Глава 237 — Кто такой рыцарь?

«Это не спарринг».

Это было предложение. И приглашение на службу.

«Что-то часто в последнее время такое случается».

Маркус ведь тоже говорил.

«Предлагал стать командиром батальона».

Тогда Энкрид отказался.

А теперь вот — рыцарь.

Энкрид посмотрел на мужчину перед собой.

На дворянина Наурилии тот явно не походил.

И что? Разве это проблема?

Нет. Совсем нет.

Да родись человек хоть в Наурилии — что знают о короле и дворянах те, кто вырос в глухой деревне?

Лучше всех для них тот, кто не даёт им голодать и не мучает.

Короля большинство таких людей за всю жизнь ни разу не видело. Они привыкли считать королём лорда, который правит их округой. В такой деревне Энкрид и родился, в такой вырос.

Верность стране в нём не горела ярким пламенем.

Так что молчал он сейчас не из-за преданности Наурилии.

И не потому, что ему претило принимать чужую помощь.

Без советов и поддержки он бы не дошёл туда, где стоял сейчас.

За это Энкрид был благодарен Рему, Аудину, Рагне и Саксену. Даже Крайсу — и тому тоже.

Но всё это было отдельно. А предложение, если честно, сбило весь настрой.

Будто сердце, ещё недавно бешено колотившееся, разом остыло.

Он вышел сюда потому, что думал: сейчас увидит, на что способен этот мужчина, увидит настоящий бой.

Потому и не обратил внимания на хлещущий дождь.

— Ты даже не сказал, откуда ты. С чего мне идти за тобой?

— Не пожалеешь.

Глаза мужчины блеснули. Он сам искренне верил в то, что говорил, — это читалось сразу.

Энкрид знал: даже если у собеседника нет дурного умысла, это ещё не значит, что предложение пойдёт ему на пользу.

И случайно брошенный камень убивает лягушку.

Неважно, с добром его бросили или со злом; хотели ли отогнать змею, подползшую сбоку, или целились прямо лягушке в голову. Камень остаётся камнем.

И главное…

«Я вообще хочу вступать в рыцарский орден?»

Энкрид на миг поднял глаза к небу и спросил себя об этом.

Ливень не собирался стихать ни сегодня, ни завтра.

Для осеннего дождя — слишком уж лютый.

Ответ пришёл быстро. Тут нечего было долго взвешивать.

Стать рыцарем и вступить в рыцарский орден — разные вещи. Так было с самого начала.

Можно восхищаться Красными Плащами, но не обязательно бросать всё, лишь бы самому надеть такой плащ.

Сейчас ничего не изменилось.

— Отказываюсь.

— Отказываешься? Если дело в том, что я не назвал, кому служу, подумай ещё раз. Никто не откроет тебе дороги лучше, чем я сейчас. Особенно если ты хочешь подняться ещё выше. Для этого нужно идти туда, где собрались люди соответствующего уровня.

Можно ли стать рыцарем, только вступив в рыцарский орден?

Нет. Но шанс там выше.

До так называемого рыцарского уровня доходят и среди наёмников, и среди разбойников.

И всё же больше всего рыцарей выходит именно из рыцарских орденов.

Как минимум возможностей там больше.

Для солдата без роду и племени, служащего в пограничном владении, это и правда было похоже на верёвку из чистого золота — на настоящий шанс.

— Это место лучше Ордена Красных Плащей. Ручаюсь.

Рапирист повторил ещё раз, но Энкрид так и не кивнул.

«Рыцарский орден, значит».

Да, возможно, это был шанс.

Но сможет ли он обрести такую силу лишь потому, что будет снова и снова тратить время на закалку и обучение? Лишь потому, что окажется в рыцарском ордене? Дойдёт ли туда, куда хочет? Станет ли рыцарем?

Энкрид оглянулся на путь, который прошёл. Разбор боя давно стал частью его самого. И что было на этом пути?

Что привело его сюда?

Лучшие условия, поданные на блюде и избавляющие от всех тревог, ему были не нужны.

К тому же…

«Я ещё не видел предела моих парней».

Он взял у них многое и благодаря этому стал нынешним собой. Значит, отвернуться от них тоже не мог.

Он уже собирался снова произнести отказ, когда услышал:

— Знаешь, что у эльфийки трогать нельзя ни в коем случае?

Откуда она взялась?

Даже обострённые чувства Энкрида до самой её реплики улавливали лишь смутное присутствие.

