Глава 245 — Я никогда не умру

— В Мартае колония монстров.

Когда монстры собираются вместе и образуют стаю, это и есть колония.

Так сказал командир батальона Маркус, и Энкрид тут же решил выступать.

О том, что туда отправилась Дунбакель, он услышал уже перед самым выходом, и раз уж они всё равно собирались в путь, решили идти как можно быстрее.

Судя по слухам, кентавров там набралось опасно много.

— Поедем верхом. Если пешком тащиться — когда ещё доберёмся?

Скакать каждому своим всадником было быстрее, чем трястись в карете.

Оставался один вопрос: умеют ли они ездить верхом.

— Это вы за меня беспокоитесь? Я Рем. Рем.

Верхом умели все. Нет, не просто умели — лошадью каждый владел как следует.

Разумеется, Энкрид тоже умел править конём.

Когда клинок был не нужен, ему и возницей приходилось работать.

Как оказалось, с лошадьми он управлялся неплохо.

— Верхом ты держишься хорошо.

Рагна, впрочем, тоже. Он даже бросил такую короткую оценку, увидев, как Энкрид ведёт лошадь.

Верхом — хорошо?

Значит, всё остальное плохо?

Энкрид не придал этому значения и ответил:

— Ты только вперёд не лезь. Смотри на того, кто впереди, и повторяй.

За этим заблудшим ублюдком всегда нужен был глаз да глаз.

Аудин и Саксен к лошадям тоже привыкли, а о Крайсе и говорить нечего.

— Если не умеешь ездить, как посадишь позади себя леди?

Вот уж цель яснее некуда. Он, кажется, даже платил кроны дворянину, чтобы тот учил его верховой езде.

И, надо признать, больше всех походил на человека, который действительно умеет обращаться с лошадью.

Проблемой оставалась полувеликанша.

— Мне бы крепкую вьючную лошадь.

И она действительно выбрала себе крепкую вьючную лошадь.

Та была небыстрая, зато выносливая.

В последнее время торговля пошла в гору, и в Бордер-Гард потянулись самые разные товары.

Среди них попадались и верховые лошади.

Боевые кони — нет, до этого было далеко, но нескольких людей, умевших обучать лошадей, уже отобрали, чтобы наладить работу конюшни.

Благодаря этому впереди владения, точнее со стороны равнины Грин-Перл, на добром пастбище поставили частокол и начали выращивать лошадей.

Одной из наград за победу в прежней войне с Азпеном как раз и стало то, что Бордер-Гард прибрал к рукам ту часть равнины.

А если там разводить лошадей, станет возможно растить кавалерию.

В Бордер-Гарде и раньше были кони для гонцов да вьючные лошади. Просто теперь этим занялись всерьёз.

Так или иначе, несколько таких лошадей Маркус им выделил.

— Ты ведь понимаешь, что лёгкой прогулки не будет?

Маркус спросил об этом прямо перед их отъездом.

Энкрид кивнул.

Монстр-кентавр.

Перечислять, чем он опасен, можно было бесконечно.

Колония сама по себе опасна. Это ведь не просто кучка монстров.

Даже если речь всего лишь о гулях, раз они образовали колонию, значит, есть особая особь, которая ими ведёт. А особая особь среди монстров всегда угроза.

С кентаврами было ещё хуже: собравшись в колонию, они становились опаснее стаи гноллов.

У гноллов главная беда в том, что их число растёт с пугающей скоростью, но всё-таки они пехота.

Гноллов, несущихся в атаку верхом, Энкрид не видел.

Кентавр же по умолчанию сражается как всадник.

«А если они ещё и что-то вроде стратегии используют, всё совсем скверно».

Что получится, если отряд опытных кавалеристов начнёт применять тактику почти как люди?

Их будет больше пятидесяти — и уже станет не по себе.

Так что Бордер-Гард обязан был засучить рукава и помочь.

Тем более сейчас, когда как раз решалось, удастся ли по-настоящему открыть восточный торговый маршрут.

Да и нынешние лошади попали к ним именно по этому маршруту.

Впрочем, целей хватало и помимо этого.

Можно было заодно показать дружбу двух владений.

Мартай должен был стать плацдармом восточной торговли, а если с Востока вдруг начнётся захватническая война — ещё и первой, пусть минимальной, преградой на пути врага.

Для Бордер-Гарда это был веский повод сделать Мартай союзником и братским владением.

Но новость, которую они услышали сразу по прибытии в Мартай, приятной не была.

— Дунбакель ушла в лес и пропала.

А перед лесом, на равнине, стояла стая монстров.

Что тут скажешь — хоть за голову хватайся.

Им говорили, что беда в колонии кентавров. Только беда оказалась не в ней одной.

