Глава 94 — Без названия

— «Друг»? Ты называешь это дружбой?! Хайде, ты как была глупой, так и осталась! Да она держалась возле тебя только потому, что ей было что с тебя поиметь!

— Вовсе нет, Ваше Величество. Людовика... нет, покойная императрица, она действительно...

— Ой, маркиза Нойванштайн, послушай же меня! Разве это укладывается в голове, чтобы дочка простого барона прилипла к дочери графа и вела себя так, будто они одного сословия?!

— Кажется, вы забываете, Ваше Величество, но я сама из семьи баронов и...

— Это совсем другое! Ты тоже ведешь себя дерзко, но есть огромная разница между чувством собственного достоинства и наглостью, когда лезешь не в свое дело!

— Вы, безусловно, правы, но раз они были близки с самого детства, значит, на то были свои причины?

— Какие там причины! Это всё потому, что Хайде была болезненной и замкнутой, вот она и воспользовалась её одиночеством!

Хайде лишь ответила на это понимающей, отрешенной улыбкой — она была слишком привычна к подобным вспышкам, что заставило Элизабет от ярости сверкать синими глазами еще пуще.

— В любом случае, у моего брата явно было что-то не в порядке с глазами — как можно было потерять голову от такой девицы, на которую и смотреть-то не на что...

— Кхм... Кажется, вы снова забываете, Ваше Величество, что её лицо — это моё лицо...

— С кем ты себя сравниваешь! Даже если вы и похожи, ты в сто, в тысячу раз лучше, так что не переживай!

Не знаю, стоит ли это воспринимать как комплимент. Поняв, что ляпнула лишнее, я почесала затылок и судорожно попыталась придумать тему для разговора.

— Поздравляю, тетушка.

О, вспомнишь лучик, вот и солнышко? Пока я в смущении разглядывала кончики своих туфель, Хайде с улыбкой посмотрела на сына, а Элизабет, издав нечто похожее на вздох, кивнула своему единственному племяннику.

— Ну надо же, какое искреннее приветствие. Впервые за столько лет наш племянник сам пришел поздороваться. Не припомню, когда это было в последний раз.

— На самом деле это случалось довольно часто. Просто у вас, кажется, память ухудшается.

— Всё такой же дерзкий, как и раньше. Мой брат, который был мастером на все руки, в воспитании детей явно потерпел крах.

— Я же изгой, тетушка. Вы и сами знаете.

Вспыльчивость — это фамильная черта Нойванштайнов, а ирония — Нюрнбергов? Видеть, как герцогиня коротко вздыхает, было немного жаль. И почему эти двое, перестав язвить друг другу, внезапно уставились на меня? Видимо, ждут, что я вмешаюсь, но если обычно я бы нашлась, что ответить, то сейчас я чувствовала себя до ужаса неловко!

— Леди Нойванштайн. Позволите пригласить вас на танец?

Несмотря на моё состояние, в котором я тонула, Нора, невозмутимый как скала, протянул мне руку. Я не смогла отказать и вложила свою ладонь в его. Я спиной чувствовала, как Элизабет сверлит меня взглядом за то, что я её «бросила», но ничего поделать было нельзя. Немного жаль Хайде, которой придется в одиночку терпеть её нрав, но отказываться от танца рыцаря — не в правилах леди!

Так я оказалась в центре танцующих пар вместе с Норой, кожей чувствуя завистливые взгляды незамужних барышень, и глупо кашлянула.

— Кхм, кажется, мы танцуем впервые.

Я ляпнула это, чтобы сгладить неловкость, но Нора лишь игриво улыбнулся:

— Для меня это тоже первый раз, когда я приглашаю кого-то на танец.

Какая честь. Впрочем, моё фиолетовое платье вдруг показалось мне каким-то грубым. Стоило нарядиться во что-то более яркое. ...Нет, с каких пор меня вообще волнует, что думает Нора?!

Музыка сменилась с медленной на быстрый вальс. Я почувствовала, как рука, сжимающая мою талию, напряглась. Почему у меня вдруг побежали мурашки по спине?

— Кхм, ну, твой первый танец был бы гораздо уместнее с кем-то из твоих ровесниц.

— Кто сказал? Что это было бы «гораздо уместнее»?

— Даже если никто не говорил, это и так очевидно.

— Вы тоже моя ровесница. Кажется, вы иногда забываете свой возраст.

...Даже если это так, я — вдова. Моя ситуация совсем иная, чем у свежих, только что вышедших в свет барышень. Вокруг полно красавиц с куда лучшим положением и приданым, чем у меня. Так почему он из всех выбрал меня и сейчас смотрит на меня с таким выражением? Взгляд, полный жажды... если бы я не знала лучше, я бы назвала это томительным вожделением...

Моё дыхание участилось, сердце забилось в бешеном ритме. Кажется, все мои попытки стереть из памяти воспоминания того дня были напрасны.

Всё нахлынуло разом: тот взгляд, которым он смотрел на меня, когда я сидела у него на коленях, вся в крови моего отца, и те слова, что он шептал мне на ухо... В тот день я была не в себе. Но сейчас — сейчас моё сознание было ясным как никогда. Но почему... почему, стоя рядом с Норой, я чувствую себя кем угодно, только не самой собой?

— Ты в порядке?!

Ох, какой позор! Я, которая так гордилась своим умением танцевать, вдруг запнулась и чуть не отдавила Норе ногу. Черт, такая неловкость — это совсем не в моём стиле!

