Глава 48 — Без названия

На мгновение в голове у меня всё пошло кругом, и пока я пребывала в замешательстве, Джереми с ожерельем в руках решительно шагнул мне за спину. Глядя на наше отражение в зеркале, я поймала себя на мысли: когда же этот сорванец успел так вырасти?

Я и раньше это знала, но теперь, когда мы стояли вот так плечом к плечу, разница в габаритах просто поражала! Или это я такая маленькая? Всё-таки природа несправедлива.

— Говорят, если положить его на ночь под подушку, оно отгоняет дурные сны.

Ага, вот оно как? Что ж, весьма кстати, учитывая мои последние кошмары. Я быстро пришла в себя и одной рукой приподняла распущенные волосы. Ожерелье было настолько роскошным, что от него невозможно было отвести глаз, и, к счастью, оно неплохо сочеталось с моим платьем.

— Спасибо... Но где ты вообще достал такую вещь?

— Неужели ты думаешь, что я его стащил? А если скажу, что сорвал в чистом поле — поверишь?

Хм, почему-то мне кажется, что в его случае это вполне возможно. В смысле, вырастить ожерелье прямо в поле. Этот парень ведь уже начал подминать мир под свои ноги.

Кое-что из того прошлого, что я помнила, осталось неизменным. Например, то, что Джереми в позапрошлом году был посвящен в рыцари, а в прошлом — участвовал в подавлении бандитского отряда, кажется, «Безымянного флага». Говорили, главнокомандующий регулярной армии был в полном восторге от двух юношей, которые в шестнадцать лет проявили такую доблесть.

Но различий было куда больше.

Взять хотя бы этого негодника Элиаса с его пьянками и гулянками, которых раньше и в помине не было. В кого он только такой уродился — не пропускает ни одной знатной девицы в столице! И ладно бы умел концы прятать, так нет же — до сих пор голова болит, как вспомню, как недавно брат одной из них пришел вызывать Элиаса на дуэль!

Джереми тоже изменился. В первую очередь из-за того, что сменилось его окружение. Раньше он всегда и повсюду следовал за наследным принцем Теобальтом, а теперь...

— Моя глубокоуважаемая леди, я же всегда говорю: ты слишком много беспокоишься, в этом твоя беда.

Жизнерадостный голос, раздавшийся прямо за спиной, вырвал меня из раздумий. Не то чтобы я прямо-таки «беспокоилась», но всё же.

— Не парню, который только что швырнул леди в торт, об этом рассуждать.

— Да ладно тебе, было же весело. Кстати, ты куда-то собираешься?

— Еду на встречу с Её Величеством императрицей. Она внезапно пригласила меня на чай.

— Ого, а вы, я смотрю, подозрительно ладите? Даже несмотря на то, что эта женщина чуть не оттяпала мне руку?

— Ничего мы не ладим! И рука твоя цела. Теперь даже император не посмеет посягнуть на твою руку.

Именно так. Кто теперь посмеет тронуть его? Если бы я тогда не защитила его правую руку таким способом, мир бы никогда не услышал о «Льве Нойванштайна». При этой мысли я лишь слегка улыбнулась, а он что-то проворчал себе под нос, после чего, хмыкнув, поцеловал меня в щеку.

— Ну, тебе эта страшная женщина точно по зубам. Ладно, увидимся за ужином.

— Ты сегодня...

— Ага, наконец-то я стал похож на тебя. В том смысле, что приходится терпеть и делать то, чего не хочется.

***

— Хм, вкус у вас по-прежнему деревенский.

— Благодарю. Вкус Вашего Величества, как всегда, безупречен.

— Не знаю, где вы раздобыли побрякушку такой грубой работы, но вы явно надели её, чтобы похвастаться передо мной. Впрочем, сколько бы у Нойванштайнов ни гнило лишних денег, им еще далеко до того, чтобы угодить моему взору.

— Я тронута тем, что Вы обратили на это внимание. Ваши украшения тоже весьма... оригинальны.

...Если вы спросите, почему разговор императрицы и вдовствующей маркизы выглядит вот так, мне нечего будет ответить. Я и сама не знаю.

После нескольких встреч за последние три года отношения между мной и Элизабет приобрели форму, которую трудно поддалась бы описанию. Эх, как же мы до этого докатились?

— Какое чудесное ожерелье. Это подарок?

На вопрос любезной графини Баварской, присутствовавшей сегодня на встрече, я лучезарно улыбнулась и кивнула.

— Спасибо. Это мой старший сын подарил мне на день рождения.

— Ох...

В отличие от графини, которая улыбнулась с явным умилением, Элизабет лишь фыркнула.

— Вот оно что? А я-то грешным делом подумала, что это подарок какого-нибудь безнадежного оболтуса, влюбившегося в маркизу вопреки всякому здравому смыслу.

— Ваше Величество, если вы завидуете, просто скажите об этом честно.

— Пф! С чего бы мне завидовать?! Думаете, у меня сыновей нет?

Пока я пожимала плечами и пригубляла чай, графиня Баварская тихонько рассмеялась, а Элизабет снова фыркнула. Но затем она внезапно сменила тему:

— Кстати, маркиза Нойванштайн, как вы намерены решать вопрос с браками ваших детей? Вашему заносчивому старшему сыну ведь уже исполнилось восемнадцать?

