Глава 828 — Север

Колонна маготехнических машин с имперскими эмблемами давила ещё не оттаявший мёрзлый грунт крайнего севера. Мелодия, слагаемая колёсами и двигателями, разрывала безмолвие диких просторов. Машина за машиной, гружённые людьми и припасами, катились по Имперской Дороге, извиваясь по только что капитально отремонтированному тракту чёрно-бурым железным потоком.

Очертания северных горных хребтов проступали на горизонте всё яснее. Ясное, высокое небо раскинулось за горами, словно полог, и сверкало в лучах великого дневного светила.

Взгляд Байрона проникал сквозь оконное стекло и терялся в пейзаже, столь отличном от Южных Пределов, — в укрытых снегами и льдами горных цепях. Герцогиня Виктория сидела напротив него, безмолвная, точно ледяное изваяние.

Байрон получил приказ отправиться на север — на земли, что лежат у крайнего предела континента, дабы строить имперскую береговую линию и одновременно как представитель Империи встретить гостей из Священного Княжества Драконов. Виктория же, завершив доклад в Имперской Столице, также возвращалась на север, и пути их совпали.

Чуждый край всё явственнее проступал перед глазами, и даже такой грубоватый человек, как Байрон, не сдержал вздоха:

— Никогда не думал, что однажды посещу самый север этого королевства — и к тому же в звании генерала… Судьба — воистину непостижимая вещь.

Сидевшая напротив Виктория перевела на него взгляд:

— Я слышала, вы когда-то были наёмником, прошедшим юг и север, генерал Байрон.

— Юг и север… — усмехнулся Байрон и покачал головой. — В те времена, если ты в лесах и ущельях вокруг одного городка расправлялся с шайками да с диким зверьём, это уже звалось «пройти сто битв». Побывал в двух-трёх городах — и уже можешь зваться бывалым бродягой. А самая завиральная похвальба наёмников в таверне не могла сравниться с нынешней одной только железной дорогой Пейбо-Сесил. Тогдашние люди… эх.

Этот почти полувековой рыцарь из наёмников, прошедший в жизни путь от самого дна общества до имперских верхов, произнёс это с самоиронией, но на лице его нет-нет да и проступали отблески воспоминаний:

— Но, с другой стороны, за те десять с лишним лет наёмничества я встретил немало занятных личностей. Помню, тогда я водил совсем маленький отряд, и была у нас мечница — то ли Илайса, то ли Илайна… Характером — чисто мужик. Она была с севера, говорила, родом из места под названием Казаболе… Для нас тогдашних это был почти что иной мир.

— Это Казаборей, — поправила Виктория. — Рядом с Зимной Цитаделью. Оттуда до Южных Пределов неблизко. Как ваша подруга попала на юг?

— Говорила, будто ещё ребёнком кочевала с родителями-торговцами. Семейный караван у Помпея напал на разбойников… или, может, на чёрных прихвостней местного лорда. Вся семья сгинула, осталась только она да старый слуга. Потом и старый слуга умер, и она скиталась, пока не попала на юг… Вот как-то так. Правда, никто не знает, было ли это на самом деле. Наёмники любят сочинять себе диковинное происхождение и биографию — это товар для бахвальства и доказательство собственной «исключительности». А на деле, скорее всего, они просто сбежавшие из соседней деревни бездельники, и меч-то их собран по частям, куплен по случаю у какого-нибудь спившегося ветерана.

То ли потому, что Виктория прежде не слышала таких «низовых» историй, то ли потому, что её вдруг заинтересовало сословие «наёмников», которое в последние два года постепенно клонилось к закату, и стоявшие за ним человеческие судьбы, — она неожиданно проявила любопытство:

— Вы стали рыцарем. А что сталось с вашими тогдашними товарищами? Та женщина-мечница вернулась на север?

Байрон помолчал и покачал головой:

— Нет. Да и не было у неё такой возможности. Для простого человека двадцать лет назад Северные Пределы были чересчур далеки.

Виктория посмотрела на Байрона своими подобными ледяным кристаллам глазами, выдержала две секунды и спокойно отвела взгляд. Она снова стала глядеть в окно машины, в сторону севера, и как бы невзначай произнесла:

— После весны темпы прокладки Северо-Южной Трансконтинентальной Железной Дороги ещё ускорятся. Когда магические поезда помчатся по этим просторам, ни один уголок Империи уже не будет далёким.