Это была не просто колония.

— Дерьмовое дело.

Так сказал Торрес, подходя к ним. Половина головы у него была туго перемотана бинтами.

Три дня подряд они сражались с монстрами.

Тяжело раненых хватало.

Погибших солдат — тоже.

Говорили, счёт шёл на десятки.

Зиммер тоже хромал.

— Вляпались по самое горло.

Так сказал бывший командир пограничной стражи, теперь ставший кастеляном.

Энкрид поднялся на крепостную стену и посмотрел на стаю монстров, расположившуюся в стороне.

Проблема в том, что кентавров больше сотни?

И это тоже проблема, но главная беда была в другом.

— Когда лидер орёт, все цепенеют.

Говорили, из-за этого Торресу и проломили голову. Одному пограничнику кентавр размозжил башку дубиной, и тот умер на месте.

Одних только погибших солдат — больше пятидесяти?

Энкрид не знал, сколько сейчас войск у Мартая, но удар явно был смертельный.

И даже это считалось удачей.

Сказали, всё обошлось настолько малой кровью лишь потому, что Зиммер и несколько лучших бойцов пограничной стражи сумели себя показать.

Энкрид было собрался расспросить подробнее и разобраться в обстановке, но передумал.

Значит, проблема — вон тот кентавр.

Лицо Энкрида, как всегда, оставалось бесстрастным.

О Дунбакель он особенно не думал.

Здесь поле боя.

«Люди убивают и умирают. С этим ничего не поделаешь».

Если это её предел — значит, так тому и быть.

Но вопрос всё равно остался.

«Почему?»

Разве она не могла сбежать, бросив солдат? Возможность у неё была, и не одна.

Среди тех, кто получил поручение, были братья Лучи и Ричи.

Память у Энкрида была превосходная, поэтому он знал имена почти всех солдат.

Он вместе с ними тренировался, вместе закалялся. А хорошая память сама собой цепляла имя к лицу и особенностям человека.

Так вот, эти двое солдат рассказали:

— Уйти она, по-моему, вполне могла.

— Ага, только не стала. Просто врезалась в них.

— Тогда я его впервые и увидел. Громадина раза в два больше остальных стояла и орала каким-то чудовищным воплем.

— Последнее, что я видел: инструктор Дунбакель уже уходила, но от его крика сорвалась с дерева и упала.

— Но если бы инструктор Дунбакель так не сделала, мы бы все сдохли. И владение пострадало бы куда сильнее — нападения никто не ждал.

Вот как.

Почему? Хотела спасти их? Заслужить славу защитницы владения?

Может, среди этих солдат был мужчина, на которого Дунбакель положила глаз?

Она ведь зверолюдка и к размножению относится серьёзно.

Энкрид оглядел солдат, но такая версия выглядела сомнительно. Трудно было вообразить, чтобы при виде этих лиц у кого-нибудь проснулось желание.

Тогда почему? Вот что ему было любопытно.

— Кий-йо-от!

Вдалеке от стаи кентавров отделилось с десяток тварей и пустилось вскачь.

Они не шли в натиск, а неслись поперёк поля и издавали боевой клич.

Похоже было на угрозу. Или на попытку спровоцировать.

То есть они сейчас пытаются напугать?

Именно так это и выглядело.

Самого Энкрида это не тронуло, но среди солдат пошло волнение.

Строй действительно дрогнул.

— Вот же сучьи ублюдки.

Торрес заскрежетал коренными зубами.

Судя по тому, что Энкрид уже услышал, до сих пор всякий раз после такого выезда, когда десяток кентавров орал перед строем, следовала атака всей стаи монстров.

Лидер кентавров оказался на редкость умелой тварью.

Одних коней-монстров было больше пятидесяти. Ещё он где-то подцепил трёх-четырёх гарпий — в небе висели грудатые чудовища.

И это было не всё. Псов с человеческими лицами, на глаз, набиралось больше трёх сотен.

Не обошлось и без наших верных друзей — гулей, которые каким-то образом всегда оказываются рядом с любой толпой монстров. Их тоже было несколько десятков.

Попадались и волчьи магические звери.

Надо же было суметь собрать столько тварей — да ещё таких разных — и не попасться раньше.

На самом деле ни Энкрид, ни владетель Мартая, ни Торрес об этом не знали, но один местный рейнджер понимал: в глубине Благодарного леса довольно опасно.

Он знал и то, что Благодарным этот лес стал лишь потому, что люди пользовались только его широкой опушкой да передними участками.

Рейнджер предполагал: часть монстров, пришедших с юга и затем исчезнувших, скорее всего, осела в глубине леса.

