Глава 1033 — Купание в звёздном свете

Застывшее на сто восемьдесят семь тысяч лет пространство-время постепенно разрушалось.

Колесо истории вновь пришло в движение. Всё, что было остановлено, разорвало путы. Заледеневшая морская вода вновь пришла в движение. Всё более сильный ветер со всех сторон врывался в водоворот. «Сферическая оболочка», накрывавшая это пространство, беззвучно треснула. Вместе с проливным дождём сверху обрушился и низкий вой, донёсшийся из далёкого Тар-Лонда, — вой, казалось, вмещавший в себя бесконечное безумие и хаос.

Небо обрушилось, точно опрокидываясь. Исполинская стена туч, воздушные вихри и мириады тонн морской воды, увлечённые вихрями, — всё, что составляло Вечную Бурю, — обратилось в жуткий морской ураган. Молнии и гром, ливмя ливший дождь, драконий рык, перекатывавшийся в глубине туч, — всё было подобно наступлению Конца Света. И посреди этих апокалиптических картин гигантский древний звездолёт, встречая ураганный ветер, продолжал медленно подниматься.

Это был звёздный корабль, вобравший в себя часть технологий Вознёсшихся. Чудо, сотворённое больше миллиона лет назад могущественнейшей цивилизацией гигантских драконов, собравшей силы всего своего рода. Чудо это запоздало на множество лет, но сегодня оно наконец-то отправлялось в путь.

— Ураган вызывает сильные возмущения. Двигатели корректировки ориентации в автоматическом режиме исправляют угол наклона корабля, — сидя перед пультом главного механика и следя за данными на панели, скороговоркой произносил Барлогер. — Но их возможности ограничены. «Тар-Лонд» уже начал отклоняться от заданной траектории.

— Главное — лишь бы подняться. Продолжай ускорение, продолжай набор высоты... Неважно, каков курс и какова цель. Не думай о возвращении. Взлёт — уже успех... — тихо проговорил Герагор, сидевший в кресле капитана. — Сможем сделать это?

— С этим, разумеется, проблем не будет, — чуть подумав, с уверенным видом кивнул Барлогер. — Вот только тряска дальше всё время будет очень сильной. Боюсь, я не смогу погасить все толчки и отклонения...

Навигатор Андал усмехнулся:

— Эта тряска ещё ничего не значит. Уже и то невероятно, что мы смогли заставить эту махину взлететь. Как-никак при проектировании никто не рассчитывал, что ею можно будет управлять силами трёх человек.

Говоря это, старый дракон обернулся и окинул взглядом пустой зал управления позади себя. В этом колоссальном пространстве рядами тянулись полтора десятка пустующих кресел. На проекционных экранах перед каждым креслом мерцало имя, давно уже исчезнувшее из истории. Те соплеменники, что изначально должны были отправиться в плавание вместе с этим кораблём... ещё до вылета безвозвратно пали.

Герагор заметил взгляд Андала. Проследив за ним, он обвёл глазами зал управления. Мгновение спустя он нарушил молчание:

— Мы поднимемся туда и посмотрим за них.

— Разумеется, посмотрим, — низким голосом проговорил Барлогер. — Но... совершить это, боюсь, будет не так-то легко.

Почти одновременно с последними словами Барлогера яростный толчок внезапно сотряс весь звездолёт. Вместе с ним донёсся бессчётный хаотический, неразборчивый грохот — не то рёв, не то раскаты грома. Невообразимое психическое давление пересекло далёкое расстояние, пробило один слой щитов и брони за другим и подобно бурным валам ворвалось в зал управления.

В зале Герагор, Андал и Барлогер мгновенно ощутили ту страшную мощь, что, казалось, действовала прямо на душу. Их органы чувств наполнились мириадами бормочущих голосов. Знание, исходившее от божества, штурмовало оборону их разума. В поплывшем поле зрения они видели галлюцинации: им чудилось, что корабль отвесно несётся в пылающую яростным пламенем адскую бездну; видели мириады мрачных проломов, затягивавших небо; видели огромные, способные ввергнуть смертного в безумие твари, что наперебой тянули длинные конечности, силясь ухватить, уничтожить этот корабль, пытающийся оторваться от планеты...

Божество настигло их.

Однако уже в следующее мгновение все эти ужасы разом исчезли. Герагор и двое других вновь очутились в холодном, но безопасном мире реальности. Они тяжело дышали, пока Андал первым не нарушил молчание:

— Омега выигрывает время.

