Глава 418 — Путь мести

Хотя Спящие и были зловещим еретическим культом, от одного упоминания которого бросало в дрожь, созданная ими Сеть Душ поистине поражала воображение Гавейна. Ему было трудно представить, каким образом, когда общий уровень развития этого мира всё ещё пребывал на стадии средневековья, кучка еретиков додумалась создать такую вот Сеть Душ и построить внутри неё целый иллюзорный мир. Собственно, не только Сеть Душ — слишком многое в этом мире было в глазах Гавейна непостижимым. Низы общества хранили отсталую, мрачную тьму, почти как в средневековье, а верхи были передовы, словно в почти что футуристическом мире Земли. Две эти противоположные, полные непримиримых противоречий картины соседствовали в одном мире. И пусть он понимал, что причиной тому — особый путь развития магических технологий и отголоски Магического Прилива многовековой давности, он всё равно то и дело не мог не поражаться.

Вот и сейчас: в Сети Душ он встретил Патти, которую не видел уже много дней. Двое, разделённые сотней с лишним километров, могли беседовать лицом к лицу в Сети. А в реальном мире снаружи подавляющее большинство обычных людей, верно, за всю жизнь даже не услышит того, что творится в соседнем городе.

Стоило лишь подумать об этом — и Гавейну делалось невыносимо. Одарённые этого мира, возможно, уже давно свыклись, свыклись с тем, чтобы наслаждаться удобствами магических технологий и одновременно любоваться, как барахтаются в грязи простолюдины и нищие низов. Но чем больше он сталкивался с этим, тем сильнее не мог этого принять.

К счастью, ключевой шаг в технологии маго-сетевой связи уже был сделан.

Пока эти мысли проносились в голове Гавейна, сидевшая у цветочной клумбы Патти тоже наконец заметила неподалёку «дядюшку Сесила». Девочка сегодня сидела одна и не носилась туда-сюда, что было и впрямь нечасто. Она встала со скамьи и изо всех сил замахала Гавейну:

— Дядя! Дядя! Я здесь!

Гавейн уже удостоверился, что Селены Герфен поблизости нет, и потому, услышав зов Патти, с улыбкой направился к ней. Он с любопытством оглядел девочку:

— Сегодня одна?

— Сестрица Селена, кажется, заболела в последние дни и всё не появляется, — девочка надула губы, явно немного огорчённая. — И вы, дядя, тоже несколько дней не появлялись...

— Дядя в обычные дни очень занят, — с улыбкой ответил Гавейн и потрепал девочку по волосам, а в душе его промелькнуло сомнение: Селена Герфен «заболела»? И впрямь заболела? Или у Спящих опять какой-то большой проект? Или случилось что-то ещё?

На все эти вопросы у маленькой Патти, разумеется, не найти было ответа. У Гавейна лишь мелькнуло лёгкое сомнение, а затем он на время отложил его в сторону и принялся непринуждённо болтать с девочкой.

И тут же, безо всякого удивления, услышал последние вести о владениях Гран:

— Мама уехала, забрала с собой много рыцарей, — не слишком радостно говорила Патти. — Люди в замке сказали, что снаружи идёт война, но они всё считают меня маленькой и не хотят ничего толком рассказывать... Только сестрица-служанка сказала мне, что мама обязательно вернётся...

— Конечно. Ты верь словам служанки. Твоя мама обязательно вернётся домой, — с улыбкой, поглаживая девочку по голове, произнёс Гавейн.

Он, разумеется, знал, куда отправилась виконтесса Ропения Гран.

Эта виконтесса, должно быть, уже собрала рассеявшиеся в северных областях остатки дворянского войска и сейчас ведёт их к стоящей на границе равнин Святого Духа Крепости Скалы. С нею — преданные телохранители, взращённые за десять лет, и несколько десятков прекрасно обученных, отлично снаряжённых сесильских солдат. Она идёт по своему пути мести — и идёт без оглядки вперёд, не страшась никаких мук и невзгод.

