Глава 413 — Взгляд за грань истории

Будучи самым важным шагом в процессе переустройства порядка на Юге, проект административного строительства и преобразования владения Хосман (города Хосман) был для Гавейна предметом наивысшего внимания. Даже при чрезвычайной занятости делами владения он в первую очередь разбирал донесения с этого направления.

И тщательно отобранные, прошедшие строгую проверку ученики Хетти не разочаровали Гавейна.

В кабинете резиденции лорда Хетти, с раннего утра явившаяся с докладом, принесла только что доставленное гонцом донесение:

— Прародитель, это рапорт из владения Хосман. Тот молодой человек по имени Дайдарос уже приступил к учёту земель и населения в области Хосман. Одновременно рабочая группа взяла под контроль остатки рыцарей и домочадцев в области Хосман и начала принимать поместья и угодья, прежде принадлежавшие графу Хосману. В настоящее время все работы идут гладко.

— Способный юноша... Помнится, ты возлагала на него большие надежды, — кивая, произнёс Гавейн, принимая из рук Хетти рапорт. — М-м... Всё делается размеренно, без суеты. Видно, он не допустил ошибки поспешности.

— Он родом из Хосмана и знает обстановку в родных краях — это тоже одна из причин, по которой его выбрали, — с оттенком скрытой гордости проговорила Хетти. Почти все молодые чиновники канцелярии были, можно сказать, её собственноручно взращёнными учениками, и успех Дайдароса означал также и её успех. Однако к гордости примешивалась и тень тревоги: — Вот только обстановка там очень сложная. Род Хосман — древний и могущественный, его влияние на владение глубоко́. Даже знающему местные условия человеку трудно подступиться. И, по правде говоря... пусть сейчас у него всё идёт гладко, я не могу с полной уверенностью сказать, долго ли так продлится.

Гавейн приподнял бровь:

— Ты, кажется, всё ещё немного неспокойна?

— Семья, что правила веками, оказывает на свои владения глубочайшее влияние. Их правление стало частью жизни местных жителей. Даже когда лорда не стало, среди подданных повсюду ещё остаётся «инерция» прежнего владыки... Даже преобразование кондской области далось нам с огромным трудом, а теперь Дайдаросу и его людям предстоит иметь дело с целым графством...

На это Гавейн отреагировал совершенно невозмутимо. Он неторопливо заговорил:

— Традиционное дворянское правление почти лишено какого-либо порядка. На мой взгляд, их «управление» владениями равносильно отсутствию управления. Создать первоначальный порядок в такой обстановке беззакония — дело и впрямь трудное. Но с другой стороны, именно потому, что изначально никакого порядка и не было, даже малейшее улучшение даст гигантский толчок всему владению. А эти гигантские сдвиги легко воодушевят наиболее здравомыслящих людей из народа, и они начнут поддерживать новые указы.

Новые чиновники в области Хосман сейчас как раз и находятся на этой стадии. Если они сумеют твёрдо держать в руках обстановку в самом начале введения новых указов и заручатся добровольной поддержкой авторитетных людей во владении, то дальнейшее строительство войдёт в благотворный круговорот...

Видя, что на лице Хетти проступило задумчивое выражение, Гавейн продолжил:

— Ты можешь им подсказать: пусть тамошняя команда чиновников постарается убедить, воодушевить или даже, где надо, привлечь на свою сторону материально наиболее влиятельных «людей среднего звена» — крупных купцов, известных учёных и других уважаемых лиц, — чтобы они извлекли выгоду из новых указов и послужили примером для их дальнейшего проведения. Кроме того, можно почаще создавать образцы для подражания и среди простого народа — пусть те, кто деятельно откликается на законы Сесила и подчиняется установлениям, становятся зажиточными и достойными людьми. Народ очень практичен: сколько ни вывешивай объявлений на площади — это не заменит того, чтобы люди своими глазами увидели ту выгоду, на которую можно надеяться.

— Я поняла... — с радостным лицом закивала Хетти. — Прародитель, благодарю вас за наставление.

