Глава 832 — Чужеземцы с юга
В ярко освещённом исследовательском цехе прототип Стальных Крыльев был снова разобран на составные части, разложен на платформах и стапелях.
На нижней кромке гигантских металлических крыльев особенно бросались в глаза изломанные, искорёженные металлические структуры.
Под звон металла Ребекка вынырнула из-под одной из исполинских крыльевых секций. На лице её чернела смазка, а в руке была зажата только что снятая деталь.
— Один из магических конденсаторов, отвечавший за балансировку нагрузки, перегорел. Похоже, именно это стало главной причиной потери равновесия всего устройства, — Ребекка подняла в руке деталь и обратилась к стоявшим рядом техникам. — Все остальные механические поломки и деформации деталей возникли уже при падении.
Марджи с любопытством подалась вперёд и посмотрела на плоскую, похожую на лепёшку деталь в руке Ребекки:
— А причина? Почему вдруг случилась перегрузка?
— Если я не ошибаюсь… слишком быстрый разгон привёл к избыточному накоплению отработанной энергии, которую не успевало сбрасывать, а ты как раз в этот момент совершила чересчур резкий манёвр, вроде крутого боевого разворота, и конденсатор просто взорвался, — нахмурилась Ребекка. — Вот этого мы как раз и не учли… Человек такого манёвра совершить не может, тело не выдержит. Мы всё ещё недостаточно знаем драконов…
Ребекка ещё бормотала, а лицо Марджи уже перекосило от неловкости. Она с тенью стыда опустила голову:
— Это… моя вина…
Ребекка тут же закачала головой:
— Нет, само возникновение такой неисправности в полёте говорит о дефекте конструкции. У магического конденсатора ограниченная нагрузка, и мы должны были с самого начала поставить ограничители. Вообще-то это даже хорошая новость — по крайней мере, проблема в конструкции, которую можно шаг за шагом решить перепроектированием и новыми тестами. А вот если бы это был врождённый порог прочности материалов — тогда была бы настоящая беда.
Марджи не была специалистом по маготехнике, но, прослужив столько времени испытателем при исследовательской группе Ребекки, она давно перестала быть чуждой техническим терминам и понятиям. Она понимала, что всё действительно так, как говорит Ребекка: упущения в конструкции можно исправить, и это всяко легче, чем прорывать материальный барьер.
Только вот в душе её всё равно тлел стыд, потому что в конечном счёте причиной крушения стала она сама.
Ощущение объятий голубого неба было слишком чарующим, и молодая драконорождённая не могла совладать с собой. Она знала, что слишком опьянела от этого чувства и забыла вовремя следить за работой Стальных Крыльев. Перед перегрузкой магического конденсатора наверняка были какие-то признаки, и если бы она тогда не упивалась этим ощущением свободного парения, дело, конечно, не дошло бы до такого серьёзного падения.
Ребекка хоть обычно и не слишком искусна в чтении чужих душ, но сейчас по крайней мере могла догадаться, о чём думает Марджи. Она с силой махнула рукой:
— Хватит терзаться. Задача испытателя как раз и есть — выжать из прототипа все предельные данные, и в ходе этого процесса поломки неизбежны. Обнаружить проблему в тестовом полёте куда лучше, чем когда после массового выпуска случится настоящая катастрофа.
Тут Сесильская Стальная Жемчужина вдруг что-то вспомнила, взялась за подбородок и переменила тему:
— И кстати, о моих делах… Ты лучше подумай, как будешь извиняться перед Тиль…
Марджи опешила и уставилась на неё:
— Перед госпожой Тиль?
— Я вчера, когда домой вернулась поесть, видела, как Тиль в коридоре туда-сюда ёрзает и всем рассказывает, что её насмерть проткнул упавший с неба железный подбородок. Если посчитать, это уже второй раз, когда ты на неё падаешь. В прошлый раз — на прототипе Драгуна…
Марджи: «…»
.....
Закатные лучи заливали горные хребты Северных Пределов. Бледно-золотой свет широко разливался по вздыбленным линиям гор. Величественная Зимная Цитадель высилась над льдами, снегами и скалами, обозревая с высоты этот край льдов и заснеженных вершин. То был пейзаж, совершенно отличный от юга: меньше шумного оживления, но больше пронизывающего до костей великолепия и бескрайней суровости.
Байрон, впервые посетивший этот северный город, стоял на террасе, с которой открывался вид на добрую половину города, и взор его наполнялся этим величественным северным простором. Даже он, бывший наёмник, невольно ощутил в душе множество чувств и захотел восславить безбрежность и красоту Империи:
— …Ну и до хрена же тут гор.
Поскрёбши в закромах своей души и найдя лишь эту фразу, да и вообще не сумев припомнить ни одного приличного слова, Байрон с неловкостью почесал подбородок и вдруг подумал, что, наверное, Филипп был прав, когда всё время советовал ему читать побольше книг. По крайней мере, перед таким пейзажем он мог бы описать его хоть несколькими учёными словами…
В этот самый миг голос сзади прервал его размышления и многократно усилил неловкость:
— Генерал Байрон, что вы сейчас сказали?
