Глава 90 — Без названия

***

— Зачем фехтовальщику бег?

— Выносливость — это фундамент любого боевого искусства. Ваше Высочество, вы физически слишком слабы, и если начнете махать мечом с первого же дня...

— Но я ведь неплохо стреляю из лука, значит, силы в руках достаточно? Может, начнем хотя бы с самых простых упражнений...

— Стрельба из лука и владение мечом — это абсолютно разные вещи. Я понимаю ваше желание поскорее взять в руки клинок, но если вы начнете бездумно им размахивать в вашем нынешнем состоянии, то потом несколько дней будете пластом лежать.

— Ну, но всё же...

— Хватит ныть, бегом марш. Пять кругов.

Услышав этот беспощадный приказ, не терпящий возражений, пятнадцатилетний принц больше не решился жаловаться и припустил по идеально вымощенному плацу гвардии. Джереми, который со скрещенными на груди руками и весьма серьезным видом наблюдал за этой картиной, наконец не выдержал и прыснул.

— Аж детство вспомнилось. Когда я только начинал учиться, меня тоже гоняли. Ну и как тебе роль наставника принца?

— Еще чего, какой я ему наставник. Сдалось мне это... Я просто решил немного помочь.

— Ну, в любом случае, он на удивление покладистый. Вот бы мой братец вел себя так же мило.

— Если твой рыжий жеребенок вдруг станет покладистым, на это будет больно смотреть.

— И то верно. Слушай, а ты ведь знаешь про «Безмолвного колокола»?

Из-за этой внезапной смены темы Нора, который до этого задумчиво наблюдал за запыхавшимся Ретраном (тот едва одолел два круга), тут же нахмурился.

— А есть те, кто его не знает? С чего вдруг такой вопрос?

— Ты знаешь о нем что-нибудь эдакое? Лично о нем.

— Ну, только то, что всем известно: его рот на замке, и он — элитный кардинал, любимчик Папы, несмотря на молодой возраст. А что? Это он затеял тот фарс с судом?

— Точно пока не скажешь, но судя по тому, что он заявлялся к нашей Шури, тип он крайне подозрительный.

— Что? Когда это?

— Пока мы были встречались с наследным принцем. Шури не вдавалась в подробности, что именно он там плел, но по ощущениям — именно он стоит за всей этой историей. Хоть я и не пойму, зачем ему это.

Зачем... Нора потер подбородок, погрузившись в раздумья. В памяти внезапно вспыхнул эпизод с бала в честь годовщины основания империи: тот самый молодой кардинал, который о чем-то долго беседовал с Шури в бальном зале.

Джереми, судя по всему, неверно истолковал молчание друга. Молодой лев с опаской подошел поближе и, заглядывая Норе в лицо, вкрадчиво пробормотал:

— Да я просто спросил, думал, вдруг ты знаешь больше. Тебе вовсе не обязательно пересиливать себя и расспрашивать отца. Хотя он оказался на удивление гибким человеком...

— Заткнись, придурок! Я и так с ума схожу, пытаясь понять, что он задумал!

— Ой, напугал. В смысле? Что значит «что он задумал»?

— То и значит! Он делает то, чего никогда раньше не делал, — вот что подозрительно! Глядя на то, как он обошелся с этой птицей... я уже думаю, не наглотался ли он каких-то трав или, может, у него маразм начался раньше срока! Черт возьми, сегодня утром он со мной поздоровался! Представляешь?! Я просто шоке! Что за игру он ведет?!

Вообще-то, когда отец желает сыну доброго утра, это сложно счесть признаком маразма или коварным планом. Но Джереми, вместо того чтобы указать на это, решил извиниться за то, что затронул больную тему. По крайней мере, попытался.

— В связи с этим, я сегодня, пожалуй, останусь у вас.

Услышав это от Норы, который только что скрежетал зубами, сверкая яростными синими глазами, Джереми, естественно, тут же скривился.

— Чего? Эй, наш дом тебе что, приют для беженцев? Ты и у себя-то с отцом вряд ли часто пересекаешься...

— Как думаешь, благодаря кому ваш дом до сих пор остается вашим домом?

— Что?..

— В том, что прекрасная леди, которая хоть как-то поддерживает уют в вашем зверинце, сейчас находится в добром здравии и на своем месте — во многом моя заслуга. И ты хочешь, чтобы я позволил тебе спокойно вернуться и вовсю любезничать с нуной в одиночку? Ну уж нет, и не надейся. Только через мой труп.

Джереми какое-то время просто тупо смотрел на Нору, окончательно выпав в осадок. Что этот придурок только что ляпнул?

Можно сказать, что со времен Священного суда эта тема всплыла между ними впервые. Из-за обилия насущных проблем обе стороны негласно объявили некое подобие перемирия. Но теперь...

— Брат, ха-а-а, брат Нора!.. Ха-ха... Я... пять кругов, всё!..

Если бы в этот момент к ним не подбежал полуживой Ретран, чьи круглые глаза сияли от восторга и надежды, эти двое рыцарей, вероятно, продолжали бы свою немую дуэль взглядами до самого заката.

Пока Нора одаривал кузена доброжелательной улыбкой, Джереми выдавил пару приветственных слов принцу, развернулся и вихрем покинул плац.

Неизвестно, какие замыслы таит в себе этот волчонок, но Джереми твердо решил: нужно поскорее вернуться и быть рядом с мачехой, которая наверняка сидит дома и ни о чем не подозревает, невинно хлопая глазами.