Ненависть, что копилась десять лет в безмолвии, не так-то легко излить до конца. Артиллерийский обстрел на Щебеночном Кряже был для Гавейна началом возвращения Южных Пределов, а для виконтессы Ропении Гран — началом её возмездия. По чести говоря, Гавейн и представить не мог, что эта с виду такая хрупкая и бессильная дама зайдёт так далеко. Когда она прислала тайную весть, что намерена продолжать гнать этих дворян на верную смерть, даже он был поражён.

Но он знал: лучше всего отпустить Ропению и дать ей делать своё дело. В этом деле никто не справится лучше, никто не вложит больше души и сил.

Ему оставалось лишь исполнять обещанное: когда придёт срок, сокрушить последние очаги дворянского сопротивления и в ходе этого защитить владения Гран и уберечь её дочь.

Он смотрел на сидевшую рядом с ним и болтавшую ногами маленькую Патти и невзначай спросил:

— Мамы нет дома. Тебе страшно?

— Ни капельки! — гордо задрав голову, ответила Патти. — Я очень храбрая! Да и вечером со мной сестрица-служанка... А ещё недавно в замке появились новые служанки и стражники, они мне даже рассказывали истории.

— Новые служанки и стражники, значит, — невзначай отозвался Гавейн, и на душе у него стало чуть спокойнее.

Эти так называемые «служанки и стражники» проникли в замок Гран ещё до начала войны — через каналы, устроенные виконтессой Ропенией. То были прекрасно обученные бойцы Стальных Рейнджеров и агенты Управления Военной Безопасности. Их задачей было на время отсутствия Ропении Гран в её владениях охранять её замок и дочь — а с другой стороны, и следить за тем, что творится во владениях Гран.

Гавейн доверял виконтессе Ропении. Он верил, что, даже ради мести, она не предаст союза, заключённого с ним. Но он отнюдь не доверял преданности прочих людей в этих дворянских владениях, — особенно в таком месте, как владения Гран, где уже был прецедент мятежа. Да и сама Ропения Гран, очевидно, разделяла это мнение.

Никто не мог поручиться, как долго продержится стабильность во владениях Гран, когда виконтесса покинет их и «пропадёт без вести». По тем донесениям, что уже получил Гавейн, в таких областях, как Каролл, Пейпо и Конско, уже через неделю после того, как разнеслась весть о полном разгроме союзной армии, начались беспорядки. Допустить, чтобы то же случилось и во владениях Гран, он не мог.

Глядя на стоявшую перед ним девочку Патти, Гавейн ненадолго задумался.

К этому времени Ропения Гран, должно быть, уже достигла или вот-вот достигнет Крепости Скалы. Согласно оговорённому прежде расписанию, ему тоже пора было посылать людей «принять» владения Гран. Как-никак, если бы сесильская армия после полной победы нарочно обошла владения Гран стороной, это легко могло бы вызвать подозрения.

.....

Пробираться через дикие, бескрайние пустоши, питаться самой грубой пищей, ходить в рваных, изодранных лохмотьях, и не только бороться с грязью и щебнем в пустошах, но и постоянно быть наготове к схватке с рыщущими дикими волками и бурыми медведями... Последние десять с лишним дней были для Каролла и его спутников сущим кошмаром.

Не говоря уж о том, что в этом кошмаре ещё витала тень сесильцев, тень того ужасающего колдовства, что с пронзительным воем в любой миг могло обрушиться рядом сокрушительным взрывом. Пусть во второй половине этого кошмара оно почти не появлялось, но, стоило лишь вспомнить всё пережитое на Щебеночном Кряже и на пути бегства, виконта Каролла всё равно пробирал ледяной холод.

Однако, к счастью, любой кошмар когда-нибудь кончается, и самой долгой ночи на смену приходит рассвет.

После десяти с лишним дней бродячей жизни уцелевшая дворянская армия — а быть может, и последние носители славной крови на этой земле Южных Пределов (по крайней мере, люди в отряде считали именно так) — наконец достигла конца своего бегства.

На северной границе, на рубеже равнин Святого Духа, перед ними наконец предстала величественная твердыня.

