Глава 347 — Гигантский зверь

Разумеется, «битьё детей» (в самом что ни на есть прямом смысле) со стороны Гавейна и Хетти было по большей части лишь острасткой. В конце концов, Ребекка уже стала взрослой, да ещё и носила титул виконтессы. Вешать такую взрослую девицу на потолочную балку и колотить или гонять по всему дому было уже неприлично. Достаточно было просто сделать ей внушение. К тому же была ещё одна причина: череп у Ребекки и впрямь был чрезвычайно твёрд, и по сути, битьё почти не действовало, да ещё и рука потом болела…

Впрочем, если уж говорить о титуле Ребекки, то, следуя строго наследственному праву королевства и устоям дворянской системы, после того как Гавейн восстал из гроба и утвердился в герцогском титуле, Ребекка, как единственная наследница дома, должна была бы получить титул маркизы, что на ступень ниже герцогского. Иными словами, эта ежедневно бесшабашно носившаяся по владениям и то и дело пачкавшая лицо чёрной гарью от своего Большого Огненного Шара девушка на самом-то деле должна была быть маркизой… Да кто же в это поверит, скажи кому?

Просто тогда Гавейн заключил с Франциском Вторым договор: чтобы королевский дом не питал чрезмерной бдительности к дому Сесил, герцогский титул Гавейна Сесила пока что считался лишь личным, и, пока дом Сесил вновь не наберёт довольно дворянского капитала (включая землю, население, имущество и военную силу), титулы потомков Сесила не будут повышены. Оттого Ребекка сейчас всё ещё носила титул виконтессы…

Но, глядя, как эта дурочка каждый день живёт весело и радостно, можно было не сомневаться: она вовсе никогда и не задумывалась о столь сложных вещах.

— Когда заработают несколько больших лабораторий Научно-исследовательского института маготехники, можно будет запустить кое-какие временно отложенные механические проекты, — после того как Хетти с помощью Руки Силы сняла вилку с потолка и мимоходом стукнула Ребекку по голове, Гавейн продолжил: — В настоящее время большой тракт между владениями Конд и Сесилом уже достроен, и карета доезжает туда и обратно за один день. Но чтобы по-настоящему связать две земли воедино, нужно ещё более удобное средство сообщения. Как я уже говорил: контроль над землёй в огромной степени зависит от путей сообщения.

Ребекка, заслоняя голову и притворяясь, что ей очень больно, пыталась вызвать сочувствие, но, услышав от Гавейна слово «механика», тут же забыла об этом. Глаза девушки засияли, и она радостно посмотрела на Гавейна:

— Это то, о чём вы раньше говорили, — маготехническое моторное транспортное средство?

— С технической точки зрения мы уже можем изготовить девяносто процентов его частей, — кивнул Гавейн. — Всё это время недоставало лишь рабочих рук. Когда ты соберёшь людей и запустишь большую лабораторию Института, этот проект начнётся.

Создать более передовое транспортное средство, способное идти в ногу с нынешними промышленными шагами владений Сесил, — эта мысль зрела у Гавейна уже очень давно. Сейчас маготехнические двигатели во владениях уже достигли второго поколения роторных двигателей. В шахтах, на заводах, на стройках — большие и малые маготехнические двигатели и те стальные машины, что они приводили в движение, стали величайшей движущей силой развития владений. Однако быстрое развитие машиностроения и самих владений в целом предъявило и более высокие требования к транспорту: заводам требовалось всё больше промышленного сырья, зона контроля владений всё расширялась, появлялось всё больше крупной и тяжёлой техники. Традиционный гужевой и людской транспорт, очевидно, стал бутылочным горлышком, что сдерживал дальнейшее развитие.

Не могли же они всё время возить руду на сталелитеиный завод на телегах? И таскать на плечах запчасти для строительных машин на площадки тоже было не выходом.

Только, хоть Гавейн и выдвинул эту идею, технических специалистов во владениях остро не хватало. Пусть магия этого мира и была очень удобна и могла сильно ускорить разработку и изготовление, жёсткую нехватку самого числа маготехников было не так-то легко восполнить. Поэтому после того как эта концепция была предложена, она так и осталась лишь концепцией. Проект до сих пор не был запущен.