Раз у их вожака хватало ума, до поры он не лез в драку, а тихо выживал, охотясь на окрестное зверьё, пока не набрал численность.

Вот почему в Благодарном лесу в последнее время почти не встречали диких животных.

А если выйти из леса на северо-восток, там раскидывалось широкое пастбище.

На нём жили стада диких лошадей.

Лучшего места для стаи кентавров не найти.

Теперь, когда всё дошло до такого, это стало очевидно, но до случившегося никто бы и во сне такого не предположил.

Хотя сейчас знание уже ничего не меняло.

— Рем.

Энкриду было всё равно, бросятся твари в атаку или нет.

Бросятся — значит, он их убьёт.

Правда, лица у Торреса и кастеляна почернели от тревоги.

«Дунбакель тоже мертва?»

Пока Энкрид стоял, ненадолго уйдя в эту мысль, рядом заговорил Рем. Голос и вид у него были ленивые, праздные.

Он как раз закончил зевать и вытирал слезу, выступившую в уголке глаза.

— Я такое редко говорю.

— Редко?

— У той зверолюдки талант есть.

Талант? Легко ли услышать такое от Рема?

Энкрид подумал: нет, совсем не легко.

К слову, сам он от Рема ни разу не слышал ничего похожего на похвалу таланту.

Зато про тупость — сколько угодно.

— И что?

— А то, что так просто она не сдохла бы.

Рем каким-то чудом прочитал мысли Энкрида и заговорил именно о них.

— Хотя могла и сдохнуть.

Вот же ублюдок, не мог на одном закончить. Он захихикал, и в этом смехе шевельнулось что-то похожее на убийственное намерение.

Энкрид не считал, что успел сильно привязаться к Дунбакель.

Но она всё же была бойцом его отряда.

А значит...

Похороны он ей устроит. Из крови, мяса и голов монстров.

Рем, наверное, думал примерно так же.

Энкрид начал решать, как им сражаться. Мысли крутились быстро, одна цеплялась за другую.

Драться верхом — исключить.

У Мартая была какая-то часть кавалерии, но...

— Не годится. Стоит этой твари один раз заорать — и кони разбегаются. Многие прямо на месте каменеют. В первом бою мы из-за этого половину кавалеристов потеряли.

Тогда прикрыться пехотой?

Штурмовая пехота, которой гордился Мартай, была лёгкой, а основным оружием служили длинные копья и щиты.

Сработает ли это против кентавров?

Нет. Это уже доказали.

Для начала надо было хотя бы разобраться с напором лидера. Один чудовищный вопль — и все цепенеют.

Почти мошенническая способность.

— Я уже запросил подкрепление из центра. Нужен хотя бы полурыцарь.

Опыт у кастеляна был большой. Не зря прежде он стал командиром пограничной стражи.

Он вынес такой вывод.

Противник использовал что-то похожее на «Волю». Среди лидеров монстров изредка встречались такие твари.

Кто-то называл это «напором», кто-то — «убийственным намерением», а кто-то — «страхом».

Вот как.

Энкрид выслушал и это.

Потом он подумал, как выманить скачущую тварь, и позвал Крайса.

— Глазастик.

— Да?

— Если он верхом удерёт, будем за ним гоняться до бесконечности.

Думать головой не было сильной стороной Энкрида. Крайс даже не сделал вид, что долго размышляет.

— Может, просто сразиться?

— Что?

— Вы же говорите, с этой тварью уже несколько раз дрались. Если они применяют что-то похожее на стратегию, значит, у них есть разум. Тогда они сейчас боятся? По-моему, нет.

— Кий-йо-йо-йо-от!

Десяток кентавров снова взвыл, вошёл в дальность стрельбы и тут же вышел обратно.

Несколько лучников дёрнулось, но стрелы они не пустили.

Опыт уже был. Стреляй не стреляй — в этих не попадёшь.

— Значит, если просто рвануть вперёд и напасть, они ответят тем же. Вот и всё.

Так? Энкрид опасался, что противник убежит, а Крайс сказал, что тревога пустая.

«Но почему я вообще начал с мысли, как поймать убегающего?»

Энкрид проследил собственную цепочку рассуждений.

Почему так?

Потому что победа казалась очевидной.

Полурыцарь нужен только потому, что в крике этой твари что-то примешано.

Что-то, вызывающее ужас.

А значит, достаточно не испугаться.

Энкрид уже пережил давление и познал отказ.

С тех пор как нечто бесформенное, созданное «Волей», вошло ему в грудь, он не чувствовал угрозы.

— Тогда выйдем?

— Что?

— Куда?

Кастелян и Торрес отреагировали на слова Энкрида одновременно.

— Драться.

