Глава 880 — Неплохая весть

Идущее из глубин души чувство слежки и слабый оттенок предостережения мало-помалу отступили. Однако Мелитта и Нолетта ещё несколько минут не могли до конца отдышаться. В это мгновение даже могучие драконы с пронзительной ясностью осознали один непреложный факт: пусть в глазах смертных драконы и мнятся властелинами небес, пусть в легендах они — запредельные, вознесённые над всем сущим твари, но по сути своей и драконы… всего лишь один из смертных народов.

— Вот, стало быть, каково… прямое предупреждение божества… — с крайне дурным лицом закусила губу Нолетта и нахмуренно проговорила: — Оно не схоже с наказанием души, но столь же мучительно…

— Это всего лишь самое лёгкое «напоминание», — донёсся с Псионического Трона голос Спикера, и он звучал так, словно постарел ещё на толику. — Дети мои, вы бы не захотели столкнуться с истинным «предупреждением» божества.

После нескольких секунд молчания и колебаний Мелитта всё же не сдержалась и заговорила:

— …Так что же это за сигнал? Почему нам нельзя его слышать?

Спикер Андал глубоко посмотрел на эту юную синюю драконицу.

Мелитта была одной из самых выдающихся среди молодого поколения, да и дерзости ей было не занимать. Многолетние труды в мире людей воспитали в ней нрав, отличный от прочих драконов, и он же позволял ей даже в такую минуту осмелиться задать ещё один вопрос.

А ведь драконам нужны такие юные.

— В этом мире каждому народу даётся лишь однажды возвести взор к звёздам, — этот древний Спикер склонил голову и посмотрел на двух молодых дракониц. Голос его был низок, медлителен и глух. — Упустишь — упустишь навсегда.

.....

Герагор смиренно и раболепно склонил голову. Этот драконий жрец, обликом своим напоминавший человека средних лет, застыл подле божества, чьи золотистые волосы ниспадали до самого полу, и плотно сжал губы, точно страшась проронить лишнее слово.

А само это царственное, изящное божество замерло на самом краю дворцовой террасы в лучах предвечернего света. Оно стояло в этом поднебесном храме, взирая на страну, над коей властвовали драконы. Взор его, казалось, не покоился ни на чём конкретном, однако Герагор, способный чувствовать силу божества, знал: всего миг тому невесть сколько запредельных, недоступных разумению смертных «очей» устремилось прямиком в сторону Мифриловой Сокровищницы и главной резиденции Верховного Совета. Подобного внимания не бывало уже много, много лет.

— Владыка мой, — храня всё то же смиренное положение, долгое время спустя тихо вымолвил Герагор. — Быть может, то лишь опрометчивый поступок нескольких юных соплеменников…

Воздух полнился удушливым безмолвием. Герагору казалось, что он слышит биение собственного сердца. Но после краткого молчания златовласая фигура на краю террасы наконец заговорила. Голос её звучал мягко, без гнева и раздражения:

— Не тревожься. Я различаю намеренную дерзость и невольную оплошность.

Только что произошёл небольшой казус. Одна юная драконица возвратилась извне, но она не ведала, что именно принесла с собой. Такой промах не заслуживает кары.

Слушая этот безразличный ответ, Герагор в душе наконец облегчённо перевёл дух. Однако он не увидел, как златовласая фигура на краю террасы, произнеся эти слова, обратила к нему спину, и на лице её отразилась сложная, невыразимая улыбка. Казалось, в ней таилась глубокая горечь.

«Она» подняла голову и посмотрела в далёкое небо. Взор её, казалось, пронзал облака и воздушную толщу и уходил в самую глубь звёздного пространства.

— Сигнал, значит… — словно про себя тихо проговорила Драконья Богиня, однако её слова заставили едва успевшего расслабиться Герагора вновь напрячься. — Человеческая цивилизация на том континенте… преподнесла небольшой сюрприз. Её называют Империей Сесил, верно, Герагор? А её властитель — человеческий герой, что восстал из мёртвых?

— Да, Владыка, — немедля склонил голову Герагор. — Имя ему — Гавейн Сесил. Семь столетий тому он подвизался на севере континента Лорен, а несколько лет тому восстал из мёртвых.

— Хех… восстал из мёртвых? Разве смертным так запросто под силу подобное воскрешение? — с усмешкой покачала головой Драконья Богиня. — Он… быть может, занятный человек. Я начинаю проникаться к нему любопытством.

.....

Гавейн сидел за своим привычным письменным столом. В распахнутое окно задувал тёплый летний ветер. Этот послеполуденный час был по-летнему приятен и относительно свободен, однако Гавейна вдруг пробрал безотчётный озноб.

Сидевшая рядом и разбиравшая бумаги Хетти заметила это и тотчас с тревогой спросила:

— Прародитель, что с вами?

— Ничего, — покачал головой Гавейн с озадаченным лицом. — Просто вдруг пробрал ледяной холод. Словно что-то нацелилось… Странно.

Гавейн говорил очень беспечным тоном, но Хетти сразу же приняла серьёзный вид и строго взглянула на него:

— Чутьё легендарного воителя? Вы ощутили злонамеренный взгляд?