— Вот это воистину добрая весть, — тотчас улыбнулся Байрон. — Меня так долго трясло в этой маготехнической машине, что уже все кости ноют. Конечно, я не жалуюсь на качество Имперской Дороги, но для долгого пути поезд явно устойчивее и удобнее.

— Горгон поднимется лишь к середине Месяца Возрождения, да и водным путём можно добраться максимум до Санкт-Сунила, — неторопливо проговорила Виктория. — На самом деле, если бы задуманная Его Величеством «воздушная линия» могла войти в строй пораньше, она, вероятно, была бы куда лучшим выбором. Лететь — это всяко быстрее, чем ехать поездом или плыть.

— …Сдаётся мне, я ещё не готов заключить в объятия небеса, — с неловкостью ответил Байрон. — Я пробовал летать на грифоне… и, увы, приятных впечатлений не осталось. А эти летательные аппараты из стали и хрусталя… Они внушают мне ещё меньше доверия, чем грифон.

— Однако небо в конце концов станет частью поля боя будущего, генерал Байрон, — очень серьёзно сказала Виктория. — Даже на старом поле боя маг, способный летать, не раз переламывал ход сражения. Не будь прежде технологических и стоимостных преград, какое государство не захотело бы властвовать над голубым небом?

— Конечно, конечно. Понимаю я это, — торопливо заговорил Байрон с весьма беспомощным лицом. Он вдруг подумал, что герцогиня Виктория чем-то похожа на Филиппа: оба — люди серьёзные и имеют привычку вдруг заводиться всерьёз, когда другие шутят. Однако он ещё мог отбиваться от Филиппа красноречием, но не мог переговорить высшего аристократа, прошедшего школу правильной логики и риторики. Оставалось лишь кивать. — По правде говоря, я даже подумывал о том, смогут ли будущие корабли нести на себе малые летательные аппараты-драгуны, чтобы с высоты разведывать морскую обстановку и искать безопасные курсы. Только вот мне лично летать до сих пор как-то…

— Нести летательные аппараты на кораблях? — Виктория, однако, пропустила мимо ушей дальнейшие слова Байрона. Её глаза блеснули, и на лице, лишённом эмоций, проступило явное любопытство. — Это ваша мысль о создании «Имперского Флота»? Ваш замысел будущих мореходных судов?

Байрон опешил и в очередной раз осознал: с человеком, который в любой миг может завестись всерьёз, надо следить за каждым словом. Он просто сморозил первое, что пришло в голову, и приплёл новую технологию в разговор, лишь бы замять неловкость. А стоявшая перед ним герцогиня, оказывается, приняла это за чистую монету?

Будущий адмирал флота невольно скосил глаза за окно, в сторону горизонта.

До твердынь Севера оставалось ещё несколько часов езды.

Ну и как теперь выкручиваться?

.....

Пронизывающий ветер, волоча за собой снег с горных вершин, со свистом кружил между серо-белыми стенами Драконьей Твердыни и нависавшими над утёсами громадами скал, будто затягивая всё вокруг мутной, зыбкой пеленой. В вое ветра и снега даже защитный купол, оберегавший город, стал смазанным и превратился в неприметный фоновый оттенок внутри этой пелены.

Сир Горош Сикель задрал голову и посмотрел на горный пик, уже тонувший в метели. Ему по-прежнему чудился тот пронзающий снежную завесу взгляд — взгляд, устремлённый вниз из самого высокого дворца Драконьей Твердыни, и чудилось, что он падает прямо на него.

Драконозверь под ним слегка раздражённо качнул шеей. Это вьючное животное, присущее лишь крайнему северу, казалось, учуяло некое беспокойство хозяина и принялось мелко скрести копытом землю, время от времени издавая горлом смутное ворчание.

Хотя в названии этого зверя и был корень «дракон», «драконозвери» Священного Княжества Драконов на деле не имели с драконами ни малейшего родства. То были всего лишь приручённые драконорождёнными смирные травоядные. Однако на этой земле, которой правили драконорождённые, множество животных и растений, никак не связанных с драконами, всё равно получали в имени драконий корень.

То было непонятное чужакам упрямство, к которому драконорождённые давно привыкли.

