Глава 1031 — Битва разрыва

Великий князь Барлогер стоял у самого края террасы. Пики северных гор, вздымавшиеся выше облаков, все были окутаны туманной дымкой и плывущими снежными вихрями. Всё вместе складывалось в подобие живописного свитка, где все границы словно бы размылись. В таком безбрежном пейзаже даже сложенная из исполинских камней терраса, казалось, безмолвно сливалась с небом. Чудилось, что, сделай он шаг вперёд — и растворится в этой бесконечно-широкой картине.

Сзади, с террасы, послышался спокойный и твёрдый голос:

— Государь, дела с Советом Драконьей Крови переданы надлежащим порядком.

Барлогер, правитель Священного Княжества Драконов, отвёл взгляд от далей и, обернувшись к только что поднявшемуся на террасу сэру Горошу Сикелю, лёгким кивком ответил:

— Мм. Благодарю за труды.

— Уже настал последний час? — густобородый, рослый сэр Горош Сикель смотрел на стоявшего перед ним великого князя драконьей крови. В лице его смешалось множество трудноуловимых чувств. — Вы покидаете нас?

— Последний час близится. Я должен прибыть на поле боя прежде, чем он пробьёт, — голос великого князя Барлогера был низок, точно рокот гор. — Я всё время слышу, как в мозгу разом отдаются эхом два голоса. И один из них уже начал слабеть... Пора отправляться. С этим обрядом зрелости я и так слишком долго медлил.

Сэр Горош Сикель на две секунды затих и опустил голову:

— ...Это ваша миссия.

Великий князь Барлогер кивнул. На какое-то время он замолчал. Только завывающий ветер с гребней гор проносился мимо, и ветер этот нёс снежную крупу из дальних краёв. Немыслимо долго спустя великий князь драконьей крови внезапно нарушил молчание:

— Всё больше молодых драконьих отпрысков покидают горы и уходят на юг, в человеческие государства, искать приключений...

— Новый мир манит с гигантской силой. Да и... инстинкт полёта в конце концов глубоко впечатан в душу каждого потомка драконов, этого не переменить перезаписью генов, — произнёс сэр Горош. — Человеческий мир только что завершил войну. Далее обстановка на всём континенте переменится. Возможностей прибавится, горизонт расширится... Надо думать, покидающих горы юных драконьих отпрысков будет только больше и больше.

Барлогер посмотрел на этого царедворца, что следовал за ним уже много лет, и на лице его промелькнула тень улыбки:

— Мы с тобой непохожи. Ты — «драконий потомок», рождённый и выросший здесь, в горах Священного Княжества Драконов. Я ещё помню, как ты по молодости совершил тот геройский прыжок с Драконьего Утёса... Глазом не моргнуть, столько лет утекло.

— Да уж, много лет, — и вечно закаменелое лицо сэра Гороша невольно смягчилось. Быть может, он вспомнил собственную юность, а быть может, подумал о дочери, что весело жила теперь в мире людей. — Вы всё так же могучи и полны жизненных сил, а я уже и планировать-то не могу... Но это и неважно. Мне выпало счастье на своём веку увидеть перемены этого мира, а это куда больше, чем выпало на долю моих отцов и дедов.

И вновь порыв горного ветра прилетел из дальних краёв. Великий князь Барлогер бросил взгляд на далёкий север. Сквозь размытую туманную дымку ему, казалось, различалась та колоссальная, величественная Вечная Буря, что кружила над необозримой морской ширью. Гигантская стена облаков, подобная непревзойдённому бастиону, заслоняла границу между континентом Лорен и Тар-Лондом. Он глубоко вдохнул ледяной воздух и проговорил, точно обращаясь к себе самому:

— Время пришло.

— Счастливого вам пути, — сэр Горош склонил голову и произнёс это серьёзнейшим тоном, какой только бывал в его жизни. — Отныне и впредь потомки драконов смогут именовать себя драконами.

