Глава 2221 — Без названия

Поверхность для прорицания перед Сирулианом все еще оставалась активной, но он откинулся всем своим грузным телом назад и уставился в потолок. Лазурная аура мерцала вокруг силового каркаса его тела, пульсируя в такт напряженным мыслям. Разум его кипел и искрил, рождая тысячи идей. Впервые за долгое время этот конструкт-раптор ощутил искреннее возбуждение.

Он разглядел путь вперед – способ подняться выше по своему Узкому Пути, ступая по телам низших существ.

Само противостояние между Королем Пустоты Алчущим Оком и Владыкой Бездыханного Бдения он застал лишь вскользь, но крушение странного Домена Владыки наполнило его злорадным торжеством. А затем он увидел, как появилась причудливая спутница Алчущего Ока, явила свой разрушительный образ дракона и удалилась вместе с ним.

Именно эта спутница так заворожила Фатию Сирулиана. Часть его существа жаждала прямо сейчас покинуть замок, выследить эту черноволосую гуманоидную тварь и забрать ее как трофей, который он мог бы использовать сам. Четвертый враг, достойный стать его добычей. Впрочем, даже Фатия вынужден был признать, что сейчас политически не лучшее время для вражды с Королем Пустоты Алчущим Оком. Если вообще не брать в расчет вопрос о том, сможет ли Сирулиан в процессе слияния одолеть его – в последнее время это казалось все более сомнительным.

Но ей и не нужно было становиться добычей; методы этой женщины заронили в разум Фатии зерно идеи.

«У нее был коварный образ, который проникал прямо в душу созерцателя. На самом деле оннаделяет силойсвои цели, давая им толчок к совершенно определенному самосознанию – тому, что сосредоточено на собственной смертности и ограниченности. На истине вселенной, поданной под очень специфическим углом. Это позволяет увидеть себя в суровом свете вечности… и, очевидно, на этой сцене никто не чувствует себя неуязвимым. Под воздействием такого осознания закрадываются сомнения, а решимость рушится».

«Бесполезно против истинной элиты, но те, кто не идет по Узкому Пути, застывают и гибнут, словно дичь перед лисой».

Фатия поднял руку и щелкнул когтями.

— Уловка… в том, чтобы противопоставить противника всей вселенной, — произнес он. — Но в конце концов… не надежнее ли будет для меня просто поохотиться на часть этой вселенной…?

*****

— Честно говоря, у черепахолюдов так и прет тяга к драматизму, — Девик одобрительно кивнула, глядя на потолок. — Я бы не отказалась, чтобы они устроили мне следующий день рождения.

Полковник Маттео усмехнулся, но как-то натянуто. Последний отрезок пути он вел себя на редкость тихо – главным образом потому, что черепахолюды впереди и позади них хранили гробовое молчание. После того как Девик умяла еще четыре рыбных пирожка, они вдвоем ждали в глубокой подземной камере под городом – одном из тех мест, куда чужакам разрешалось входить до начала фестиваля. Они стояли в длинной очереди, ожидая этого особого ритуала. Девик заметила в толпе еще несколько чужаков, но черепахолюды превосходили их числом двадцать к одному.

Свод огромной пещеры через равные промежутки был усыпан драгоценными камнями, образуя темные шестиугольники между мерцающими огоньками. Из-за колоссальных размеров купола и высоты он походил на ночное небо, если не считать слишком правильного расположения светил.

Мягкий свет поначалу показался Девик довольно приятным, но затем она заметила, что некоторые огни горят ярче других, и явно неспроста. Стоило ей расфокусировать зрение, как потолок превратился в кружащийся калейдоскоп из угловатых зверей. Она смогла разглядеть огромную рыбу, ящерицу, бабочку, многохвостого лиса, тигра с двумя хвостами, длинноногую цаплю и, разумеется, величественную, детально прорисованную черепаху, восседавшую в самом центре.

— К-кстати говоря, — Полковник прочистил горло, стараясь издать как можно меньше шума, но в итоге лишь переусердствовал, отчего его кашель гулко разнесся под сводами. Он ужасно нервничал всякий раз, когда она без обиняков высказывалась об их панцирных хозяевах, а сейчас – тем более, когда вооруженная стража стояла по бокам от очереди, ожидавшей допуска к ритуалу Печати Жизни. — Как прошел твой сегодняшний патруль?

Девик зажмурилась. Лучше бы один из стражей-черепахолюдов решил проткнуть ее насквозь, чем ей пришлось бы терпеть еще хоть минуту попыток Полковника завязать светскую беседу. Честное слово, им следовало купить больше еды, чтобы его рот был занят чем угодно, кроме разговоров.