Ребекка же всё это время проявляла к нему живейший интерес. Эта девица питала природную страсть ко всему механическому. Особенно когда она узнала, что на этой самоходной машине можно ещё и установить шестнадцатизарядный метатель огненных шаров, и она сможет на скорости в сотню с лишним километров в час мчаться и одновременно запускать огненные шары, она пришла в такой восторг, что её тогда едва не поколотила тётка.

Получив утвердительный ответ Гавейна, Ребекка тут же заулыбалась до глупости и, хихикая про себя, принялась неведомо что себе воображать. Хетти беспомощно посмотрела на эту простодушную девицу и, решив, что та на короткое время лишилась способности соображать, перешла к следующей теме:

— Кроме того, прародитель, сегодня в порту завершилась запись новых переселенцев, и служащий по учёту доложил об одном обстоятельстве…

— О? — бровь Гавейна приподнялась. — Что за обстоятельство?

— В этой партии переселенцев оказалось полтора десятка аптекарей, травников и алхимиков. Они прибыли с севера и северо-запада Южных Пределов, — серьёзно доложила Хетти. — И ещё они упомянули, что ещё больше «собратьев по ремеслу» покидают родные места, так что в будущем сюда должно прийти ещё больше людей.

— …Влияние уже начало сказываться, — спокойно выслушал Гавейн, и на лице его не отразилось ни тени удивления. — Северный торговый путь находится в личном ведении Падрика, северо-западный продвигает виконт Эндрю. Успехи примерно таковы, как я и ожидал.

— Месяц Возрождения уже настал. Многие наёмники и искатели приключений, что зимой предпочли набираться сил, сейчас готовятся взяться за дело. А они в обычное время — главные клиенты аптекарского сословия. За всю прошедшую зиму наши купеческие караваны продали алхимические снадобья почти в каждую гильдию наёмников в северных и западных областях. Поэтому сейчас аптекари и алхимики в этих краях массово разоряются… — Говоря это, Хетти тихо вздохнула. — Теперь у них, помимо владений Сесил, единственный оставшийся выбор — это северо-восток, либо ещё дальше — миграция в сторону Восточных Пределов…

— Владения Гран уже стали нашим союзником, — ровно произнёс Гавейн. — Завтра первая партия в двенадцать тысяч склянок всевозможных алхимических снадобий будет доставлена в замок виконтессы Ропении Гран, и через неё они будут двинуты во все восточные области. Купеческие караваны также, используя владения Гран как трамплин, начнут поставлять алхимические снадобья в Восточные Пределы.

Ещё прежде одна партия сесильских аптечных купцов уже успешно проложила путь в Восточные Пределы и обзавелась относительно постоянными точками сбыта в нескольких городах. Однако из-за неудобства транспорта, дальней дороги и отсутствия защиты себестоимость поставок на восток всё время была крайне высока, и объём поставок тоже был большой проблемой. Но теперь, при полной поддержке Ропении Гран, алхимические снадобья Сесила непрерывным потоком потекут во владения герцога Сайласа Лоуренса.

— …Боюсь, тогда владения Сесил станут для тех аптекарей единственным выбором, — покачала головой Хетти. — Вернее, наши фабрики станут их единственным выбором.

— Впредь людей будет приходить всё больше, — ровным тоном констатировал факт Гавейн. — Такие люди, как аптекари, среди простолюдинов относятся к довольно зажиточному слою. Поэтому их стойкость к «безработице» будет чуть выше. Они не обанкротятся коллективно так же быстро, как шахтёры Танзы, когда туда поступило шахтное оборудование. Те аптекари и алхимики, что пришли сейчас во владения, — это, скорее всего, те, кто и в обычное время был беднее и не имел больших сбережений. Они быстро разорились, когда с началом весны не получили заказов. А те, у кого ещё есть сбережения или постоянные клиенты… они будут один за другим вытеснены сюда, когда алхимические снадобья станут ещё более распространены.