Внезапный шквал обрушился на террасу, сложенную из гигантских камней. В ветра дышало грозной драконьей аурой. Он взмыл по ветру и, вздымая волны магической силы, устремился в небо. Сэр Горош под ветром сохранял позу с опущенной головой, пока из далёкой небесной выси не донёсся низкий, величественный глас:

— Подними голову! Вы и есть драконы!

Огромный белый драконий силуэт взвился с высочайшей точки Драконьей Твердыни в облака. Почти все бессчётные тысячи и тысячи драконьих потомков, обитавших близ Твердыни, увидели это невиданное прежде зрелище. Они увидели, как два драконьих крыла взметнули бурю, и снега с высоких гор взвились вокруг него. Магия в вышине изменила свои токи, и даже в облачном слое прочертилась бледно-серебристая траектория, указующая на далёкий север.

Мириады взоров устремились из гор и речных долин Священного Княжества Драконов в небо. Драконьи потомки, ошеломлённые и даже отчасти объятые страхом, смотрели на кружащего в облаках дракона. Это был истинный дракон: тело почти в сотню метров, мощные конечности, совершенные крылья. Это отнюдь не был уродец с врождёнными изъянами и хилостью — ущербный драконий потомок. А за бессчётные годы существования Священного Княжества Драконов ни один драконий потомок ещё никогда воочию не видел настоящего дракона у себя над головой.

Добрый ли это знак? Или дурное предзнаменование? Сигнал ли это с прародины гигантских драконов? Или же просто странник?

Никто не узнал, что это и был тот самый великий князь драконьей крови, что правил этой землёй бессчётные годы. Под смятенными, потерянными взорами драконьих потомков серебристо-белый дракон описал несколько кругов вокруг высочайшего пика Священного Княжества Драконов, затем вскинул голову и устремился к северному горизонту.

.....

Затмивший небо и солнце Дракон Хаоса заполонил небеса. Вздымающиеся облака тумана, мутировавшая плоть, кристаллизованные костяные шипы и клинки, залитые кровью, составляли его ужасающее тело, измеряемое километрами. Это кошмарное существо, уже выходившее за пределы человеческого разумения и даже того, что можно было объяснить природными явлениями, носилось над просторными землями Тар-Лонда вдоль и поперёк. С обликом чистого, лишённого рассудка гнева и разрушения оно сеяло на всю землю лучи уничтожения и серное пламя.

Небо, которому в пору полярного дня следовало быть залитым светом, уже сплошь застлали густые клубы дыма. Исполинское солнце, что не заходило по полгода, также укрыла «ночная мгла», сотворённая Драконом Хаоса. Под этим сумрачным светом обжигающе-чёрные тучи спускались низко к морю. Одна за другой толстенные молнии хлестали по всем горным пикам и равнинам континента.

На краю Тар-Лонда вышедшее из-под контроля тяготение разорвало больше половины береговой линии. Земля скручивалась и поднималась в небо. Вопреки всем законам природы, она обращалась в раздробленные, искалеченные гигантские острова, что парили в вышине. В глубине континента вышедшая из-под контроля божественная сила создавала жуткие прорехи в мир стихий. Мир материальный и мир стихий проникали друг в друга. Ожившие языки пламени и бурлящий холод без конца перекраивали всё на земле. В небесах же некая дверь в Теневой мир была грубо разодрана. Всякий раз как Дракон Хаоса испускал рык, из этой двери потоками извергались чёрные, точно смоль, молнии. Они рвали в клочья некогда блистательные города, бесконечные заводы и храмы.

Всё, что было накоплено на этом континенте за последний миллион восемьсот семьдесят тысяч лет, рассеивалось во прах. Блистательная, но отдававшая затхлостью цивилизация гигантских драконов обращалась в осколки под ударами своего же былого покровителя. Высокие башни, гигантские сети труб, связывавшие города, заводские мощности, некогда служившие для поддержания громадной популяции драконов... Всё было разбито вдребезги вышедшими из-под контроля гравитационными бурями, эрозией стихий и пространственными разломами.