Так ответил Энкрид.

— Ты вообще слышал, что тебе сейчас говорили?

— Умереть решил? Надо ждать подкрепление. Хотя бы пока не подойдёт отряд из Бордер-Гарда.

Сначала сказал Торрес, за ним — кастелян.

Они не знали Энкрида. Отказ он освоил уже после того, как они уехали.

— Крайс.

Вместо долгих объяснений Энкрид позвал того, кто мог говорить за него.

— Дело плохо. Их стало больше, чем раньше, верно? Скорее всего, они собирают всех окрестных монстров, каких только могут. У лидера с самого начала черта полководца. Это самая опасная разновидность монстра. Чем больше времени пройдёт, тем хуже будет нам. Поэтому лучший выход — пока можем, срезать лидеру голову.

Крайс провёл ребром ладони у себя по шее.

— Стоит приблизиться к нему — и тело сразу цепенеет!

Торрес выкрикнул это раздражённо. Если бы не это, он и сам не стал бы их останавливать.

— Да нормально всё будет. Ну вы и тревожный. Лучше постарайтесь не дать тем психованным монстрам и магическим зверям вас продавить.

— Прежде чем говорить «продержитесь», Рем, сам тоже помоги.

— Хо-хо, брат, я тоже пойду с вами.

— И я пойду.

Рем хлопнул Торреса по плечу, Энкрид в ответ обратился уже к Рему, а следом заговорили Аудин и Тереза.

Торрес смотрел на них и не понимал, что вообще происходит.

Они что, всем скопом не ту траву пожевали?

Нет, они и так были психами. Потому их и называли Безумной ротой.

И тут Торрес внезапно проникся уважением к Маркусу.

«Он что, просто поверил этим ублюдкам и отправил их на поле боя?»

Им говорят, что это угроза, а они и слушать не хотят.

С ума сойти можно. И всё же остановить их он не мог.

Да они бы и не послушали.

— Кий-йо-йо-от!

И, главное, Крайс был прав.

Придёт ли подкрепление из центра?

Скорее всего, нет. Торрес не знал, что творится там, но, похоже, центральные земли столкнулись с делами куда сложнее здешних.

Слухи о том, что какая-то гильдия убивает дворян королевства, уже докатывались до севера.

— Идём.

Так Энкрид повёл Безумную роту вниз, к подножию крепостной стены.

Шёл он спокойно, неторопливо. Будто снаружи вовсе не орала стая кентавров.

Крайс остался наверху, и Торрес, словно наполовину обессилев, спросил:

— А ты с ними не идёшь?

Крайс посмотрел на него так, будто услышал несусветную глупость.

— Зачем мне? Вы предлагаете мне идти умирать? Зачем выходить, когда есть безопасная стена?

А они тогда что?

Торрес очень хотел спросить именно это, но рот открывать не стал.

Ответ и так был ясен.

— Ну, командир есть командир.

Наверняка прозвучало бы что-нибудь в этом духе.

— Ладно. Тогда и мы пойдём драться.

Боевой дух провалился до самого дна, но напряжение вдруг лопнуло, будто из бурдюка выпустили воздух.

И это даже помогло.

Иногда лучше, чтобы солдаты стояли ошарашенные, чем чтобы их добивало падение духа.

— Все войска, выступаем!

Торрес был будущим командиром пограничной стражи.

Сейчас он командовал всеми войсками.

Владением управляли раздельно: кастелян — как кастелян, командующий — как командующий.

Когда Торрес вышел с перемотанной бинтами головой, монстры уже бросились вперёд, и впереди мчались псы с человеческими лицами.

До этого несколько раз всё шло по одному и тому же ужасному сценарию.

Они рубили и сдерживали тех, кто рвался вперёд, а потом появлялся лидер и издавал чудовищный вопль. Стоило этому крику сковать союзников, и поражение становилось почти неизбежным.

«Вот так сражаться нельзя».

Но и просто держаться дальше тоже было невозможно.

Крепостная стена Мартая изначально не предназначалась для серьёзной обороны.

Если стена рухнет, начнётся резня.

Да и сейчас они держались на грани.

— Покажите доблесть Востока!

Зиммер силой подхлестнул почти исчезнувший боевой дух.

А впереди Рем, уже вырвавшийся дальше всех, размахивал топором.

И началось.

Будто это было самым естественным делом на свете, перед ними развернулось кровавое пиршество резни.

Такой картины Торрес ожидал.

В конце концов, это Безумная рота.

Проблемой был только лидер.

И всё-таки то, что происходило у него на глазах, не могло не радовать.

От одного вида будто становилось легче дышать.

На поле боя, где убивают и умирают, такое чувство выпадает нечасто.