С этой мыслью он прибавил шагу, но вскоре его путь преградил человек, встрече с которым он был совсем не рад. Говоря точнее, Джереми попытался было обойти его стороной, но тот — а он, как ни крути, по статусу стоял гораздо выше — первым помахал рукой и бесстыдно завел разговор. Как тут проигнорируешь?

— Не ожидал встретить тебя здесь.

— ...Взаимно. Кстати, Ваше Высочество, когда вы с братом планируете навестить мою мать? Вам стоило бы сделать это сегодня, и как можно скорее.

Теобальд на мгновение замер от этой едкой и язвительной подначки, но тут же снова расплылся в своей безупречной улыбке. Джереми поймал себя на мысли, что не будь этот человек наследным принцем, он бы с удовольствием растянул ему эту улыбку до самых ушей.

— Послушай, а тебе не кажется всё это забавным?

— Ваша физиономия, Ваше Высочество, не вызывает у меня ни малейшего веселья.

— ...Похоже, ты до сих пор так и не понял, кто твой настоящий враг.

— И что это за очередные словесные игры?

Почувствовал ли он раздражение, вспыхнувшее на лице златовласого рыцаря, но принц чуть сбавил улыбчивый тон, и его взгляд стал серьезным.

— Ты знаешь, почему мой отец и дядя так необычайно добры к твоей мачехе?

— ...Что?

— Впрочем, глядя на твоего друга... видимо, поговорка «яблоко от яблони» придумана не зря.

— Да что вы несете?..

— Джереми, хочешь, я расскажу тебе один любопытный факт, связывающий всех наших родителей?

Джереми уставился на принца взглядом, полным едва скрываемой жажды крови. Теобальд же сохранял абсолютное самообладание.

— ...Не горю желанием знать.

— А ведь тебе наверняка любопытно. Скажи, ты хоть знаешь, почему твой отец вообще женился на твоей мачехе?

— ...

— Хочешь, покажу кое-что интересное?

***

Особняк маркиза Нойванштайна, залитый розовыми лучами заката, сейчас меньше всего походил на грозное «логово львов» — скорее на уютный маленький замок из сказки. Редко встретишь дом, который был бы столь величественным и роскошным, но при этом дарил ощущение тепла. Его собственный дом был совсем другим.

Отогнав эти горькие мысли, Нора вышел из кареты и тут же заметил у главных ворот нечто, что резало глаз.

То, что рыцари, охраняющие вход в «логово», смотрят на него с неодобрением, было делом привычным. Однако в этот раз «когти Нойванштайна» не только не сверкали враждебностью в сторону молодого герцога, но и, казалось, даже были ему в какой-то степени рады. Возможно, исход судебного поединка сильно повлиял на мнение обитателей этого дома.

Впрочем, Нора не стал отвечать на эти знаки дружелюбия лучезарной улыбкой. Его внимание привлек мужчина средних лет, который в облике настоящего бродяги сидел, прислонившись к стене у ворот. Рыцари особняка вряд ли позволили бы обычному оборванцу околачиваться у входа — так кто же это такой, что за ним лишь пристально наблюдают, не прогоняя?

— Это еще кто? — негромко пробормотал Нора.

От звука его голоса бродяга, который, судя по исходившему от него резкому запаху перегара, был мертвецки пьян с самого утра, резко открыл глаза. Мужчина, чье лицо показалось Норе странно знакомым, какое-то время хлопал глазами, глядя снизу вверх на возвышающегося над ним юношу, а в следующий миг подскочил как ошпаренный.

— Ты?!

— Что?

— Это ты! Точно ты! По этим твоим ледяным глазам вижу — не ошибся! Ах ты негодяй! Это ты вломился в мой дом! Куда ты дел мою жену?! Где мой сын?!

Рыцари кинулись было к мужчине, чтобы скрутить его, но Нора жестом остановил их. Он наконец понял, где видел это лицо: мужчина был поразительно похож на того никчемного.

— Виконт Игхёфер, значит.

— Т-ты только сейчас это понял?! На кого ты работаешь?! Это моя девка-дочь тебя подослала?! Ах ты... смазливый...

То ли от сильного опьянения, то ли от искренней ярости, виконт Игхёфер начал размахивать руками и кинулся на юношу, совершенно не соображая, насколько они в разных весовых категориях. Нора, поморщившись от ударившей в нос вони, попытался отстраниться, и его нога сама собой пришла в движение, отталкивая обезумевшего виконта.

— О-ох!

Удар был не сильным — с этим позже согласились и все рыцари-очевидцы. Проблема была лишь в том, что виконт был слишком пьян: он пошатнулся, попятился назад и со всего размаху впечатался затылком в ажурные кованые ворота.

Раздался глухой звук, и по макушке завывшего от боли виконта заструилась кровь. В ту же секунду на ступенях, ведущих в парадный двор, показались капитан гвардии и хозяйка дома.

— Что здесь прои... А-а-а! Отец?!

Пока Нора стоял в полном оцепенении, не зная, что предпринять, Шури с коротким вскриком побежала вниз по лестнице. В её широко распахнутых глазах застыл ужас при виде родителя, лежащего в луже крови.

— Шу... Шури, это, в общем...

— Да что вы стоите?! Заносите его внутрь! Скорее!