Глава 218 — Осознание, подобающее переселенцу

Роторный магический двигатель, можно сказать, был одной из самых первых идей, возникших у Гавейна, когда он обдумывал путь «магической индустриализации». Однако его реализация затянулась до сего дня, потому что сложность и запутанность этой системы намного превосходили любое из придуманных до сих пор магических устройств. Для запуска роторного магического двигателя требовалось, чтобы одновременно работало от восьми групп, а то и более десятка, или даже нескольких десятков групп аккуратно расположенных отталкивающих магических кругов. А при соединении такого множества отталкивающих кругов возникающие магические помехи становились почти катастрофическими. Разрешить проблему этих помех, даже обладая математическим аппаратом рунной логики, было чрезвычайно трудно.

Но Дженни всё же разрешила эту задачу и даже предложила дальнейший план оптимизации первоначального роторного двигателя.

Гавейн долго смотрел на чертежи на столе и материалы рядом с ними. Выражение его лица, вероятно, было слишком серьёзным, так что даже Эмбер, которая увязалась за ним в кабинет поглазеть на веселье, испугалась. Она изумлённо посмотрела на Гавейна:

— Что такое? Что-то не так с чертежом? Дженни ошиблась в вычислениях?

Гавейн поднял голову и невпопад сказал:

— Я вовсе не гений.

— Чего? — Эмбер опешила от этой непонятной фразы, а в следующий миг решила, что Гавейн просто её дразнит. — Ты что, нарочно надо мной издеваешься? Такой монстр, как ты, — и не гений? Тогда и обычным людям жить не даёшь. Конечно, я себя к «обычным людям» не причисляю. Я — гений. Я, знаешь ли, избранница Богини Тьмы…

— Просто мысли вслух, — Гавейн не обратил внимания на вторую половину тирады Эмбер, а лишь с загадочной улыбкой ответил и, обернувшись, стал смотреть в окно, на постепенно зажигавшиеся вечерние огни во владениях.

Он не был гением.

И он не был центром мира.

Он не мог на пустом месте создать эпоху магической индустрии. И не мог в одиночку увлечь этот мир к какому-то великому звёздному океану.

Гавейн с самого начала в полной мере осознавал это. А сегодня он осознал это ещё глубже.

Он знал, что в сравнении с обычными людьми он — особый индивидуум. И мог без стеснения признать, что собирается вершить великие дела, что имеет амбиции повлиять на ход этой эпохи. Но ещё лучше он знал: даже если эпоха переменится, не ему одному её тянуть.

Тщательно перебирая в памяти всё, что случилось на протяжении его пути, Гавейн всё яснее определял свою собственную роль и всё яснее осознавал, какими талантами и умом обладают местные люди этого мира.

Магическая сеть родилась благодаря одному разорившемуся, но полному таланта дикому магу. Кристаллы Ребекки и рунной спуск — благодаря одарённой причудливым мышлением дворянской девушке. Рунная логика — великий закон, который три поколения исследователей выводили десятки лет. Первый магический двигатель по крупицам выковали молотками мастеровые и техники во владениях. А технология массового производства алхимических зелий и, в конце концов, проект машин и строительство завода — всё это было плодом многомесячных усилий друида Питтмана и его учеников, а также сотен работников, техников и мастеровых со всего владения.

И вот только что Падрик Бом из владений Конд за какой-нибудь час понял, что такое региональные агенты, цепочка производства-снабжения-сбыта, обратная связь с рынком, и, исходя из реального положения дел в эту эпоху, предложил продавать товары разных сортов.

А теперь Дженни Перро завершила окончательные расчёты по роторному магическому двигателю и раньше самого Гавейна придумала для этого двигателя эффективный способ регулировки скорости.

Гавейн опустил голову и посмотрел на Сесил, который и после наступления ночи всё ещё был полон жизни и энергии.