Голос эльфийки-командира роты прозвучал раньше, чем Энкрид успел отказать.

Похоже, она успела умыться: лицо стало свежее, чем прежде. И одета была уже не по-служебному: длинные рукава, лёгкая рубашка, такая тонкая, что ветер шевелил ткань.

Следом раздалось:

— Жениха.

Это был Саксен. Он что, ответил на вопрос эльфийки?

И что они оба там делают?

Энкрид и рапирист одновременно повернули головы.

— Верно. Жениха. Знаешь, что бывает, если без спроса трогать жениха эльфийки?

— Смертная казнь, не?

Показался и этот ублюдок Рем.

А ведь вёл себя так, будто из жилья носа не высунет.

— Господи, о Отче. Вновь молю Тебя: не отнимай у меня моего маленького и драгоценного командира роты.

Аудин тоже вынырнул — с молитвой.

И давно они тут глазеют?

Они стояли в стороне тренировочного двора.

Вокруг Аудина собрались все: сам молящийся Аудин, Рагна с тихо сияющими глазами, Рем, хищно ухмыляющийся и источающий убийственное намерение, рядом — Саксен.

У ног Саксена сидела Эстер, а рядом вышла зверолюдка с золотыми глазами.

— Если пойдёшь, я пойду с тобой.

Это сказала Дунбакель. Она всегда говорила прямо и всерьёз. Значит, куда бы ни отправился Энкрид, она пойдёт следом.

Эльфийка-командир роты стояла чуть в стороне от остальных и смотрела прямо на Энкрида.

Последней, похоже, вышла Фин; Энкрид услышал, как она ворчливо бросила:

— Говорили же, просто посмотрим. Ну так что, пойдёшь?

Последний вопрос был уже к нему. Энкрид почесал затылок.

Если подумать, он ничего особенного для них не сделал, а они всё равно вышли ради него. Сражались рядом, учили его, оставались с ним до сих пор.

«И что я такое?»

Что такое рыцарь?

Тот, кто хранит честь, — верил Энкрид.

Что такое рыцарь?

Тот, кто держится своих убеждений, — верил он.

Что такое рыцарь?

Тот, кто восстанавливает справедливость, — верил он.

Такой рыцарский кодекс Энкрид признавал, ему следовал и таким рыцарем хотел стать.

Для него это и было честью, убеждением и справедливостью.

А долг перед этими людьми был равен всем трём.

— Если не собираешься драться, уходи. В твой рыцарский орден я не вступлю.

Путь к рыцарству Энкрид уже выбрал.

Здесь. На этом месте. Из настоящего — к следующему шагу.

— Ну, если бы ты сказал, что идёшь, я, конечно, останавливать не собирался.

После его слов Рем сморозил полную чушь. Если не собирался останавливать, зачем вообще сюда притащился?

— Хм. Я лучше.

Рагна внезапно выдал непонятно что.

— Я лучше любого рыцарского ордена. Вот что я имею в виду.

Потом добавил. Слова прозвучали высокомерно, даже безумно самонадеянно, но Энкрид знал гениальность Рагны и возразить, по правде говоря, не мог.

Аудин лишь мягко улыбался.

— Это выбор брата.

А ведь только что молил Бога, чтобы у него никого не отнимали.

И всё же, скажи Энкрид, что уходит, эти люди приняли бы его решение.

Удивительные они были.

Но решение принято, выбор сделан, и оглядываться он не собирался.

Таким человеком был Энкрид.

Кра-а-ах!

Снова грянул гром. Синяя молния прорезала небо над головой и осветила всё вокруг.

Рапирист, долго смотревший Энкриду в глаза, кивнул.

— Похоже, ты не передумаешь.

Он признал поражение. Рапирист отряхнул руки. Он странствовал по континенту, разыскивал многообещающих людей и приводил их в свой дом.

Обычно он бы назвал, кому служит.

Но…

«Он всё равно откажется».

Поэтому и не назвал. Скорее всего, даже имя ордена ничего бы не изменило.

Может, всё-таки сказать? На всякий случай?

Бессмысленно. Среди всех, кого он видел, дарование у этого человека было самым жалким, но с самого начала рапирист высоко оценил именно его взгляд.

Разве не поэтому он хотел забрать Энкрида?

Правда, тогда его заинтересовал не меч, а кое-что другое.

— Остерегайся Ласточкина Ножа. Он не из тихих.

— Понял.

Энкрид кивнул.