— Честно говоря, Ваше Величество, я пока не знаю. Я лишь хочу, чтобы они могли связать свою жизнь с теми, кого выберут сами...

— Звучит как цитата из любовного романа. Не мне об этом говорить, пока вопрос с браком наследного принца тоже не решен, но разве в вашем положении не было бы спокойнее устроить всё как можно скорее?

Как и всегда, она говорила в своей грубоватой манере, но в синих глазах, впившихся в меня, промелькнуло нечто похожее на смутное беспокойство. И я прекрасно понимала, о чем она печется.

В империи совершеннолетие для обоих полов наступает в шестнадцать лет. Считается, что «настоящими» взрослыми становятся годам к восемнадцати, но юридически совершеннолетие есть совершеннолетие. И раз уж Джереми, перешагнувший этот рубеж, до сих пор не был обручен, неизбежно поползли слухи, будто я делаю это намеренно. Мол, я нарочно мешаю его браку, чтобы как можно дольше единолично распоряжаться властью и землями Нойванштайнов. В прошлом я уже проходила через это. Однако теперь у меня не было ни малейшего желания навязывать детям брак по расчету.

Разумеется, предложений руки и сердца для Джереми было хоть отбавляй. В их число входил и дом герцога Генриха. Буквально на днях от юной леди Генрих пришел подарок — изящная закладка для книг, так что ситуация была очевидна.

В прошлом примерно в это же время я вовсю продвигала помолвку Джереми с дочерью герцога Генриха, и в итоге он умудрялся отложить свадьбу целых четыре года. Тогда я смутно подозревала, что у него есть какая-то тайная любовница, но теперь понимаю: с его характером он просто не мог вынести того, что его к чему-то принуждают.

...Возможно, именно поэтому он и не пустил меня на свою свадьбу. Эх.

***

Солнце раннего лета, сияющее золотым блеском, освещало дороги поместья герцога Нюрнберга. По сравнению с особняком маркиза Нойванштайна это место казалось более скромным, но при этом хранило в себе некое благородное старинное очарование.

Обменявшись краткими приветствиями с герцогиней, гость направился прямиком в покои своего друга.

— Эй, ты чего тут застрял, щенок? Время уже который час, а ты всё ленишься?

На бесцеремонное вторжение льва в волчье логово сидящий на краю кровати черноволосый юноша ответил не сразу. Его синие глаза, полные сонной дымки, какое-то время угрюмо сверлили темно-зеленые глаза гостя, пока он наконец не выдавил:

— Я же сказал, что не пойду, ты, кошак бешеный.

— Мне тоже не особо хочется, но разве беззаботные деньки, когда мы делали только то, что хотели, не остались в прошлом?

— Ну, не знаю. У меня и раньше особо не получалось делать то, что хочется. Кстати, ты подарок-то ей нормально вручил?

— Благодаря тебе. Шевелись давай, закончим с делами и поедем к нам ужинать.

— Предложение заманчивое, но вот промежуточный этап мне совсем не по душе.

Игнорируя вялые протесты друга, Джереми решительно подошел к окну и рывком распахнул шторы. Мрачная комната вмиг наполнилась ярким светом.

Организаторами сегодняшней охоты выступали императорская семья и Святой Престол — другими словами, это было собрание смертельно скучных и крайне неприятных личностей. Тем не менее, приглашение обязывало к присутствию. Особенно когда речь шла о наследниках столь влиятельных семей. Дело было муторное, но в том, чтобы мозолить глаза и потихоньку действовать на нервы тем, кого терпеть не можешь, тоже была своя маленькая прелесть.

— Если ты не пойдешь, я тоже не пойду.

— Это ты меня так шантажируешь? Там же будут не только эти дохляки-принцы и мой старик, но и дед, у которого, несмотря на возраст, еще хватает сил испепелять меня взглядом. Взял бы лучше своего наглого младшего брата.

— Родственничков, которых я видеть не желаю, там тоже хватает, ясно? И этот наглец мне, конечно, брат, но ты-то мне боевой товарищ.

Черноволосый рыцарь какое-то время молчал, лишь морщась от яркого света. Тогда золотистый рыцарь бросил другу его огромный меч, висевший на стене, и добавил напоследок:

— Одевайся, соратник. Не бросай меня одного на растерзание этим людям.

***

Когда я наконец покинула дворец императрицы, на мир уже начали опускаться сумерки. Опасаясь опоздать к ужину, я прибавила шагу и неожиданно столкнулась с кем-то, кто направлялся в сторону покоев императрицы.

— Леди Нойванштайн.

— Ваше Высочество.

Я поспешно склонилась в поклоне. Передо мной стоял Теобальт — прекрасный среброволосый юноша, наследный принц. Мы давно не виделись. После того судебного процесса трехлетней давности он больше не посещал наше поместье и не искал личных встреч. Мы пересекались лишь на официальных мероприятиях. С одной стороны, я чувствовала облегчение, с другой — мне было немного обидно, что его чувства ко мне так быстро остыли... Кхм-кхм!

— Давно не виделись. Вы уже уходите от моей матушки?

— Да. А вы возвращаетесь с охоты?

— Ну, можно сказать и так. Охотничий фестиваль, вроде того.