Это была тёмная и отсталая эпоха. Но это не означало, что какой-то попаданец становился центром мира. В эту эпоху, в этом мире повсюду таились умы. Даже те аристократы, что на вид казались невежественными и отсталыми, и они использовали ум и силу, чтобы сохранять своё господство. Гавейн считал, что если он хочет свершить в этом мире некое дело, то первым делом он, вероятно, должен не забывать относиться к этому миру с почтением.

Принимать всерьёз саму систему этого мира, осознавать собственный ум его коренных обитателей — и, исходя из этого, разумно извлекать причитающуюся себе выгоду: вот путь выживания и развития.

С улыбкой на лице Гавейн обернулся к Эмбер, которая с любопытством изучала чертежи на столе (хотя она, кажется, ничего в них не понимала):

— Как думаешь, если каждый человек на этой земле — талант, то для чего здесь я?

— Что это с тобой? Вдруг говоришь загадками, — заморгала Эмбер. — Что за чушь? Ты ж господин. Если б не ты, чего ради вся наша орава здесь собралась? Давно б уже пожитки разделили и разбежались… Погоди-ка, уж не собираешься ли ты и впрямь объявить о роспуске банды?..

Гавейн зыркнул на полуэльфийку:

— Может, хватит коверкать слова, которым я тебя научил? Это называется команда, а не банда!

— …Да всё равно смысл один. Два слова сложи — только последние две буквы разные…

Гавейн беспомощно посмотрел на госпожу воровку, но в уголке его рта всё равно висела улыбка.

Верно. Магическую сеть изобрёл дикий маг, алхимический реактор — Питтман, взрывчатые кристаллы и рунной спуск — Ребекка… Очень многое во владениях не было творением его, Гавейна, или, по крайней мере, не было его единоличным творением. Но самая большая его ценность здесь заключалась не в том, чтобы создавать это своими руками, а в том, чтобы вести всех этих по-своему талантливых людей и помогать им раскрыть свой собственный ум.

Он не превосходил местных людей умом. Но у него был кругозор и образ мыслей, превосходившие их. И опыт прошлой жизни, и знания Гавейна Сесила, и воля, и опыт древнего наблюдателя. Он не мог ничего создать, но он знал, в чём нуждается эта земля.

Он знал, куда идти, — и в этом были его роль и его предназначение здесь. С большой стороны, он мог начертать будущий порядок и общественное устройство владений. С малой стороны, он мог изобразить на бумаге машину, нужную для определённой технической задачи, а затем предоставить техникам во владениях самим придумать, как её осуществить.

Гавейн вдруг весело рассмеялся. Он считал, что, каким бы ни был его внешний модуль, по крайней мере, в одном можно быть уверенным:

Он и был внешним модулем для этого мира. По крайней мере, внешним модулем для Сесила.

Ах да, нужно ещё приплюсовать того господина (или госпожу) Николаса-Яйца, который недавно оправился от простуды и сейчас в Механическом исследовательском институте ломал голову над созданием крупного штамповочного пресса следующего поколения.

Однако внутренние волнения мыслей Гавейна никак не могли проникнуть в хитросплетённый мозг Эмбер. Госпожа воровка лишь увидела, как Гавейн, будучи глубоко задумчивым, вдруг рассмеялся, и у неё тут же по всему телу побежали мурашки. Она уже готова была броситься вон, чтобы предупредить Хетти и Ребекку, что у их прадеда, возможно, истёк срок действия и он сейчас обратится в зомби. Но только она об этом подумала, как увидела, что старый зомби перед ней кивнул ей:

— Эмбер, завтра отправляйся в Танзу как моя посланница и передай моё личное письмо виконту Эндрю.

— Среди зимы — в такую даль… — заныла Эмбер. — Зачем?

— Я хочу пригласить господина виконта посетить мои владения и показать ему, большому владельцу рудников, как добывают руду люди в Сесиле.

— А… Что?! — Эмбер на полуслове вдруг испуганно опомнилась и посмотрела на Гавейна взглядом, каким смотрят на вражеского шпиона, затесавшегося в свои ряды. — Ты хочешь пригласить виконта Эндрю на экскурсию в рудники владений?! Ты хоть помнишь, что там есть?!