— Не злоупотребляй Волей. Если ребёнок, который только научился ходить, начнёт бегать без отдыха, у него и колени, и лодыжки развалятся. Сначала укрепи лодыжки, а потом уже беги.

— Так и сделаю.

Хороший совет. Дельное добавление.

— Тогда я ухожу. Не знаю, доведётся ли ещё встретиться.

До странного честное прощание.

— Ещё увидимся.

Энкрид ответил ему в тон.

Рапирист развернулся. Спарринга так и не случилось.

И это было чертовски досадно.

— Жалеешь, что сейчас не подрался?

Рем ткнул прямо в больное место. От досады Энкрид тут же направил на него свой боевой дух.

— Раз уж всё равно промокли?

— Ну, чёрт, ладно. Только сразу говорю: как раньше поддаваться уже не выйдет.

— Я ни разу тебе не поддавался.

— Это-то само собой. Вот же язык у этого засранца.

В дождливой ночи Энкрид встал с мечом в руке. Рем напротив вытащил топор.

Между ними хлестали струи дождя, но оба плевать хотели и на темноту, и на ливень. Они бросились друг на друга.

В итоге Энкрид снова проиграл.

— Теперь правда не могу поддаваться.

Так сказал Рем, стоя под дождём.

Оба всё же держали себя в руках, поэтому до крови не дошло.

«Рем…»

Он мог подняться выше. В нём чувствовалось что-то, будто он сам себя ограничивал.

Энкрид это ощущал, но спрашивать не стал.

Рем сам разберётся.

Энкрид лишь решил для себя: если верность этим людям велит остаться здесь, он сохранит эту верность — по своим убеждениям, справедливости и чести.

— И что теперь? Один топор сломан.

Меч Энкрида был прочен. Удар, нанесённый всерьёз, расколол одно лезвие топора.

Рем использовал это как приманку и решил исход схватки.

— А ты разве не собирался купить мне новый?

— У меня кроны нет.

— У меня тоже нет.

В последнее время Энкрид слишком щедро отсыпал Крайсу за его редкие полезные поступки.

Даже на один доспех крон не было.

Да и вообще ни Энкрид, ни Рем не были людьми, которые умеют бережно копить кроны и с умом их тратить.

Их взгляды сами собой повернулись к жилью.

— Эй, Глазастик.

Нет крон — значит, надо потрясти Глазастика Крайса.

Рем пришёл именно к такому выводу, и Энкрид его не остановил.

— Воля для вас только начинается.

Это сказал Рагна, наблюдавший за спаррингом.

Удивительное дело: этот ленивец не только выполз посмотреть, но ещё и мокнул под дождём.

У самых ног промокшая насквозь Эстер прыгнула Энкриду на руки.

— Знаю.

Он уже почувствовал и понял, поэтому знал.

Энкрид как раз выбирал, идти ли снова в купальню или кое-как ополоснуться и лечь спать, когда раздалось:

— Господин командир отдельной роты!

Крик донёсся от входа в казармы. Была уже глубокая ночь, а какой-то солдат искал его.

Все повернулись туда.

Даже Рем, который уже успел зайти в жильё и приняться мучить Крайса, снова вышел наружу.

— Ну что такое, вы же все мокрые. Хоть бы вытерлись, прежде чем заходить.

Сквозь ворчание Крайса прозвучало:

— Дело дрянь!

Солдат искал Энкрида.

И что ещё стряслось?

* * *

К уходящему рапиристу присоединились его спутники.

— Зря только ходили.

Ещё и язвит.

— Зато было интересно.

— Вы уверены? А того парня так и оставите? Он там что-то мутил.

У каждого из них были свои сильные стороны. Один из них говорил о том самом безумце по прозвищу Ласточкин Нож.

Рапирист скользнул ладонью по подбородку.

Привычка осталась, хотя усов уже не было.

— Сам разберётся.

Это и не его дело. К тому же Энкрид не из тех, кто попадётся какому-то Ласточкину Ножу.

«Хотя башкой он по-своему шевелит».

— Так это правда?

Спросил подчинённый. Рапирист без колебаний кивнул.

— Такого таланта даже моим глазом не разглядеть.

Высшая похвала.

На самом деле Энкрид дошёл до этого, сдыхая снова и снова, но им-то откуда было знать?

— О-о.

Подчинённый удивился. Из уст его начальника такое услышишь нечасто.

— И куда теперь?

— Возвращаемся. В Империю.

После слов рапириста лица подчинённых просветлели.

Наконец-то возвращение.