— И может выиграть лишь в самый последний раз, — с мрачным лицом произнёс Герагор. — Я чувствую... божество уже покинуло Тар-Лонд. Оно движется сюда. В следующий раз нам придётся встретиться с Ним лицом к лицу.

Барлогер опустил взгляд на показания приборов и быстро проговорил:

— Высоты пока недостаточно. Мы ещё не вырвались. Держитесь. Я снимаю все ограничения с двигателей.

Мгновение спустя непрекращающаяся дрожь пронизала зал. Накатило ещё более нестерпимое чувство ускорения и головокружения. Исполинский древний звездолёт уже перевалил за границу облачной стены былой Вечной Бури. Он поднялся в лазурное небо и начал постепенно менять угол, ложась на дальнейший курс с наклоном. И почти в тот же миг в глубине сознания Герагора смутно отдался безумный, хаотический рык.

Андал, сидевший рядом, без сомнения, также слышал этот «голос». Он с горькой усмешкой покачал головой:

— Похоже, мы разозлили Его не на шутку...

— Ещё бы, — Герагор с огромным трудом противостоял давлению на уровне самой души. Хотя мост между людьми и богами был разорван, и сила «сонма божеств» ослаблена Омегой ниже критической черты, всё же теперь, когда к нему вернулась собственная воля, эта исходившая от божества психическая мощь по-прежнему вызывала у него чувство, что он в любой миг может рухнуть в беспамятство и безумие. Он сжал челюсти и, хоть и не видел своего лица, мог поручиться, что вид у него сейчас свирепый. — Как-никак... то, что мы делаем, — это предельнейшее из «ослушаний»...

Андал через силу вскинул взгляд. Он посмотрел на далёкое лазурное небо, представшее на проекционном экране. Среди приливных волн духовной скверны, без конца захлёстывавших его, на лице его, однако, мало-помалу проступила улыбка.

Предельнейшее из «ослушаний»...

Это не нарушить догмат, и не отречься от веры, и даже не умертвить божество. Для божества, что рождается из течений мысли смертных и действует, следуя правилам, все эти отступничества на самом деле далеко ещё не предельнейшее «ослушание».

Предельнейшее ослушание происходит лишь тогда, когда смертные одолевают самые изначальные свои оковы и запреты, разрывают самую первую свою колыбель и пелёнки и совершают шаг истинного «взросления».

Предельнейшее «ослушание» — это шаг в звёздное пространство.

Он знаменует собой коренной, необратимый переворот в постижении мира всей расой смертных. Знаменует, что дитя, росшее в колыбели, и впрямь совершило деяние, вырывающее его из этой колыбели. Он несёт в себе ни с чем не сравнимую символическую ценность. Он достоин рукоплесканий всего мира — и лежит за пределами выносливости всех божеств.

Потому что любое божество — все те «сведения», из которых оно рождается и которыми длится, — зиждется на этой планете. Это Андал и сам уяснил лишь много-много лет спустя.

Герагор ощутил, что мысли его мало-помалу успокаиваются. Мозг, только что, казалось, готовый закипеть, тоже постепенно остыл. Он легонько выдохнул и положил руку на одну из панелей слева перед креслом.

Андал поднял глаза и посмотрел на внешнее небо, представленное проекционным экраном. Небо накренилось, и край его изгибался широкой дугой. Он увидел, как сбоку и сзади льются лучи солнца, покрывая все облака слоем тусклой позолоты. А у края этой позолоты уже можно было различить выгнувшуюся кверху землю и смутное мерцание звёзд на самом пределе небосвода.

Тряска корабля немного ослабла. Картина на проекционном экране потемнела. Величавое и блистательное звёздное небо пядь за пядью проступало на фоне небес. Весь мир, казалось, затих. Слышался лишь низкий гул, доносившийся со всех сторон от работающих приборов и устройств.

Всё это продлилось считаные секунды. А затем невиданная прежде дрожь сотрясла весь корабль. Вместе с дрожью откуда-то из дальнего отсека донёсся оглушительный грохот.