— Конечно помню. Магические двигатели, водоотливные насосы, машины для буксировки вагонеток, а также недавно пущенные в ход дробилки и сортировщики.

— Помнишь — и всё равно хочешь показать это чужому?! — выпучила глаза Эмбер. — Это же всё — жизненные артерии Сесила! То, что наши владения за такой короткий срок достигли такого, — это всё благодаря этим машинам! Ты не боишься, что виконт Эндрю, увидев это…

— Я надеюсь, что он, увидев это, соблазнится. Очень сильно соблазнится, — кивнул Гавейн. — Потому что я намерен продать ему весь комплект рудничного оборудования.

Эмбер: «?!»

— Наше второе поколение магических двигателей уже создано. А я хочу продать первое, — Гавейн знал, о чём думает Эмбер, но ему доставляло огромное удовольствие поддразнивать её. Эта вечно приносящая головную боль полуэльфийка только в такие минуты остолбенения и становилась чуть более милой. — И к тому же ты только что сказала одну неверную вещь: «владения за такой короткий срок достигли такого благодаря машинам». Машины сыграли некоторую роль, но мы-то полагались вовсе не на них.

Он покачал головой:

— То, что по-настоящему служит внешним модулем для Сесила, посторонним не унести.

Тревога Эмбер явно не улеглась:

— Но как ни говори, а продавать магические двигатели кому-то другому… Ты и впрямь не боишься, что сосед разовьётся?

— Он обязательно разовьётся. Эффективность добычи на Танзанских рудниках сильно возрастёт, — кивнул Гавейн. — А это гарантирует, что Сесил получит ещё больше магических материалов, и по ещё более низкой цене.

Эмбер почесала голову:

— И всё? У тебя ведь и другая причина есть?

— Разумеется. Только более могучий партнёр по сотрудничеству может принести тебе бóльшую выгоду. Я никогда не боялся чужого развития. Мне достаточно гарантировать, что я сам развиваюсь быстрее всех.

Сказав это, Гавейн тихо вздохнул:

— Большинство правителей этого мира идут по другому пути. Они изо всех сил стараются, чтобы никто в пределах их видимости не двигался вперёд. Им всё равно, сколько времени они сами топчутся на месте, — главное, чтобы другие не шли вперёд или хотя бы пятились назад. Но в этом есть фатальный изъян: они не могут гарантировать подавление тех, кто находится за пределами их видимости. Их действия способны лишь вызвать упадок целых областей. Знаешь, на самом деле эти дурные плоды уже проявились.

— Дурные плоды?

— Сосед Анзу, Тифонская империя, в последние несколько десятков лет непрерывно проводит реформу военной системы и общественный прогресс. Они добились превращения адептов сверхъестественных сил в регулярные войска и в определённой степени — поточного производства военного имущества. Пока аристократия Анзу сбивалась в кучи и пятилась назад, там, куда не достигало их влияние и куда не простирался их взор, уже поднялся могучий и страшный противник…

Эмбер сглотнула слюну. Она была анзуйкой и, разумеется, знала, что угроза соседнего Тифона растёт день ото дня. Но как простой обыватель, она впервые слышала от Гавейна такой наглядный анализ. Однако у неё осталось последнее сомнение насчёт его решения:

— Но ты же продаёшь эти машины на магических двигателях виконту Эндрю, а он ведь не сможет ими пользоваться… Для этих машин нужна магическая сеть…

Улыбка Гавейна стала ещё веселее:

— Поэтому я заодно продам ему и чертежи магической сети. А если будет возможно, я даже по низкой цене отправлю партию техников руководить строительством основ магической сети в Лесли.

— Ты ему и магическую сеть отдашь?! — на сей раз Эмбер почти подпрыгнула. — Да ты знаешь, сколько всего он сможет сделать с помощью магической сети?

— Добывать руду, — спокойно ответил Гавейн. — Добывать руду для Сесила.

(Конец главы)