед тем мастером долг.

— Ха-ха. Значит, вы хотите сказать, что вовсе не собирались притвориться, будто принимаете беднягу без пристанища, а сами тем временем вытянуть из него технологии?

Вот что, наверное, называют словами с костяным остриём.

— Глава дома, хватит нести вздор. Немедленно изгоните этого ублюдка.

Взгляд вожака дворфов был поистине грозным, но глава дома Кальстайна и бровью не повёл.

— А если я не смогу этого сделать?

— Что ж, ничего не поделаешь. Тогда и нам придётся ответить по-своему.

— …

Спор, в котором ни одна сторона не уступала ни шагу.

В таких случаях вмешиваться и посредничать должны были представители, не втянутые в ссору.

— Даже если оставить в стороне вопрос утечки технологий, принимать изгнанника чужого народа кажется мне нравственно неверным. Я поддержу Думогу.

— Я тоже.

Дело дошло до голосования, и в итоге этот спор завершился решением: зверолюди снова должны изгнать дворфа-изгнанника.

Кстати, я воздержался.

В самом деле, какое мне дело до какого-то преступника из дворфов?

«Скукотища. Они обсуждают то, что понятно только им самим».

Заседание продолжалось, и моё пребывание здесь становилось всё более пресным и утомительным.

Я уже почти задремал, кое-как подпирая подбородок рукой, когда тема внезапно перескочила на меня.

— Кстати, а что скажет вождь племени?

— …А?

— В последнее время ты, кажется, проявляешь большой интерес к строительным технологиям. Раз уж мы встретились, неплохо было бы услышать кое-что и об этом.

А… этот старик сейчас меня сдерживает.

— Мне эта тема тоже немного любопытна.

А дядюшке-дракону, кажется, и правда было просто любопытно.

— Говорят, Святилище сильно изменилось?

— Ну, изменилось. И довольно сильно. Нельзя же до скончания веков жить как дикари?

— Если уж к тебе пришла такая мысль, может, начнёшь с манеры говорить?

— Мм. Это наша традиция.

В конце концов, зачем менять настолько удобную вещь?

Это же почти чит-код: культура, позволяющая говорить без церемоний со всеми, кроме короля.

Так или иначе, всем вроде было интересно, и я вкратце рассказал, как изменилась священная земля после появления построек. Дядюшка-дракон посмотрел на меня с удивлением.

— По одним словам трудно представить. Неужели за такой короткий срок можно добиться столь большого развития?

— Короткий срок…? А когда ты был там в последний раз?

— …Лет двадцать назад, пожалуй.

Чувство времени у драконидов совсем не такое, как у нас.

Я про себя подивился этому и уже собирался понемногу сворачивать разговор о нашей священной земле, когда…

— Ха-ха, варвары научились строительным технологиям. Как мастер, я этому очень рад. Слышал, вы собираетесь участвовать и в нынешнем заказе королевского дома… Это правда?

— Пока ничего не решено.

— Вот как.

На слова вожака дворфов я лишь криво усмехнулся.

Об этом заказе говорили всего несколько дней назад, на собрании Мелбеса.

То ли у этих ребят разведка слишком хороша, то ли среди наших затесался кто-то с длинным языком — непонятно.

«Информация утекает просто ручьём».

Хотя понять это было можно.

Сам Мелбес — объединение инородцев.

Большая часть сказанного там, вероятно, так или иначе доходила и до ушей вождей племён.

Но всё равно это оказалось неожиданно.

— А ещё… я слышал, ты собираешься жениться?

Дядюшка-дракон спросил как бы между делом.

Я чуть вздрогнул и быстро огляделся. К удивлению, не только дядюшка-дракон — все вокруг уже выглядели так, будто знали.

— А-а, вот об этом. Слышал, председатель союза Мелбеса едва ли не умолял его жениться поскорее.

— Что ж… в его возрасте уже и трое детей могли бы быть.

…Что за чёрт? Откуда они все знают даже это?

Не похоже, чтобы председатель союза ходил и рассказывал об этом направо и налево.

«Жуткие типы…»

Меня на миг пробрала дрожь, но я не подал виду.

Одно я усвоил, пока жил под маской Льва.

Делать вид, что ты сильный, куда лучше, чем выглядеть лёгкой добычей.

Да, именно так и должно было быть…

— Если подходящей партии нет, как насчёт моей дочери?

После слов дядюшки-дракона лицо меня не послушалось.

Честно говоря, если бы я в этот момент пил воду, наверняка бы выплюнул.

— …Дочери?

— Ах, я не уточнил, старшей или младшей.

Э… я переспросил не в этом смысле.

— Ну, если речь о тебе, мне всё равно, которую из них—

— Как это — всё равно?!

Внезапно представитель эльфов нахмурился и выкрикнул это, а дядюшка-дракон поспешно заговорил, словно оправдываясь:

— Ах да, фраза могла прозвучать неверно. Я предложил исключительно потому, что этот парень мне симпатичен. Никакого политического умысла ради союза между нашими народами у меня соверше—

— Дело не в этом.

— …А?

— Неужели древний дракон уже забыл обещание, которое Бьёрн, сын Янделя, дал мне чуть ранее?

— …Обещание? Разве такое было?

— Я попросил, чтобы он не довёл ту девочку до слёз, и он согласился. Более того, он сам велел мне не беспокоиться.

— Э… помнится, что-то такое и правда было… Но какое отношение это имеет к нынешнему разговору?

Дядюшка-дракон склонил голову набок с видом человека, который искренне ничего не понимает.

И тут…

— Кажется, вы все что-то путаете.

В разговор внезапно вмешался третий человек.

— Моя дочь уже близка с ним.

Это был отец Миши.

— Верно… прежде уже ходили такие слухи.

— …Как это понимать? Его слова правдивы?

Эльфийский вождь и дядюшка-дракон тут же посмотрели на меня. Я почувствовал, как пересохли губы, взял стоявший на столе стакан воды — и поставил его обратно.

— …

Почему-то казалось: сейчас я поперхнусь даже водой.