В тот же миг свет во всём зале управления померк. Почти сразу все системы тревоги взвыли пронзительными, режущими слух сигналами. Оранжево-жёлтые аварийные лампы тревожно мерцали в устьях всех проходов. Корабельная система исступлённо оповещала о разрушениях в каждом отсеке. Герагор почувствовал, как всё тело его заваливается вбок. Изображение на экране перед ним тоже покатилось кувырком. А в следующее мгновение он услышал крик Барлогера:

— Двигатель номер два отделился от корпуса! Антенный отсек полностью уничтожен! Отсек жизнеобеспечения полностью уничтожен! Реактор номер один полностью уничтожен... Оно настигло нас!!

Андал изо всех сил вцепился в кресло, удерживая тело в равновесии посреди бешеного вращения. Он глянул на проекционный экран сбоку-спереди. На экране показывалось то, что творилось снаружи корабля. Это было ужасающее до предела зрелище.

Он увидел, что в небесах снаружи корабля разверзлась длинная щель. Щель заполняли мириады безумных, ледяных глаз. Искажённый, гротескный драконий силуэт, сшитый из бессчётных хаотических конечностей, вскарабкался на хвостовую обшивку и теперь крушил это выстраданное сердцем творение драконьего рода.

Часть двигателей корабля была окончательно уничтожена. Искалеченная, исковерканная сталь вращаясь падала в плотные слои атмосферы далеко внизу. В борту корабля зияли многочисленные огромные пробоины. Толстые щиты и твёрдая обшивка из сплава были с лёгкостью разодраны, точно бумага. Огромное количество аппаратуры, газов и жидкостей, подобно вывалившимся внутренностям, фонтанами било из пробоин. Смешиваясь с обжигающим дымом, они уносились в космос. А Дракон Хаоса, причинив столь огромные разрушения, по-прежнему не подавал и признака остановки. Он продолжал безостановочно крушить конструкции корабля и в то же время карабкался вдоль корпуса вверх, в направлении центрального отсека!

— Держи равновесие! У нас ещё три двигателя! — громко крикнул Герагор, вновь приковывая внимание Барлогера к текущему моменту. — Продолжай подъём. Мы почти достигли цели!

— Он разнесёт весь корабль прежде, чем мы её достигнем! — заорал Барлогер, изо всех сил пытаясь управляться с приборами. — Неужели у нас нет никакого оружия, чтобы дать отпор?!

— Шаг в звёзды — это и есть величайший отпор! — Герагор поднялся на ноги. Он с силой вцепился в спинку кресла, и пальцы его глубоко вошли в плиту, выкованную из сплава. — Посмотрите! Он уже очень ослаб!

Андал, широко распахнув глаза, вглядывался в картину, поступавшую снаружи корабля. Преодолев первоначальное напряжение и растерянность, он внезапно осознал одно обстоятельство. Тот Дракон Хаоса, что карабкался по обшивке «Тар-Лонда», являя собой ужасающее зрелище, по размеру уже почти сравнялся с этим кораблём!

Совсем недавно он ещё был величиною с город и, затмив небо и солнце, парил над Тар-Лондом. А теперь... Он снова в огромной степени ослаб!

Барлогер тоже заметил это. Он стал думать о том, как бы восстановить ориентацию корабля, и, напрягая все силы, принялся налаживать равновесие оставшихся двигателей. Автоматические системы были полностью уничтожены, так что бороться с разрушениями и тряской, вызванными Драконом Хаоса, он мог только вручную. И его усилия наконец дали плоды: хотя корабль был готов развалиться, хотя все системы исходили безумными сигналами тревоги, этот корабль всё же мало-помалу, шаг за шагом продолжал ползти вверх, к звёздному небу!

Свет звёзд начал озарять обшивку этого корабля. Тяготение, исходившее от материнской планеты, угасало. Герагор чувствовал, как его тело становится всё легче. А на проекционном экране перед ним Дракон Хаоса, карабкавшийся по корпусу корабля, стал ещё немного меньше. Сейчас он был размером едва ли с треть корабля.

Герагора всё это не удивляло.

Хоть на этом корабле и было всего трое гигантских драконов, пока они стояли на его борту, пока они продвигались в звёздное пространство, этот обряд «взросления» свершался.

Для божеств, рождённых в «символическом смысле», символическое действо воздействовало на них с абсолютностью законов мироздания.

Поэтому последний шаг ослушания непременно должен быть совершён самими смертными. Омега не могла сделать это за них. Чужаки не могли сделать это за них. Никто не мог сделать это за них.