Спустя долгое время сир Горош обернулся и окинул взглядом следовавший за ним отряд. Потом кивнул рыжеволосой женщине, также восседавшей на драконозвере:

— Госпожа Ашалена, выдвигаемся.

— Давно пора, ещё много дней назад, — рыжеволосая женщина по имени Ашалена нахмурилась и не сдержала ворчания. — Эти советники и старейшины, у которых башка забита льдом и камнями… Их страх перед «внешним миром» просто смешон. И отчего даже Его Величество Барлогер поддался их влиянию? За день до выхода посольства вдруг приказал нам ждать, и мы ждали столько времени…

Сир Горош покосился на рыжеволосую Ашалену. Он знал, что эта Ведьма Драконьей Печати остра на язык, да и сама внезапная отсрочка посольства и впрямь не походила на обычный стиль Драконьего Князя. Однако он всё же ответил мягко:

— У Его Величества свой расчёт. Не одни мы с Великим Князем поддерживаем жизнь Священного Княжества Драконов. Её поддерживают и те советники и старейшины, у которых «башка забита льдом и камнями», как ты изволила выразиться. С их мнением приходится считаться.

Ашалена выслушала сира Гороша и равнодушно пожала плечами:

— В общем, пусть те напряжённые и озабоченные советники тревожатся и дальше. Пусть лёд и камень в этих горах надёжно оберегают их хрупкие сердце, печень, селезёнку и почки, изнурённые бдением о государстве. А у нас будет шанс увидеть мир за пределами этих гор, и в будущем в анналы истории войдём уж точно мы, а не они.

Уголки губ сира Гороша слегка приподнялись. Затем весь отряд по его знаку тронулся в путь на юг, мало-помалу покидая высокогорье, на котором стояла Драконья Твердыня.

Но прежде чем миновать последнюю заставу у подножия горы, сир Горош всё же не удержался и в последний раз оглянулся на укутанную метелью вершину.

Хотя он словами успокоил и ободрил Ведьму Драконьей Печати, в душе его сомнений было не меньше, чем у неё.

Ещё много дней назад Священное Княжество Драконов приняло решение отправить посольство в Сесил. Состав посольства и грузы были уже собраны, и сам он был готов вести отряд. Однако вся операция вдруг была приостановлена приказом, и весь отряд непонятно ради чего ждал до сегодняшнего дня.

Ради этого Священному Княжеству Драконов пришлось даже отправлять в Империю Сесил особое письмо с объяснениями, добавив лишнее звено в церемониал.

Приказ отправить посольство отдал Драконий Князь. Он же вдруг приказал посольству остановиться. В объяснение второго приказа Великий Князь сослался на рекомендации консерваторов в совете и заявил, что визит требует дополнительного обсуждения и осмысления.

Но сир Горош знал Барлогера. Этот Великий Князь редко менял уже отданный приказ из-за подобных причин. Это, без сомнения, роняло авторитет Драконьего Князя и порождало у многих сомнения.

Конечно, столь ничтожный урон для Великого Князя — пустяк. Но без достаточных оснований он не стал бы совершать такое бессмысленное деяние.

Так что же за причина заставила его вдруг изменить повеление?

Горош отвёл взгляд от Драконьей Твердыни, спрятал все вопросы глубоко в душе и снова обратил свой взор к югу.

.....

Пламя в огромных жаровнях разгоняло ледяную стужу крайних северных гор. В грубо сложенном из гигантских камней дворце Драконий Князь Барлогер покинул террасу, с которой обозревал подножие горы, и одиноко зашагал обратно к своему величественному, но пустынному трону.

Весь тронный зал был пуст.

Все придворные уже разошлись, а слуг и стражу он отослал прочь ещё раньше. Все знали: Драконий Князь часто любит оставаться в зале один. Ему нужна тишина для размышлений, и никого во дворце это не удивляло.

Тишина длилась недолго. Барлогер тихо выдохнул и согнутым пальцем постучал по широкому подлокотнику трона.

Под этот чёткий стук бесшумно активировались защитные заклятия всего зала, и незримая преграда окутала пространство.

Спокойный и строгий голос Барлогера разбил молчание:

— Код AZ-689. Отставший от стаи вызывает Омегу.

Перед троном Драконьего Князя мгновенно развернулся бледно-золотой интерфейс связи, и перед Барлогером возник образ кольца с дрожащими краями.

(Конец главы)