И посреди этих апокалиптических картин неисчислимые драконы волна за волной взмывали в небо. Подобно хладнокровным, безжалостным, лишённым слёз и крови машинам, они вгрызались в тело Дракона Хаоса. Залпы ракет, запускаемые из подземных глубин и прибрежных районов, раз за разом порождали на нём испепеляющее море огня. Каждую минуту, каждую секунду с небес Тар-Лонда ливнями сыпались сверху обширнейшие облака «пыли». Эта «пыль» была обращёнными в пепел останками драконов, стальными орудиями, которые производила Омега, и осколками теряющего силы тела Дракона Хаоса.

То была апокалиптическая кровавая битва. И эта кровавая битва продолжалась уже неведомо сколько времени.

.....

Глубоко в недрах Тар-Лонда серебристо-белый поезд на огромной скорости с грохотом проносился сквозь тоннель, защищённый слоем за слоем. Поезд вёз механические орудия и боеприпасы, готовые к следующей схватке. Древние вычислительные центры гудели и жужжали, без конца высчитывая огневую расстановку на следующую секунду и остаточную численность драконьих корпусов. Подземные горнила и апокалиптические заводы работали круглые сутки, превращая стальные болванки в новые орудия или ремонтируя и вновь отправляя в битву тех драконов, которых удавалось подобрать с поля боя и которые ещё годились для «ремонта».

А в самой глубине этого подземного стального царства ядро Омеги работало безостановочно, хладнокровно и с величайшей эффективностью. В нём не было ни трепета перед божеством, ни жалости к какой-либо особи из плоти и крови.

Как машина, Омега имела главную директиву, записанную её создателями в самых недрах, и эта директива стояла превыше всего. Движимая этой главной директивой, она выполняла свою последнюю задачу. Точно так же, как больше миллиона лет она командовала бессчётными машинами Тар-Лонда, она командовала драконьими легионами и вездесущими древними орудийными башнями.

Число легионов и башен неуклонно сокращалось. Однако в точных расчётах Омеги победа в конечном счёте оставалась за ней.

Этот подобный стихийному бедствию «Дракон Хаоса» уже ослаб. Что ещё важнее, он лишился уз веры, связывавших его со смертными, и совлёк с себя силу божественности. Сейчас он по-прежнему был могущественнее любого существа в этом мире. Но он стал слабее самого себя в любой из прежних эпох. А те драконы, что некогда были «паствой», каждой своей атакой на Дракона Хаоса теперь воистину, зримо сокрушали силу, которой тот поддерживал собственное существование.

.....

В западной части Тар-Лонда, в одной из шахт глубоко в недрах, атака божества только что пробила последнюю стальную плиту оборонного сооружения.

Серебристо-белое гигантское металлическое яйцо было уничтожено. Но для Омеги... это была лишь потеря одного ничтожного узла. Подобных узлов у неё имелись ещё тысячи и тысячи. Они были разбросаны по всему Тар-Лонду и даже по морскому дну поблизости.

В подземной базе бушевали волны жара. Пламя распространялось по всем трубам и проходам. Дальние ворота, ведущие к морю, уже были открыты. Грохот хлынувшей в шахту морской воды был подобен грому.

Только что уничтоженное серебристо-белое яйцеобразное устройство безмолвно лежало посреди центра основания, которое вот-вот должно было быть затоплено. Его оболочка уже треснула, и мириады искр прыгали между его остовом и ближними стенами. На ближайшей к нему опорной колонне мелькали какие-то совершенно хаотические строки символов. Они показывали короткое размышление, произведённое Омегой перед тем, как узел был уничтожен:

«Смысл жизни... в продолжении себя самой...

«Создатели... выбрали уничтожение самих себя...

«Противоречие... ошибка... отсутствие логики...

«Ошибка, ошибка, ошибка...»