К счастью, в этот момент прозвучал хлопок, он подхватил меня за талию, поднял в воздух и плавно опустил. Когда мы снова закружились, глядя друг другу в глаза, мне показалось — или в его синем взгляде действительно плещется озорство?

— Так вы тоже совершаете ошибки.

Я чувствовала, как моё лицо заливается краской и становится красным, как спелая сладкая картошка. Вот же паршивец, вздумал над взрослой женщиной издеваться!

Но именно в этот момент...

— Пора меняться партнерами, не так ли?

Стоило раздаться этому до боли знакомому голосу в самый неподходящий момент, как улыбка на лице Норы мгновенно испарилась, будто её и не было. А я поймала себя на чувстве, похожем на раздражение пополам с сожалением. Не знаю точно, о чем я жалела, но появление наследного принца в такой ситуации — это, мягко говоря, ставило в тупик.

— Ваше Высочество?

— Маркиза, вы сегодня ослепительны. Сейчас очередь менять партнеров, не желаете ли подарить и мне танец?

Нарушать этикет и отказывать ему здесь и сейчас не было никакой нужды. Однако прежде чем я успела что-либо ответить, Нора резко притянул мою руку, которую всё еще держал, к себе и выдавил ледяным голосом:

— Поищите в другом месте.

Услышав этот грубый и решительный отпор, Теобальд широко распахнул свои золотистые глаза, но тут же ответил своей фирменной добродушной улыбкой.

— Но я тоже хочу станцевать с леди Нойванштайн.

— Разве у Вашего Высочества нет дел поважнее? Например, с принцем Ретраном.

Хм. Что касается этого вопроса... Прошло уже несколько дней с тех пор, как герцог намекнул мне об этом, но Теобальд до этого самого момента и носа не показывал. А теперь...

— Мне с братом? Не знаю, о чем ты, но у меня есть разговор к маркизе, причем с глазу на глаз.

— Не знаю, какие коварные замыслы вы снова вынашиваете, но вам лучше поискать другую компанию. Это в ваших же интересах.

— Коварные? У меня? А вот ты сам смотришь на леди Нойванштайн так, будто сожрать её готов.

Теобальд ответил с вызывающей невозмутимостью и многозначительно посмотрел на меня. Я чувствовала себя крайне неловко. В обычное время я бы спокойно пошла за ним, чтобы послушать, что он скажет, но сейчас мне этого совершенно не хотелось. Казалось, если я соглашусь, то это будет своего рода предательством по отношению к Норе...

— О-о, вот вы где, моя прекрасная матушка! Как насчет танца с самым красивым сыном в мире?

О-о, а вот и наш старшенький, на которого всегда можно положиться! Благодаря Джереми, который вовремя появился и решительно перехватил мою вторую руку, и лучезарно улыбающийся Теобальд, и Нора, готовый растерзать принца на месте, в одно мгновение застыли с одинаково ошарашенными лицами — как собаки, упустившие дичь. Хе-хе, не зря говорят: против детей не попрешь.

— С чего это ты вдруг решил потанцевать? Раньше ведь терпеть этого не мог.

— Когда наш опекун в беде, станцевать один танец — сущий пустяк.

Ой, посмотрите на него. Какой всё-таки молодец. В общем, сегодня я, кажется, побила рекорды: сначала первый танец с Норой, а следом и первый танец с Джереми.

Несмотря на свою нелюбовь к танцам, Джереми двигался вполне сносно, и я наконец-то смогла расслабиться и довериться мелодии. А ведь это совсем не плохо.

— Эй! Тот, кто терпеть не мог танцы, что-то задумал! Я тоже хочу! А-а, Шури-и, потанцуй и со мной тоже!

Когда танец закончился и я направилась выпить чего-нибудь прохладительного, нас быстро нагнал Элиас. Я виновато улыбнулась.

— Позже. Сейчас я просто умираю от жажды.

— Ва-ау, опять дискриминация!

Похоже, вопли о дискриминации — это его визитная карточка. С тех пор как он сдружился с Ретраном, это стало проявляться еще ярче. В любом случае, в горле пересохло, а в голове был беспорядок, так что я взяла бокал фруктового вина и вышла на тихий балкон. Джереми последовал за мной.

Дул прохладный раннеосенний ветер. Сад внизу уже окрасился в золотые тона, а сторожевые псы с понурыми ушами виляли хвостами, прохаживаясь между гвардейцами, которые несли службу даже в такой праздничный день.

— О чем ты снова так думаешь?

Удивительно, какой он всё-таки проницательный. Когда я неловко усмехнулась, Джереми оперся одной рукой на перила и улыбнулся в ответ. А затем вдруг внимательно всмотрелся в моё лицо ставшим неожиданно острым взглядом.

— Тебя что-то гложет?

— Неужели я так выгляжу?

— Ну, скажем так, ты кажешься озадаченной. Это из-за того кардинала? К счастью, сегодня его не видно.

Я покачала головой. Вопрос с кардиналом Ришелье всегда висел над душой, но сейчас причина моей задумчивости была явно в другом.

— Джереми... Послушай, как бы ты отнесся к тому, если бы я начала с кем-то встречаться? Ну, чисто теоретически.

Стоило мне осторожно спросить об этом, как золотистые брови парня тут же поползли вверх. Ну конечно...

— С чего вдруг такие разговоры? Тебя так беспокоят последствия суда?

— Нет, дело не в этом. Просто в жизни всякое бывает. Я вдруг вспомнила, как ты давным-давно говорил мне, что не против моего повторного брака...