Байрон с несколько застывшим лицом обернулся и увидел, что герцогиня Виктория в белом платье неизвестно когда вышла на террасу и с недоумением смотрит на него. Уголок его рта дрогнул, он крайне неестественно почесал лицо и выдавил сухую усмешку:
— А-ха… Да так, бормотал себе под нос.
Виктория бросила на Байрона два взгляда и, кажется, не усомнилась, лишь слегка кивнула:
— Банкетный зал уже готов. Вам, имперскому генералу, пора показаться.
Лицо Байрона тут же одеревенело, на нём отразилось что-то похожее на беспомощность, но в конце концов он ничего не сказал и последовал за Викторией.
Посланники Священного Княжества Драконов ещё не прибыли. Сегодняшний вечерний приём был устроен для первого знакомства с высшим обществом Северных Пределов.
Генерал с юга Империи привёл на север производственно-строительный корпус, чтобы возвести на северном побережье Северный порт и ряд сооружений. Это, без сомнения, было большим событием. Сохранившаяся на севере знать и новые чиновники зала управления явно хотели посмотреть, что за человек этот генерал из Имперской Столицы. А для Байрона подобная «чинная великосветская общительность» была делом не из приятных.
В ярко освещённом зале Зимной Цитадели уже накрыли пир. Драгоценные вина и изысканные яства заполняли длинные столы. В углу залы оркестр играл оживлённую светскую музыку. Облачённые в разнообразные парадные одежды дворяне и чиновники зала управления свободно распределились по залу и переговаривались о чужеземцах с юга, о скором начале проекта Северного порта.
Байрон под водительством Виктории вошёл в зал и принялся вести дела с этими незнакомыми, но влиятельными на севере людьми.
Все улыбались и были изысканно учтивы, с ровно отмеренной толикой теплоты и любезности, с искренним видом привечая «глашатая воли императора».
Байрон, одетый в тёмно-синий мундир имперского генерала с золотыми кистями и аксельбантами, в сопровождении Виктории перемещался по залу.
Как рыцарь из наёмников, он не был искусен в этой «великосветской» жизни, но как военный мог весь вечер простоять с каменным лицом, поддерживая образ холодного человека, и это не сочли бы недостатком этикета.
И так же, как рыцарь из наёмников, он отлично умел читать лица и настроения в любой обстановке.
Он отчётливо чувствовал, что добрая половина здесь присутствующих держится насторожённо-выжидающе по отношению к нему, «чужаку», и это ничуть его не удивляло.
Переговорив с невесть каким по счёту «графом N», Байрон под предлогом духоты в зале на время покинул собрание и вышел на балкон — подышать и заодно дать отдых мозгам.
Из банкетной залы послышались неприкрытые шаги. Байрон обернулся и увидел, что к нему направляется Виктория Вильдер.
Он покачнул в руке бокал, что сошло за приветствие северной герцогине, а затем вновь обернулся и стал глядеть на дальние горные хребты, уже постепенно тонувшие во тьме, продолжая про себя думать о том, до чего же здесь до хрена гор.
Сбоку раздался голос герцогини Виктории:
— Генерал Байрон, вас, кажется, очень занимают пейзажи Северных Пределов?
— Гор здесь… и впрямь больше, чем на юге, — усмехнулся Байрон. — И все высокие, величественные. Впечатляет.
— Северные Пределы обильны горами, а равнин и даже холмов здесь очень мало. И вдобавок холодный климат, оттого здесь не так удобно жить, как на юге, — бесстрастно проговорила Виктория. — Бескрайние снежные хребты для чужака — лишь прекрасный вид, а для горного жителя — символ стужи и лишений. С тех самых пор, как было основано Анзу, этот край не отличался богатством. Это не житница и не торговый центр, а лишь линия снежных крепостей, оберегавшая северные врата королевства. Сравнительно трудные условия жизни и положение «северного щита» на протяжении сотен лет сделали жителей Северных Пределов более свирепыми и стойкими, чем народ других областей, но и куда более трудными в общении.
Байрон не знал, к чему вдруг герцогиня завела этот разговор, но невольно подумал о людях в банкетной зале. На лице его отразилась задумчивость, но ответить герцогине он позабыл.
Сама Виктория, впрочем, не придала этому значения и лишь продолжила:
— Генерал Байрон, вы по велению Его Величества отправляетесь строить Северный порт. Вам предстоит иметь дело не только с ледяным ветром и мёрзлой землёй, но и с людьми на этой суровой земле. Хотите услышать моё мнение?
— Разумеется, — Байрон собрался с мыслями. — Я скоро начну строительство Северного порта, и ваш совет мне точно пригодится.
— Северный порт — это врата. Врата не только Империи, но и Северных Пределов. Для этого холодного и бесплодного края такие врата способны принести огромные перемены, — спокойно заговорила герцогиня Виктория, и взгляд её был глубок, а тон искренен. — Если Северный Околоконтинентальный Морской Путь будет успешно введён в строй, значительная часть торговли Империи со Священным Княжеством Драконов, Огурейским Племенным Царством, Королевством Дворфов и другими странами пойдёт через Северный порт. Это изменит нынешнюю замкнутость и бедность Северных Пределов. Я благодарна Его Величеству за эру маготехники: новые технологии и новая коммерция могут принести процветание таким непригодным для жизни землям, как Северные Пределы. Но, к сожалению, многие северяне поначалу этого не осознаю́т. Вот что вы должны ясно понимать.