— Да нет, не настолько серьёзно… — увидев суровое лицо Хетти, Гавейн невольно рассмеялся и покачал головой. — Вероятно, просто на миг отвлёкся. Я не чувствую слежки и уж тем более злого умысла.

— Лучше всё же быть осмотрительнее, — стояла на своём Хетти. — Такие легендарные воители, как вы, зачастую обладают сильнейшим интуитивным предчувствием, и когда дело касается личной безопасности, эта интуиция почти приближается к легендарному «предзнанию». Сейчас в стране только-только всё вошло в колею. Все важнейшие стройки и проекты — на решающей стадии. Кто знает, сколько врагов прячется во тьме и ищет случай для саботажа. Я предлагаю на ближайшее время усилить меры безопасности в Имперской Столице, проверить всех входящих и выходящих и быть настороже против покушений.

— Это уже перебор, правда… — Гавейн смотрел на пра-пра-и-так-далее-внучку, не зная, смеяться или плакать. — Нельзя же из-за того, что я продрог, поднимать такую тревогу. Да и в смысле безопасности — есть Эмбер и её оперативники из Управления военной разведки, да ещё Стальные рейнджеры Сольдеррина. Волноваться не о чем.

Хетти задумалась и, верно, сама осознала, что её реакция была несколько чрезмерной:

— Возможно, вы и правы. Однако вам самому в ближайшее время не помешает усилить бдительность. Это во всяком случае не во вред.

— Ладно-ладно, я буду внимателен, я буду внимателен, — замахал рукой Гавейн. В этот миг он вдруг и впрямь почувствовал себя дряхлым стариком, которого пилят младшие. И пока он в душе досадовал, он заметил, что Хетти, кажется, снова хочет что-то сказать, а потому немедля опередил её: — Ты уже не маленькая…

Все слова, вертевшиеся у Хетти на языке, разом застряли в горле.

— Вопросы безопасности мы можем обсудить позже, — Гавейн тоже умерил пыл и с усмешкой покачал головой. — Давай-ка поговорим о деле, что прямо перед нами. Из Тифона пришли вести. Наши соседи… скорее всего, вот-вот откроют, как действует инвертирующая формация. Им, верно, осталось недолго до прорыва в технологиях связи и во всех прочих областях, что потребляют смешанную энергию божественных и арканных чар.

Гавейн говорил об этом легко и беззаботно, но Хетти в один миг расширила глаза:

— Инвертирующая формация?! Тифонцы разгадывают инвертирующую формацию?

— Не стоит так изумляться, — спокойно проговорил Гавейн, глядя на неё. — Инвертирующая формация — пусть и технология Древнего Гондора, но в ней передовой была лишь идея. Сама же техника и производственный процесс не так уж сложны. А устройств, где она применяется, у нас великое множество. Рано или поздно какое-нибудь из них попадёт в руки тифонцев. К тому же, после того случая с Верховным Повествователем тифонцы тоже пожинают плоды технологий Спящих. Они неминуемо столкнутся с проблемой несовместимости рун божественной магии с прочими рунами и, конечно, осознают, что Сесил эту проблему уже разрешил. Они догадаются, что за этим стоит некая «преобразующая технология», и, безусловно, начнут исследовать её.

Тут Гавейн запнулся и с усмешкой покачал головой:

— И последнее: все толковые люди собрались не в одном только Сесиле. У Тифона тоже есть своя кузница талантов. И если говорить о накопленном потенциале, у них талантов, боюсь, не меньше нашего, а то и больше.

— …Но это же чересчур быстро, — нахмурилась Хетти, не в силах принять услышанное. — Пусть сама технология инвертирующей матрицы проста, но ключ-то в идее… Одна неверная мысль может задержать проект на годы. Как тифонцы могли за столь краткое время нащупать суть проблемы и даже начать целенаправленно… А! Проклятье! Это те сбежавшие епископы!

До Хетти вдруг дошло, и на лице её смутно отразилась вспышка гнева. Она подумала о тех епископах Спящих, что предпочли Тифон, подумала о том, что среди этих епископов были высшие чины технической сферы.

Соответствующие полномочия позволяли этим епископам владеть большими массивами технических материалов. А хаос, неизбежный на первых порах великого исхода культа Спящих, дал тем епископам, что давно имели намерение переметнуться к Тифону, возможность самыми разными путями выведывать сведения о Сесиле. Быть может, они и не дознались до ключевых секретов, но техники всегда искусны в том, чтобы по внешним признакам выводить глубинный замысел технологии. Возможно, они разгадали некоторые принципы сесильской магической связи. И вот эти сведения и стали дарами, которые оставшиеся в Тифоне епископы Спящих поднесли Розетте Августу, переходя под его руку.

Гавейн, конечно, тоже всё это продумал. Однако он оставался спокоен и даже сохранял улыбку:

— Не стоит так гневаться. Этого следовало ожидать заранее.

Да и слово «побег» здесь не вполне точно. Строго говоря, это Спящие, что перенеслись в Сесил вместе с Верховными Настоятелями, и есть «беглецы». А для тех, кто остался в Тифоне… их поведение даже можно счесть за «отказ от тьмы и обращение к свету».