Именно по этой причине – несмотря на то, что ее связь с Королем Пустоты Алчущим Оком была лишена какой-либо близости или намеков на перемены в будущем, – она позволяла себе проводить время с Полковником только тогда, когда напрочь забывала, насколько мучительным было их предыдущее неформальное общение. Главным его достоинством оставалось то, что он просто был рядом.

— Нормально, — наконец выдавила Девик. К счастью, Полковник больше не пытался заговорить в течение следующих нескольких минут, пока они медленно продвигались вперед. Особо упитанный черепахолюд с ятаганом провожал их прищуренным, явно неодобрительным взглядом. В конце концов они приблизились к двум высоким тотемам в центральной части затененной зоны. В отдалении за тотемами трепетало странное оранжевое свечение – единственное свидетельство того, что здесь действительно что-то происходит, а не зреет хитроумный план Полковника по ее похищению.

«Целая вереница похитителей и похищаемых», – подумала Девик. «И нас заставляют стоять в очереди просто потому, что… ну, к концу этого ожидания нам станет так скучно, что даже похищение покажется манной небесной».

Спустя десять минут благословенной тишины и прерывистого бормотания Девик смогла различить несколько фигур, двигавшихся в темноте вокруг центральной площади. Оранжевое свечение впереди становилось ярче, пусть и постепенно. Около полусотни черепахолюдов стояли на коленях и кланялись, обратив свои лица к источнику колеблющегося света. Продвинувшись еще на несколько шагов, она услышала их тихое бормотание. Черепахолюд, стоявший прямо перед Девик и Полковником, подпевал в такт, явно зная слова молитвы наизусть.

Девик нахмурилась; она прислушалась, но что-то мешало ей разобрать суть их молитв. Слова ускользали от понимания так, как это бывало только при соприкосновении с образом. Над головой потолок заискрился и заиграл более зловещими красками. Она заметила это кружение лишь краем глаза, но вся конструкция из огней словно пришла в движение. Она повернулась к Полковнику, мгновенно посерьезнев. Темнота пещеры и ряды стражей, которых они миновали, вдруг показались ей очень осязаемыми.

— Что ты вообще знаешь об этом фестивале? — Спросила она.

— Он знаменует прибытие народа черепахолюдов в Нексус, — ответил Полковник. Несмотря на то, что в ее глазах он выглядел невыносимым, мужчина тоже настороженно озирался по сторонам, чувствуя перемену в атмосфере. — И их… наследие? Думаю, важная часть заключается в их перерождении как народа…

Древний черепахолюд перед ними прервал свою молитву и одарил парочку долгим, недовольным взглядом.

— Черепахолюды горды ныне, но когда-то мы были простыми разбойниками, изгоями, вынужденными бежать в Нексус в поисках спасения, — проворчал он. — Но здесь мы обрели нашу истинную добродетель. Этот фестиваль напоминает нам о том, что нельзя забывать былые ошибки. Забыть прошлое – значит повторить его.

Выдав это туманное и малополезное откровение, черепахолюд отвернулся. Девик открыла было рот, чтобы выудить больше информации, раз уж он сам заговорил, но Полковник умоляюще посмотрел на нее. Она едва ли не всплеснула руками. «Ладно, давай шагнем в эту чертовщину вслепую. Только не ори на меня, когда один из этих стражей зайдет со спины, перережет мне глотку и предложит тебе испить моей жизненной силы».

«И еще: если нам суждено умереть, пусть цветы на наших похоронах будут какого угодно цвета, только не оранжевого».

Наконец они подошли к арке, окруженной по меньшей мере десятком стражей, от каждого из которых исходила тяжелая аура обладателя могущественного образа. За порогом клубился мутный оранжевый свет, за которым невозможно было разглядеть сам ритуал. Когда старый черепахолюд перед ними оказался во главе очереди, его шепот стал неистовым и торопливым, словно ему жизненно необходимо было закончить молитву до того, как его впустят под арку.

Прежде чем он успел договорить, двое стражей с алебардами шагнули вперед и властно указали путь. Время пришло. Коротко склонив голову в знак безмолвного завершения своей скороговорки, старый черепахолюд шагнул в колышущийся оранжевый свет. Девик в изумлении наблюдала, как его тело словно разделилось на блоки, приняло очертания шестиугольника, ярко вспыхнуло, превратившись скорее в созвездие, чем в живое существо, а затем исчезло в облачке искрящегося сияния.