Тиль кончиком хвоста ковырялась в еде, что стояла перед ней. Похоже, она наконец оставила мысль поесть и решила поглощать пищу с помощью хвоста. Слушая разговор Гавейна и Хетти, она мрачно вставила:

— Вообще-то, чем раньше в такое время разоришься, тем ты удачливее. Ты ещё успеваешь прийти на фабрику и получить место. А с эффективностью этих фабрик те аптекари, что придут позже, боюсь, уже и права-то на вход не получат. Я слышала, какой-то там огромный реакторный блок могут обслуживать всего семь человек, а производит он почти как восемь тысяч аптекарей вместе взятых…

Будучи пришелицей из более высокой цивилизации, Тиль очень ясно видела многое в Сесиле. Хотя общество морских дев сильно отличалось от людского, она, как-никак, лицезрела расцвет и упадок многих генераций цивилизаций на суше и по опыту могла кое-что разглядеть.

— Индустриализация — это гигантский зверь, — неторопливо произнёс Гавейн, — ещё более прожорливый, чем тот зверь Тифона. Тифон в ходе реформ совершил прогресс, но ему нужно поглотить ещё больше ресурсов и населения, чтобы завершить окончательное преобразование. Прогресс, что приносит магоиндустрия Сесила, ещё стремительнее, чем в Тифоне. И то, что ей предстоит поглотить… разумеется, будет ещё больше. Традиционное ремесленничество, мелкий хозяйственный уклад, традиционное сельское хозяйство… всё это — её пища.

— Фабрика пожирает людей, — вдруг тихо произнесла Хетти. — Вы сказали мне это очень давно. Но тогда я решительно не понимала смысла этих слов… Теперь я начинаю понимать. Оказывается, эти фабрики… порождают такую огромную цепную реакцию.

— Да. Фабрика способна пожирать людей. Особенно в бесконтрольном состоянии — она почти что сжигает человеческую плоть и кровь как топливо, — говоря это, Гавейн опустил голову и резал еду на своей тарелке. В голове его проносились всевозможные явления, что сопровождают переход общества от аграрного к индустриальному, и то, сколь ужасные последствия может принести бесконтрольное «пожирание людей фабрикой». — Поэтому мы и должны с самого начала установить цепи и ограды, чтобы контролировать этого гигантского зверя. И создание совершенной системы защиты рабочих, и заблаговременная подготовка к размещению потерявших работу людей, и обеспечение во время развития промышленности довольно рабочих мест вокруг, что способны вместить потерявших землю и безработных, — всё это необходимые меры контроля над этим гигантским зверем.

Эмбер оторопело посмотрела на Гавейна и поморгала:

— Так вот зачем ты, когда строил те фабрики, ещё и наиздавал кучу странных правил… Оказывается, ты уже тогда продумал всё, что должно было случиться потом?

— Это нужно было продумать обязательно. Иначе фабрика обернулась бы и сожрала все наши плоды, что мы с таким трудом взрастили до сих пор, — с улыбкой глянул на неё Гавейн. — Когда у людей есть лишь два выбора — издохнуть от непосильного труда на фабрике или сдохнуть от голода за её стенами, — тогда всё, что мы делали, теряет смысл, и этот мир остаётся таким же скверным, как и прежде.

Слова Гавейна успокоили присутствующих. Но он сам знал, что кое-чего ещё не сказал.

Те «меры контроля», что он разработал, и впрямь могли смягчить всевозможные противоречия, что возникали, когда промышленность сокрушала традиционное ремесло и аграрное общество. Но их действие было лишь смягчением. Особенно в этом мире, где существование магии позволяло любому техническому прорыву легко производить исключительно мощный и исключительно прямой эффект. Время, что проходило от чертежа до готового изделия для множества машин, было очень коротко. Скорость, с которой промышленное изделие проходило путь от концепции до массового выпуска, была чрезвычайно высока. Оттого и сила индустриализации тоже была многократно увеличена. Поэтому в этом процессе то давление, что приносила масса потерявшего работу ремесленного населения из-за крушения старого общественного порядка, скорее всего, было не так-то легко разрядить.

Так как же следовало смягчить и перенаправить это избыточное давление?

В душе Гавейна безмолвно всплыл длинный перечень…

(Конец главы)