Глава 813 — Божество после разложения
На тёмную, увядшую равнину пролился лунный свет, которого здесь не должно было быть. В центре давно завершившегося мира Всевышний Повествователь безмолвно покоился ничком на спиралевидном холме. Его несущие божественную природу сочленения всё ещё крепко цеплялись за горные породы, что были слеплены из исторических фрагментов. Чистый лунный свет, точно лёгкая вуаль, окутывал это божественное существо, и ясный месяц висел прямо над вершиной холма.
Гавейн поднял голову и посмотрел на гигантского паука.
Казалось, Он умер на пути погони за лунным светом.
Разумеется, Он не мог гнаться за лунным светом. В этом мире-песочнице, точно так же, как и в реальности снаружи, не существовало «луны». Но эта Его поза — умершего, вцепившегося в горный склон, — и впрямь напоминала погоню за чем-то.
Магран задрал голову. Сочленения Всевышнего Повествователя заслоняли лунный свет, отбрасывая вокруг него гигантские тени. Этот вспыльчивый рыжеволосый епископ слегка прищурился:
— Кхм… Вот это зрелище…
— Мы пришли к подлинному лицу этого мира… Но что делать дальше? — не сдержался Юрил. — Всевышний Повествователь уже мёртв. Неужто нам надо воскресить Его, чтобы убить снова?
— Его труп и впрямь здесь. Но подумайте о том «занавесе», что обманул всех нас, о тех пауках, что нападали на нас, — неторопливо проговорил Гавейн. — Жизнь и смерть божества — концепция куда более сложная, чем у смертных. Он, возможно, и мёртв, но в каком-то измерении, на каком-то уровне Его влияние всё ещё живо…
Гавейн говорил туманно, потому что кое в чём и сам не был уверен до конца. Однако касательно «жизни и смерти божества» у него и впрямь имелись кое-какие догадки. В физическом мире сонмы божеств тоже «умирали». Боевые записи флота Истребителей Богов и трупы божеств в Глубинах и в Твердыне Дерзания и подавно были неподдельны. Но божества всё равно возвращались раз за разом. Раз за разом отвечали на молитвы верующих. Этого было достаточно, чтобы объяснить одну вещь.
Даже если божество умерло и его труп лежит прямо перед твоими глазами, на каком-то уровне Оно всё ещё живо.
Селена тоже задрала голову и с осторожностью принялась разглядывать колоссальные паучьи останки. Брови её слегка нахмурились:
— Перед смертью Он, кажется, что-то защищал.
Гавейн проследил за взглядом Селены и увидел, что меж сочленений Всевышнего Повествователя клубками тянется особенно толстая паутина. А в щелях паутины и впрямь будто смутно что-то угадывалось.
Это походило на несколько «коконов», свитых из паутины.
Всевышний Повествователь, казалось, именно их и оберегал: часть сочленений была плотно поджата под низ тела.
— И впрямь что-то защищал… — нахмурился Гавейн и зашагал вперёд. — Возможно, те вещи, что Он оберегал, и есть ключ.
Однако в тот самый миг, когда он двинулся к спиральному холму, по пустынной равнине вдруг пронёсся незримый ветер. В пыли и взвеси, что взметнул ветер, Гавейн и остальные неосознанно застыли. Когда же ветер стих, впереди, совсем близко, неведомо когда возникла фигура.
То был старик в ветхом балахоне — высокий, с совершенно седыми волосами и бородой. В руке он держал старый, видавший виды фонарь.
Дуварт, что называл себя жрецом Всевышнего Повествователя.
Выражения лиц Юрила и Маграна мгновенно стали серьёзными. Одновременно они заметили, что той седовласой девушки по имени Нариэтиль сейчас нет рядом со стариком на земле.
Дуварт вышел из ветра, и взгляд его в первый же миг упал на Гавейна.
— Я изумлён, — произнёс он, глядя на Гавейна, но голос его больше не звучал по-начальному добрым и тёплым. Теперь в нём звенела какая-то пронзительная, хриплая дрожь, будто его глотка давно сгнила и звук резонировал из разодранной в клочья плоти. — Я никогда не встречал такого индивида, как ты… Информация, что ты принёс, едва не заразила всю Повесть.
Гавейн ничего не ответил. Он лишь шагнул вперёд, и в его руке вдруг возник длинный меч — чёрный, с проблесками тёмно-алого. Ещё шаг — и его тело облекли те тяжёлые доспехи, что семьсот лет назад он носил на полях сражений.
— Что ж, такой способ «беседы» более прям, — с невозмутимым лицом глядя на Гавейна, что без единого слова извлёк меч и двинулся вперёд, равнодушно произнёс одетый в лохмотья Дуварт. А затем без малейшей спешки отбросил фонарь.