Прыгающие красные строки в глубине базы, которая уже погружалась во мрак, казались особенно режущими глаз. Слабый сигнал тревоги исчез среди грохота морской воды и взрывов, раздиравших всё вокруг. С громоподобным гулом последние изолирующие ворота были проломлены хлынувшей морской водой. Неизмеримые толщи ледяной морской воды ворвались в глубину шахты и поглотили этот узел Омеги вместе с разбитыми осколками его раздумий.

А по всему Тар-Лонду, меж теми десятками тысяч серебристо-белых гигантских яиц, мысль Омеги всё продолжалась. И эта кровавая битва... тоже всё продолжалась.

.....

Агондор, горный город, где некогда находилась штаб-квартира драконьего Верховного Совета, был полностью уничтожен. Чудовищная гравитационная буря вдребезги разбила некогда вздымавшиеся до небес горы. Всё, что было на горах, и город у их подножия — всё было взметено вместе.

Одно колоссальное здание кувыркалось в потерявшей управление гравитационной среде. Оно имело грандиозную прозрачную внешнюю оболочку и в целом походило на гнездо и одновременно на гигантское яйцо, имея эллипсоидную форму. По краям строения на гигантских неоновых устройствах ещё сохранялись остатки энергии. Вспыхивающие и гаснущие строки знаков складывались в обрывки слов: «...Арена».

Огромная чёрная конечность внезапно опустилась из облачного слоя. Точно коса, она рассекла строение Арены надвое. В череде следующих один за другим мощных взрывов золотистый силуэт, прикрываясь обломками строения, ринулся наружу. На поверхность гигантской конечности он изрыгнул жгучее пламя и мощнейшие молнии, а затем с опаснейшим проворством метнулся в сторону и избег удара.

Это был золотой дракон. Он был сильнее и крупнее большинства представителей драконьего рода. Его сто метров в длину тело по всей поверхности сияло древними рунами. Многие черты этого золотого дракона указывали на то, что в драконьем обществе он некогда обладал совершенно исключительным положением. Однако сейчас он, как и все остальные драконы, пребывавшие на поле битвы, смотрел огромными глазами, в которых не осталось первоначальных чувств. Только холодный, как у машины, взор.

Яростная битва кипела, но внезапно этот золотой дракон вдруг остановился.

Казалось, на дне его глаз промелькнула искорка чувства. И, движимый этой искрой, он поднял голову. Он увидел, как восседающий высоко в небе Дракон Хаоса испускает безумный, хаотический рёв. Меж низких сумрачных облаков перекатывались лиловые молнии. Тело Дракона Хаоса повсюду покрывали трещины, и из трещин сиял свет. Всё это походило на некую критическую точку и предвещало, что кровавая битва вступила в самую последнюю стадию.

Мощная аура на огромной скорости приблизилась с другой стороны. Из дыма и огня вынырнуло исполинское тело, почти не уступавшее размером самому золотому дракону. Это был дракон глубочайшей старости. Некогда он, возможно, был чёрным драконом. Но безмерные годы и глубокая перестройка сделали так, что почти вся его чешуя побелела до серого. Огромное количество видимых глазу вживлённых устройств и модифицированных структур покрывало всё его тело. Из-за этого выглядел он почти не как дракон из плоти и крови, а, скорее, как летучий сгусток стали.

— Герагор! — заговорил этот престарелый дракон, и низкий его глас был подобен раскатам грома. — Скорей! Мы недолго сможем оставаться в сознании!

Услышав зов старого друга, золотой дракон Герагор невольно посмотрел туда, где была «голова» Дракона Хаоса. Казалось, он пытался разыскать в этой массе безумной, хаотической материи некий знакомый взгляд. Но так ничего и не нашёл.

Сбоку вновь донёсся торопящий зов старого дракона:

— Скорее! Барлогер уже почти на месте!

Герагор отдёрнул взгляд от высокого неба. Движимый только что восстановленным самоощущением, он сопротивлялся тому чувству потери контроля, что раздирало душу из самой глубины его существа. И затем без малейших колебаний вместе со старым серо-белым драконом развернулся и ринулся к далёкому морю.

(Конец главы)