— Прародитель! — Хетти не сдержалась и посмотрела на Гавейна. — В такой час у вас ещё есть настроение шутить?

— А что, разве сейчас какой-то крайне угрожающий час? — покачал головой Гавейн. — Расслабься, Хетти. Ты во всём хороша, только вот эту привычку быть вечно натянутой тетивой тебе не мешало бы переменить. Она делает тебя ещё более усталой. Мы ещё тогда, когда внутри культа Спящих произошёл раскол и технические умы потекли — кто в Сесил, кто в Тифон, — предвидели нынешнюю картину. Уйма исследователей и готовые технические плоды попали в руки Тифона, а Тифон и сам — старая империя с глубокими корнями и тьмой даровитых людей. Такого рода внезапный технический рывок — в порядке вещей.

С другой стороны, всё не настолько плохо, как тебе мнится. Пусть технология связи и впрямь обладает гигантским значением и может сильно возвысить общую мощь Тифона, но путь, что технология должна пройти от лаборатории до общества… ой как долог.

Хетти заморгала и уставилась Гавейну в глаза.

Гавейн кивнул и неторопливо заговорил:

— Наша магическая связь смогла осуществиться отнюдь не только благодаря рунным блокам Спящих и одной-единственной простой инвертирующей матрице. За этим стоят обширные инженерные области, сфера механообработки, сфера материаловедения и рунной логики, а за ними ещё и приспособление всей системы управления и интересы бессчётных смежных областей. Каждая из этих задач перед лицом Тифона — трудный барьер. Приведу лишь один пример… Тифону в своё время понадобилось гигантские человеческие, материальные и временные ресурсы, чтобы возвести меж главными городами и стратегическими пунктами страны систему связи на башнях-ретрансляторах. Знаешь ли ты, что это означает?

На лице Хетти постепенно отразилась глубокая задумчивость.

Гавейн же, не дожидаясь её ответа, сам продолжил:

— Это означает, что сотни и тысячи родов вложили в те башни-ретрансляторы свои деньги. Означает, что десятки тысяч купцов, аристократов и одарённых стригут с этих башен прибыль. Главный управитель и оператор этих башен — Королевская Ассоциация Магов Тифона, а чародеи — это вам не какие-то там небожители, что парят над мирской юдолью. Магические изыскания требуют моря денег. В прошлогоднем докладе Управления военной разведки упоминалось: почти треть годового дохода Королевской Ассоциации Магов Тифона поступает от контролируемых ими башен связи…

Хетти слегка нахмурилась:

— Вы хотите сказать…

— Новейшая технология магической связи и впрямь превосходит башни-ретрансляторы. Но пока тифонцы до конца не разрешат вопрос стоимости, разрыв меж ними не достиг того уровня, чтобы первая могла до конца заместить вторые. Магическая связь удобна — но башни-ретрансляторы уже проложены по всем главным направлениям, и они тоже не то чтобы неработоспособны… Вот в чём главное противоречие, — улыбнулся Гавейн. — Мы завоевали эту землю, упразднили все привилегии старого дворянства и с нуля отстроили магическую связь. Нам не нужно стоять перед таким противоречием. А Розетта Август ведёт «мирное преобразование». Государственная связь Тифона не всецело принадлежит ни императорскому дому, ни дворянству, ни уж тем более этим чародеям. Это пирог, что делят меж собой все силы. А это уже большущая беда.

Губы Хетти дрогнули, и она протяжно проговорила:

— Стало быть, тому императору Розетте опять предстоит головная боль — глядеть, как его Парламент грызётся под тройным шпилем.

Но уже скоро она опять невольно покачала головой:

— Однако как ни крути, тифонцы всё же овладели новой технологией. Их грызня — лишь временна, а прогресс неминуем. И тифонцы не дураки, а уж Розетта Август — человек и подавно умный. Они знают, что воистину важно.

— Да, Тифон будет продвигаться вперёд, — кивнул Гавейн. Потом он ненадолго умолк и лишь после медленно добавил: — Но это не такая уж и плохая весть…

.....

В глубинах Кафедрального Собора Луаня, в обширном книгохранилище, где покоилось несметное число драгоценных фолиантов, Верховный Пастырь Сайвен Три — в простом белом одеянии, безо всякой тиары — медленно прохаживался среди высоченных, древних стеллажей. Вокруг него хлопотали другие книгохранители и служки в скромных коротких рясах. Они со всем тщанием пересчитывали, записывали и выносили наружу древние свитки, а особые писцы устанавливали столы прямо в проходах меж стеллажами и в напряжённой спешке занимались регистрацией, копированием и разбором книг.

Приведение в порядок, охрана и восстановление древних книг были работой долгой, сложной и многотрудной. Она требовала величайшего терпения, но оставалась безвестной. Сайвен Три — тот самый бывший прогрессивный луаньский пастырь — здесь, в этом самом месте, сегодня как раз и занимался разбором и восстановлением церковного книжного собрания.

С тех пор как он получил повеление от рода Сесил, труду этому минуло уже ровно два года.

(Конец главы)