Гавейн кивнул, хотя и не считал, что сказал что-то особенное. Просто в прошлой жизни он читал кое-какие книги да, пока был духом-спутником, пересмотрел бессчётное множество прямых трансляций документальных фильмов об эволюции цивилизаций, вот и мог невзначай обронить кое-какие эмпирические соображения. Однако ничего слишком глубокого в них не было. С умом Хетти и с тем опытом, что она накопила при переустройстве кондской области, она, поразмыслив денёк-другой, и сама смогла бы предложить нечто подобное.

Даже если бы она и не стала размышлять, те чиновники, что были посланы в область Хосман, столкнувшись на деле с проблемами такого рода и как следует вникнув в них, скорее всего, сами додумались бы до этих способов. Раз уж их отобрали, значит, они обладают соответствующими способностями. Людям этого мира никогда не недоставало ума — им лишь не хватало опыта.

— По правде говоря, убогая способность традиционных дворян к «управлению», помимо трудностей и хлопот, оставила нам и немало удобств, — когда рапорт был почти дочитан, Гавейн вдруг покачал головой и добавил чуть слышно: — Жаль только, что это обоюдоострый меч...

— Удобств? — Хетти не сразу уловила ход мыслей прародителя. Собственно, она довольно часто за ним не поспевала и уже привыкла к этому. — В каком смысле?

— Сплочённость и самоотождествление. Не знаю, заметила ли ты: когда жители вновь принимаемых земель подвергаются переустройству по сесильским порядкам, они всегда противятся лишь новым указам, но ничуть не новому правителю.

Хетти слегка нахмурилась. Ей всё ещё казалось, что она не ухватила сути слов Гавейна.

Гавейна это не удивило, и он с терпением пояснил:

— Традиционные дворяне, управляя своими владениями, почти никогда не задумываются о чувствах подданных, не задумываются и о развитии культуры, хозяйства, законов и прочих областей в своих землях. По сути, единственное, о чём они думают, — это подати. Для владения лорд — всего лишь самый крупный землевладелец. Посему «арендаторы»-подданные никогда не испытывают к такой власти ни чувства принадлежности, ни самоотождествления. К тому же указы лорда зачастую полны прорех и противоречий, и жизнь подданных лишена стабильности. Так что на землях традиционных дворян народ почти не обладает сплочённостью.

Люди, выросшие в такой структуре «правления», лишены чувства нации и государства... М-м, сейчас объяснять тебе это понятие, наверное, выйдет слишком отвлечённо. Попросту говоря, им всё равно, кто их лорд и откуда этот лорд взялся. Им даже всё равно, существует ли это государство и кто его король — анзуец или тифонец.

И вот, благодаря этому «всё равно», мы, принимая Южные Пределы, избежали самой большой трудности. Даже разбив более сорока дворян, мы не встретили почти никакого противодействия со стороны народа, что был под властью тех дворян, мне — новому лорду. Кажется, они совершенно спокойно приняли тот факт, что Юг перешёл в другие руки.

Хетти выслушала всё, что сказал Гавейн до этого места, но вид у неё был озадаченный:

— А разве это не естественно? И именно благодаря этому мы и смогли принять Южные Пределы...

Гавейн покачал головой:

— Всё так, но если однажды какой-нибудь другой враг вторгнется в Южные Пределы, будет совсем нехорошо, если наши подданные отнесутся к этому с тем же безразличием.

Выражение лица Хетти сделалось странным. Мгновение спустя она с пробным оттенком произнесла:

— Стало быть, вы хотите, чтобы народ был преданней лорду...

— Нет. Этого недостаточно, — продолжал качать головой Гавейн. — Государи не вечны, даже самые мудрые и прозорливые. Равно как бессмысленно делать народ преданным одной семье или одной крови. Мы должны выковать нечто более долговечное, более стойкое, нечто такое, что народ будет сам, по своему почину, признавать и защищать...