— Охренеть как круто, — вырвалось у Девик. Может, это и вело к полному небытию, но, по крайней мере, уйти можно было красиво.

Стражники одарили Девик холодными взглядами. Необычайно крупный черепахолюд с золотым панцирем перевел взор на Полковника.

— Ты действительно хочешь потратить шанс встретиться с духом предка на эту… раздутую часовую? — Спросил он. — Маттео, неразумно позволять чарам этой грелки для яиц влиять на твое мнение. Она ведь даже не пятидесятого уровня, верно? Возможно, она даже не понимает сути своего боя.

Девик словно хлестнули по лицу. Она даже не сразу сообразила, какая часть слов этого панцирного ублюдка взбесила ее сильнее. На мгновение ее опалило чувство стыда, но его тут же сменил мощный, стремительно нарастающий гейзер негодования и ненависти.

Полковник тихо рассмеялся и слегка покачал головой.

— Мы же говорили об этом, Илвен, — мягко произнес он. — Когда-нибудь я надеюсь назвать эту женщину своей женой. Она заслуживает этого шанса.

«Чего, блядь?!», – Девик захлопала глазами, совершенно выбитая из колеи по совсем другой причине. Она несколько секунд тупо пялилась на Полковника. Ведь при всей его пресности и отсутствии интересных мыслей, она всегда верила, что он хотя бы искренне ценит ее. Она принимала его ухаживания за чистую монету из-за его настойчивости. И теперь было крайне познавательно видеть, что он даже не попытался защитить ее честь после того, как этот ублюдок назвал ее «грелкой для яиц».

— Ах ты… — Девик шагнула вперед, готовая постоять за себя, но Полковник перехватил ее руку.

— Не волнуйся, — ласково сказал он. Его улыбка была робкой, как у подростка перед первой любовью. — Они не откажут тебе во входе только из-за личной неприязни. Это запятнало бы их честь.

Девик лишь молча смотрела на Полковника несколько секунд. Ее ярость словно совокупилась сама с собой, породив выводок злобных мелких гремлинов, которые тут же принялись плодиться дальше в геометрической прогрессии, выстраивая пирамиду извращенного, мстительного потомства. Весь этот гнев сконденсировался вне ее тела, и Девик испытала странное ощущение, будто стоит исполинским столпом злобы прямо рядом с собой прежней, глядя на собственное окаменевшее лицо. Она отчаянно пыталась осознать, КАК этот скучный, невыносимый кусок дерьма – который, к несчастью, после всего этого останется ее начальником и которого она битый час ублажала и терпела, – мог решить, будто ее трясет от страха, что ее не допустят к их дурацкому черепашьему ритуалу.

Обнаружена синхронизация!

Внимание… При недостаточном уровне энергии трансформация навыков может привести к болезни или смерти. Пожалуйста, обратитесь к…

Вмешательство Пантеона. Перерасчет…

Поздравляем! Ваш навык «Искра ярости (Необ.)» эволюционировал в «Сердце Пламени Злобы (А)»! Уровни навыка будут сохранены.

Сердце Пламени Злобы (А): В то время как обычное горение порождает лишь заурядный огонь, экстремальные обстоятельства порой создают куда более мощную его разновидность. В случае с Пламенем Злобы запредельные негативные эмоции оказались сжаты в тесном пространстве, а затем воспламенились от невероятной искры. Отныне носительница хранит Пламя Злобы в собственном теле. Навык активен постоянно и работает либо во внешнем, либо во внутреннем режиме. Во внутреннем режиме уровни навыка пассивно повышаются, а носительница испытывает умеренную боль. Чем сильнее эмоции, служащие топливом, тем быстрее растут уровни. Боль усиливается с ростом уровня навыка. Во внешнем режиме физические показатели носительницы возрастают, непрерывно расходуя ману. Затраты выносливости слегка снижаются. Враги вблизи носительницы испытывают невыносимую боль. Эффекты усиливаются с ростом уровня навыка.

Она медленно выдохнула и почти удивилась, не увидев языков пламени, вырывающихся изо рта. Сделав новый глубокий вдох, она приготовилась дать волю всей скопившейся ярости, невзирая на последствия.

Но затем она вспомнила о Короле Пустоты Алчущем Оке. Она почувствовала пропасть между ними, ширящуюся с каждой секундой. И Девик подавила свой гнев, свою мстительность, пламя своей злобы, которое теперь ощутимо грызло ее изнутри, словно ядовитые муравьи. Она плотно сжала губы. Глаза горели, но она подождет.

Она выжмет все возможные выгоды из этого идиотского ритуала. А уже потом спланирует убийство Полковника.