— Я понимаю, что вы хотите сказать, — кивнул Байрон. — Освоение Северного порта принесёт сюда процветание. Но пока не увидят живого золота, местные будут считать, что кучка пришлых безобразничает на их земле и указывает им, как жить. Да, это проблема.
— Однако Его Величество всё равно направил строить Северный порт такого южанина, как вы, а не назначил ответственным кого-то из северных правителей, — медленно проговорила Виктория, глядя на Байрона.
Байрон выслушал её и после двух секунд молчания вдруг усмехнулся:
— Северный порт — это не только гражданская гавань.
— …Кое-кто отзывается о вас как о грубом неучёном человеке, но сейчас мне кажется, что это не так.
Байрон изогнул бровь:
— Книг я и впрямь прочёл немного. Но хитрость и глазомер наёмника вырабатываются не по книгам.
— …Стало быть, Его Величество, посылая именно вас, всё глубоко обдумал, — Виктория, кажется, улыбнулась, но голос её остался ровным. — Вы — один из первых военных, выкованных сесильским порядком, образец офицера нового образца. Вы строго соблюдаете дисциплину и защищаете интересы Империи, прежде всего подчиняясь приказу, а не дворянским традициям. Приведённый вами производственно-строительный корпус следует тем же принципам. Северный порт должен строить такой человек, как вы. Это не может быть ни один северный правитель, ни даже я. Только так можно гарантировать, что Северный порт будет принадлежать Империи, а не Северным Пределам.
— Но вы, кажется, относитесь к этому довольно спокойно, — Байрон взглянул на Викторию с изрядным любопытством.
— Выбор Его Величества абсолютно верен. А я… я выбирала сесильский порядок не по внезапному порыву, — спокойно ответила Виктория. — Засевшие по всей Империи старые силы — это шипы, которые трудно вырвать. Кроме Южных Пределов, во многих местах этой страны ещё не завершено полное упорядочение, и множество старых аристократов всё ещё сохраняет своё влияние. А чтобы до конца уничтожить это влияние, нужно долгое время. Мы с герцогом Болдуином это знаем и уже решили всей силой поддерживать все меры Его Величества по переустройству этого государства. Именно поэтому мы и отправили своих наследников в Имперскую Столицу и первыми откликнулись на план Крестового Тракта.
— Генерал Байрон, я говорю вам это сегодня, чтобы вы могли без оглядки выполнять свою задачу. Северный порт — это имперский проект, и род Вильдер окажет ему всемерную поддержку. Наш род жил и множился на этой земле сотни лет, и его влияние на Северные Пределы очень глубоко — этого я отрицать не могу. Но с сегодняшнего дня никто из северян, подпадающих под влияние рода Вильдер, не станет препятствием для проекта Северного порта. Это я могу вам гарантировать.
Байрон глубоко посмотрел на Викторию и проговорил с полуулыбкой:
— …Иными словами, если после начала строительства Северного порта кто-то из местных сил всё же будет чинить помехи… это уже не северяне.
— В суровом окраинном краю нет ничего необычного в том, что на строительный корпус нападают бродячие бандиты. Истребление разбойников — прямая обязанность строительного корпуса. Род Вильдер всеми силами поддержит эти правые дела, — бесстрастно произнесла Виктория и обернулась, спокойно глядя в сторону банкетной залы. — Не тревожьтесь: те, кто тайно мутит воду, никогда не осмелятся выйти на свет, и разбойники навсегда останутся разбойниками. После нескольких встрясок беспокойные люди притихнут.
Байрон невольно покачал головой:
— Боюсь только, что пока Северный порт не построен, многие будут тайком говорить, что вы предали народ севера.
— А когда Северный порт будет построен, они же будут до крайности восхвалять и поддерживать его, — без выражения произнесла Виктория. — Их очень скоро ошеломит ошеломляющий масштаб международной торговли и та мощь, что Империя явит в ходе этого процесса. А эти люди перед лицом выгоды практически не имеют твёрдой позиции.
— Вот тогда об этом придётся думать уже вам, Великому Наместнику, — небрежно сказал Байрон. — Я лишь солдат и только исполняю приказы Его Величества. Моя задача — Северный порт и флот. В этих рамках я не сделаю ни шага в сторону.
Виктория кивнула и добавила:
— И ещё… Хотя моё напоминание, возможно, излишне, но как герцог Северных Пределов я обязана произнести эти слова. Надеюсь, вы будете соблюдать меру. Некоторые из тех, кто нарушает порядок, могут оказаться простыми людьми, которых лишь подстрекнули.
— Герцогиня Виктория, я военный, — глядя ей в глаза, серьёзно ответил Байрон. — Различать, кто враг, а кто друг, — моя самая основная обязанность.
— Тогда у меня нет ни малейших тревог.
(Конец главы)