Когда в поле зрения показались грандиозные стены Крепости Скалы, виконт Каролл едва не прослезился. Ветер хлестал его по серому, иссохшему лицу, огрубевшему за много дней тяжкого пути и лишённому ухода, и было больно, словно от пореза ножом, но сейчас господин виконт мог с лёгкостью терпеть и даже не замечать эту боль. Он немедля взмахнул рукой и громко закричал находившемуся рядом виконту Конско:

— Глядите! Крепость Скалы! Мы наконец дошли! Мы спасены!

— Благодарение всем богам за покровительство... — в возбуждении отозвался виконт Конско и не забыл бросить взгляд туда, где неподалёку, во главе отряда, ехала та достойная восхищения, обладавшая невероятной твёрдостью духа дама. — И благодарение виконтессе Ропении Гран... Она воистину спасла нас всех!

Виконт Мариолан тоже невольно посмотрел в сторону Ропении Гран. Увидев эту хрупкую фигуру на коне, этот виконт, чьи владения отделяла от Гран лишь малая речка, на мгновение ощутил на лице сложное выражение.

Воистину твёрдая духом госпожа... Да, твёрдая духом.

Однако это сложное выражение промелькнуло и исчезло. Чувство успокоения от того, что они наконец достигли Крепости Скалы, сейчас пересиливало всё.

.....

Командующий Крепостью Скалы, рыцарь Марилан, присягнувший напрямую королевскому дому, стоял на высокой городской стене и с насторожённым видом следил за всем, что творилось вокруг твердыни.

Вести, доходившие в последнее время и с севера, и с юга от крепости, вселяли в душу этого высокорангового рыцаря-лорда глубочайшую тревогу. Он слышал о великой перемене в королевском доме — пусть до него дошли лишь отрывочные, неточные слухи, но, казалось, над королевством вот-вот сгустится гигантская туча. Однако ещё больше тревожило его то, что творилось на Юге: к югу от Крепости Скалы род Сесил, что целый век пребывал в безмолвии, наконец-то это безмолвие нарушил.

Купцы, что сновали с Юга на Север, приносили ошеломляющие вести — одну за другой. Сперва говорили, что сорок с лишним южных дворян внезапно объединились и пошли карательным походом на герцога Сесила. А вскоре после этого — что семидесятитысячная союзная армия была наголову разбита Великим Магическим Корпусом Сесила. Правда, неведомо было, откуда взялся этот неслыханный «Великий Магический Корпус».

Получив эти вести, рыцарь Марилан поначалу вовсе не мог поверить, что они истинны. Шутка ли — семидесятитысячная союзная армия! Да сколько сейчас людей во всех владениях Сесил?

Семьдесят тысяч — и не абы кто, а люди, ведомые дворянами-лордами и рыцарями! Даже если бы это были семьдесят тысяч свиней, сесильцы и тех не могли бы переловить так быстро!

Однако то, что случилось после, вселяло глубокую тревогу и даже заставляло рыцаря Марилана невольно верить, что россказни южных купцов — правда. С того самого времени связь со всеми южными дворянскими родами полностью прервалась.

Дворяне из отдалённых краёв могли месяцами не слать вестей в Крепость Скалы, — но когда даже род Каролл, что находился всего за одной грядой холмов к югу, перестал подавать признаки жизни, — это уж было совсем нехорошо.

Рыцарь Марилан несколько раздражённо прохаживался по стене и прикидывал, не выслать ли на юг небольшой рыцарский отряд — проверить обстановку. Или же отправить посольскую миссию под предлогом визита во владения Каролл и там осмотреться. Но едва эти мысли возникли у него в голове, как по стене к нему вдруг взбежал один из личных гвардейцев.

— Генерал! Там, под стеной... под стеной целая толпа!

Рыцарь Марилан в любых обстоятельствах требовал от солдат называть себя генералом — такая привычка сложилась у него с тех пор, как он принял под начало эту твердыню. Увидев несколько растерянный вид гвардейца, генерал слегка поморщился:

— Чего паникуешь? Что за толпа?

— С виду — чистые нищие! Но они зовут себя южными дворянами!

Лицо рыцаря Марилана застыло.

Похоже, ему уже не нужно было слать на юг ни рыцарей, ни послов.

(Конец главы)