Пламя в фонаре мгновенно погасло. Однако в тот самый миг, когда огонь угас, из дряхлого тела Дуварта вдруг исторглось бесчисленное множество вздыбленных теней. Тени эти бешено вопили и, сплетаясь и расширяясь в воздухе, в мгновение ока обратились в гигантского паука, что был сложен из пепла, дыма, теней и тёмно-алых узоров, — точь-в-точь такого же, как мёртвый Всевышний Повествователь на спиральном холме!
С диким, душераздирающим воплем чёрный паук, по чьему телу были разбросаны божественные узоры, взметнул одно сочленение и блокировал пылающий меч в руке Гавейна. Искры брызнули во все стороны, дробясь меж лезвия и хитиновой конечности. Из недр паука раздался голос Дуварта, что уже мало походил на человеческий:
— Жаль только, что твоему мечу, рождённому из реальности, не совладать с бесконечным кошмаром…
Гавейн крепко сжимал меч и спокойно глядел в те тёмно-алые глаза, что мерцали в дыму. По его клинку мало-помалу поползло призрачное тусклое сияние:
— Надо же, какое совпадение: я ведь тоже немного смыслю в снах…
По поверхности Меча Первопроходца взвился призрачный огонь. Сочленение паука, что миг назад казалось несокрушимым, в одно мгновение было рассечено надвое. Громадное тело «Дуварта» с невероятной, немыслимой ловкостью вильнуло вбок, уходя от следующей атаки Гавейна, и исторгло череду хаотичных, неразборчивых воплей.
Гавейн провернул запястье, и длинный меч описал рядом с ним полукруг. В следующую секунду он снова бросился в атаку и на ходу спросил:
— Ты — Всевышний Повествователь? Или Его воплощение? Проекция?
— А как же та девочка по имени Нариэтиль?
— Божество умерло… Тогда откуда здесь этот витающий дух?
Обратившийся в паука «Дуварт» встречал град атак Гавейна и, безостановочно уклоняясь и нанося ответные удары, исторг низкий шёпот, смешанный с мутным шумом:
— Чужак… Сколько же у тебя вопросов…
— Жаль только, что в кошмаре нет ответов!
.....
На равнину внезапно пал плотный туман. Тяжёлая мгла в мгновение ока перекрыла все чувства. Во тьме лишь виднелся призрачный силуэт гигантского паука, что стремительно перемещался в тумане. Юрил развёл руки и безостановочно вычерчивал золотистые руны, укрепляя рассудок всех присутствующих. Магран вздымал могучий ментальный шторм и без конца разгонял подступавшее со всех сторон ментальное заражение. Селена, сжимая в руке фонарь, насторожённо следила за переменами в тумане и одновременно не сводила глаз с Гавейна.
Гавейн, стиснув меч, медленно обводил взглядом плотный туман перед собой. Гигантская призрачная тень паука мелькнула прямо перед ним, но он лишь спокойно отступил на полшага и, не оборачиваясь, произнёс:
— Юрил, Магран! Возвращайтесь в физический мир.
.....
В глубинах подземного дворца — штаба Спящих, в зоне нижнего яруса содержания, царила тишина, и казалось, будто весь дворец объят безмолвным глубоким сном.
В отдельной комнате содержания, что была близ зала сбора нижнего яруса, «псалмопевица духа» Венди — с кротким и прекрасным лицом и тихим, безмятежным нравом, — спокойно сидела на своей койке и, не отрываясь, смотрела на невесть откуда взявшегося белого, почти прозрачного паука. Смотрела, как тот усердно плетёт паутину в углу. Как бегает по полу.
Лицо Венди было спокойно, а взгляд — безмолвен, как вода. Казалось, она так просидела уже целый век и намеревалась смотреть так и дальше.
Внезапно она моргнула и, точно очнувшись от сна, вскинула голову.
Напротив койки тихо мерцали начертанные маготехническими материалами руны морских дев, излучая странную силу, от которой разум прояснялся, а мысли обретали остроту.
Венди вдруг нахмурилась.
Паук… В зоне содержания, где действовал строжайший контроль и порядок чистоты, — откуда здесь паук?!
Великая епископесса поднялась и неосознанно приблизилась к пауку, что плёл паутину в углу. Тот, потревоженный ею, быстро зашевелил длинными ногами и стремительно побежал вверх по стене. На полпути он бесследно исчез прямо на глазах у Венди.
Лицо Венди мгновенно стало серьёзным.