Хетти слегка оторопело смотрела на Гавейна. На лице её прародителя, казалось, проглянуло какое-то необычайное воодушевление, которое она редко у него видела. Она смутно чувствовала, что у этого восставшего из гроба прародителя, верно, снова зародилась какая-то глубоко продуманная, грандиозная мысль, и она даже могла угадать её смутные очертания. Она невольно спросила:

— У вас есть какой-то новый план?

Гавейн не стал слишком уходить в собственные переживания. После слов Хетти он глубоко вздохнул и медленно произнёс:

— Этого не добиться ни за день, ни за ночь, ни даже за одно-два поколения... Но, быть может, нам стоит оставить что-то грядущим потомкам...

Услышав про «грядущих потомков», Хетти заморгала:

— Вы хотите что-то оставить Ребекке?

— Кхм... Я не о том... Ты сбила мне весь настрой, который я с таким трудом нагнетал, — смущённо закашлялся Гавейн и отмахнулся. — Я имею в виду, что мы должны сделать так, чтобы слово «сесильцы» превзошло простое значение жителей одного владения, чтобы оно стало более великим понятием...

Тут Гавейн внезапно перевёл разговор:

— Кстати, в последнее время я начал слышать одно довольно ходкое выражение: «стать достойным гражданином Сесила». Ты его слышала?

— Да, до меня оно доносилось, — кивнула Хетти. — Это фраза из одной обзорной статьи господина Годвина О'Ландо, что вышла два выпуска назад. Тогда в экстренном номере объявили о полном разгроме союзной армии дворян и о великой победе сесильского корпуса. Господин Годвин посоветовал тем дворянским солдатам поскорее связать самих себя, чтобы как можно раньше подвергнуться сесильскому перевоспитанию и «стать достойными гражданами Сесила». После этого фраза и пошла гулять. Люди во владениях, кажется, очень гордятся ею. Да и те, кто отвечает за приём пленных и распределение по трудовым лагерям, отправляя захваченных солдат союзной армии на работы, тоже говорят им эти слова... Это уже превратилось в неписаный закон.

— Этот учёный — настоящий талант... Как хорошо, что мы тогда не пожалели сил и удержали его, — невольно восхитился Гавейн, и тут же на его лице отразилось удовлетворение. — Это доброе начало... При случае мне надо будет как следует побеседовать с Годвином. Нам следует со всем тщанием использовать направляющую и пропагандистскую силу газеты.

После этого Гавейн ещё расспросил Хетти о положении дел в различных осваиваемых пунктах вдоль Белой реки за последнее время. Выяснив всё, он протяжно выдохнул:

— Отлично. Пусть всё это нелегко, но, по крайней мере, всё идёт в том направлении, на которое мы рассчитывали...

Произнеся это, он невольно задержал взгляд на Хетти:

— Кстати говоря, ты опять уже очень долго без отдыха... Сейчас работы в канцелярии временно полегче, выбери день и дай себе выходной... Кстати, у тебя на этот раз тёмные круги под глазами не нарисованные?

Хетти мгновенно залилась краской:

— ...Прародитель, вы до сих пор не забыли?

— Слишком глубокое впечатление. Я и представить не мог, что ты способна на такую уловку... Мне всегда казалось, что на такое способна только Эмбер.

Хетти сделалось ещё более неловко, но не успела она и рта раскрыть, как окно кабинета вдруг распахнулось.

Снаружи донёсся сухой треск разрядов.

Изумлённый Гавейн обернулся и увидел, что за окном возникла вовсе не Эмбер, а Камаэль. Этот магистр арканы парил за окном, весь испуская яркое сине-голубое свечение и, кажется, был даже чуть более раздутым, чем обычно.

Ошеломлённый Гавейн пробормотал:

— Я и представить не мог, что Камаэль способен на такую уловку... Мне всегда казалось, что на такое способна только Эмбер...

И тут же услышал, как Камаэль с воодушевлением возгласил из-за окна:

— Лорд! У меня важнейший результат!

(Конец главы)