С кормы корабля вновь донёсся взрыв. Пронзительный сигнал тревоги становился всё более резким и раздражающим. Среди непрерывной тряски и толчков Герагор без малейших колебаний отдал приказ:

— Сбросить все возвратные модули и спасательные челноки. Всю энергию сосредоточить на главном двигателе. Мне нужно, чтобы он продержался ещё три минуты.

— Пока я здесь, он продержится и тридцать минут! — громко крикнул Барлогер и решительно привёл приказ Герагора в исполнение. — Глядите в оба! Мы затратили на это больше миллиона лет! Мы ждали именно этого мгновения!

Мощная сила тяги вновь воздействовала на корабль. «Тар-Лонд», уже явно обнаруживавший признаки истощения, внезапно пробудил в себе последние крохи жизни. Он стал карабкаться вверх. Карабкаться вверх снова! Яркий инверсионный след тянулся за его кормой. Плотная и белая атмосфера становилась далёкой картиной у него за спиной. Он рассеивал обломки, волочил за собой пламя и густой дым, падал в звёздное пространство, точно павший танцор. А этот искажённый «сонм божеств» всё ещё вцеплялся в его обшивку и в безумии грыз защиту центрального отсека. Тело его съёжилось ещё немного. Съёжилось ещё немного... Пока его не стряхнуло в безбрежный космос.

Смертные покинули свою колыбель. Божество осталось на последнем рубеже — на границе планеты.

Герагор почувствовал, как его тело взмыло. Последние путы, исходившие от материнской земли, беззвучно исчезли. Свет далёких звёзд озарял обшивку «Тар-Лонда». Свет звёзд проходил сквозь камеры наблюдения и вливался в зал управления, великолепный и величавый.

А в глубоком фоне звёздного неба некие гигантские структуры, изначально скрытые древними технологиями, по мере приближения «Тар-Лонда» одна за другой сбрасывали маскировку и являли свой истинный облик.

Герагор посмотрел на Барлогера:

— Механик. Открой купол и фильтры. Переходим в режим визуального наблюдения.

— Есть, капитан.

На обшивке разбитого, истерзанного центрального отсека беззвучно открылась защитная плита. Защитный световой экран медленно отодвинулся. Контролируя потоки магии, Герагор заставил своё тело медленно подплыть к иллюминатору из высокопрочного полимера. Он устремил взор в бескрайний космос снаружи.

В безбрежном космосе безмолвно работали древние спутниковые системы. Давно заброшенные космические станции всё так же тихо парили на орбитах.

Казалось, они уже бессчётные годы дожидались здесь. Ждали, когда драконы, оставленные в те времена на поверхности планеты, прибудут сюда.

— Мы догнали вас... — невольно прошептал Герагор.

— Пока что только временно догнали, — сзади, за спиной Герагора, раздался низкий, неторопливый голос Андала. — Наши соплеменники, что остались на поверхности планеты... не смогут построить второй «Тар-Лонд».

— Но когда-нибудь всё же построят. Даже если придётся начинать с нуля.

Герагор проговорил это тихо, а затем отвёл взгляд от скопища далёких заброшенных спутников и космических станций. Однако прежде чем вернуться в своё кресло, он внезапно ощутил толчок в сердце.

Машинально он поднял голову и перевёл взгляд на другую сторону дугообразного полимерного купола. В следующее мгновение он увидел то, что парило в космическом пространстве, и дыхание его вместе с биением сердца разом остановились.

То был уродливый, искажённый остов. Остов Дракона Хаоса, уменьшившегося во много-много раз. Черты былого «сонма божеств» всё ещё сохранялись на его хаотическом, мутном теле. Но сейчас они выглядели... такими ничтожными.

По останкам этим ещё блуждали остаточные всполохи света. Как божество, он ещё не до конца «умер». Но сейчас он просто тихо парил там, не шевелясь совершенно.

Напряжённое лицо Герагора медленно расслабилось. Он безмолвно взирал на этот парящий в космосе остов. Смотрел, как в глубине его постепенно угасает свет.

Смутный, неразборчивый голос — и не разобрать, был ли он явью или наваждением, — внезапно прозвучал в глубинах его сознания:

— Отныне и впредь... вам придётся идти самим.

— Да, Владыка.

— Внешний мир очень опасен. Защищайте себя.

— Да, Владыка.

— Не забывайте время от времени оглядываться назад...

— Да, Владыка.

— ...

— Да, Владыка.

(Конец главы)