Она быстрым шагом подошла к железной двери и с силой дважды хлопнула по ней:
— Господин страж! Что снаружи?
После задержки в секунду-другую из-за двери донёсся глухой, приглушённый голос какого-то рыцаря духа:
— Снаружи всё в норме, великая епископесса Венди.
Венди нахмурилась и беззвучно включила ментальное зрение. В размытом поле зрения, что давало ментальное зрение, она посмотрела сквозь тяжёлую металлическую дверь и увидела стоящего в коридоре снаружи рыцаря духа — в тяжёлых шлеме и доспехах.
Хотя сама она не относилась к боевому персоналу, Венди всё же была жрицей уровня великого епископа. Эти двери и стены в зоне содержания, на которые были наложены защитные чары, не могли полностью перекрыть её подсматривание.
— Господин страж, — в глазах Венди струился лёгкий свет. Она пристально смотрела на человеческую фигуру в коридоре за дверью и голосом, в который вложила толику силы, мягко произнесла: — Снаружи и впрямь всё в норме?
— Снаружи всё в норме, великая епископесса Венди.
Глухо, приглушённо ответил облачённый в тяжёлые доспехи страж. Однако в ментальном зрении Венди отчётливо видела, как тот медленно поднимает правую руку и кладёт её поперёк груди ладонью вниз!
Заражение Всевышнего Повествователя?! Когда?!
«Псалмопевица духа» Венди, что считала себя первой, кто подвергся заражению Всевышнего Повествователя и был помещён в зону содержания, мгновенно расширила глаза. Она смутно осознала, что всех их обманула какая-то иллюзия. Её ладонь легла на ледяную металлическую дверь, а взгляд быстро стал тяжёлым.
На раздумья ушло лишь две секунды.
В следующее мгновение она обернулась и, прижавшись спиной к стене рядом с дверью, вперила взгляд в те руны на противоположной стене, что несли в себе чудесную силу и могли очищать ментальное заражение, и ясным голосом произнесла:
— Обращаюсь к Всевышнему Повествователю! К нашему Всезнающему и Всемогущему Владыке!
В коридоре за дверью раздался звук трущихся и звякающих доспехов стража — казалось, он склонил голову и прислушивается.
— Собрат! Открой дверь, — Венди контролировала биение сердца и дыхание и спокойным голосом сказала: — Час пришествия Владыки настал.
Снаружи ненадолго воцарилась тишина. Венди ждала среди этой непереносимой тишины. Наконец она услышала, как в уши проникает голос рыцаря духа:
— Я понял. Секунду. Собрат, это поистине добрая весть.
Под металлический скрежет и лязг Венди увидела, как железная дверь рядом медленно отворяется, и в комнату шагнула фигура в серебристо-белых доспехах.
— Собрат, — начал было этот голос.
Венди резко выбросила руку и схватила его за предплечье, а затем одним рывком, одним поворотом заставила высокого стража описать в воздухе полкруга и, вместе с доспехами, тяжко впечататься в стену рядом. Глухой, как консервная банка, полный доспех при ударе исторг такой лязг, что уши заложило: БАМ!!
Не дав ему и рухнуть на пол, Венди снова подалась вперёд и пригвоздила к полу всё ещё сохранявшего сознание и способность сопротивляться рыцаря духа. Она обеими руками рванула его голову в шлеме и силой заставила скрытые забралом глаза встретиться с её взглядом, рявкнув:
— Смотри на меня!
— Ментальное ошеломление!
Дюжий и сильный, с неплохой ментальной сопротивляемостью, рыцарь духа перед лицом столь ближней внезапной атаки великого епископа был совершенно бессилен и почти мгновенно провалился в глубокое беспамятство.
Убедившись, что страж больше не способен контратаковать, Венди разжала руки и позволила тяжёлому шлему с лязгом стукнуться об пол.
Затем она встала и развернулась к выходу в коридор.
Но, сделав лишь несколько шагов и уже готовая переступить порог, она вдруг застыла.
Идущее из самой глубины сердца предостережение заставило её резко остановиться. Она быстро начала вспоминать, не забыла ли чего-то самого важного.
В следующую секунду она обернулась и увидела на стене комнаты те загадочные руны, что шаг за шагом помогли ей вырваться из ментального заражения Всевышнего Повествователя.
Она не смела быть уверенной, что всё ещё носит в себе заразу. Не смела быть уверенной даже в том, что покидает комнату сейчас по собственной воле, а не из-за чего-то иного.
Мгновение поразмыслив и поколебавшись на месте, Венди тихо вздохнула и быстро приняла решение.
«Нужно идти — предупредить собратьев в верхней зоне! Зона содержания заражена!!»
(Конец главы)