Глава 2148 — Без названия

Предупредив Девик о происках девчонки из рода Сирулиан, Рэндидли вернулся на ферму. Он остановился у самого края и посмотрел назад, в сторону города. Несмотря на любопытство по поводу того, чем закончится встреча у Элхума, он предпочитал оставаться здесь. Значимость продолжала концентрироваться над Маллуном, а конкретно – в том месте, где Мэй Мирна и Покровительница Перьев остановились для тренировок.

С наигранной веселостью в голосе Мэй сообщила Рэндидли, что они обязательно навестят его, как только представится возможность. Кроме того, она пригласила его приехать в город и присоединиться к ним. Однако возвращение туда казалось неоправданным риском, пока окрестности правительственного здания Вестриссера все еще восстанавливали после разрушений. Лучше дать улегтись остаткам чужой агрессии еще несколько дней.

Из-за этого Рэндидли также не мог продвинуться в разгадке того, какими странными методами Вестриссер умудрился навлечь на себя гнев Виндаоса, но он и не спешил докапываться до этой истины. К тому же он полагал, что ответы рано или поздно найдутся сами собой.

Он предупредил Девик, потому что почувствовал укол чужой злобы в том ментальном кукловодстве, хотя говорить ей обэтомне стал; несмотря на относительную наивность нынешней Девик, трудно было предсказать, как она отреагирует, узнав, что принцесса города Сирулиан плетет против нее заговоры. Рэндидли еще не встречался лично с дочерью скоро прибывающего Фатии Сирулиана, но одного ощущения того клубка жестокости и силы, что восседал в их самой роскошной ложе, ему было вполне достаточно.

Пожалуй, она была для него тем же, чем сам он являлся для Вестриссера и Мрачного Неба. Не то чтобы реальная угроза, но достаточно сильна, чтобы доставить кучу головной боли, если попытаться ее убить.

«Пока в Маллуне только зреет следующее важное событие из воспоминаний, мне нужно воспользоваться этой передышкой и стать сильнее», – Рэндидли медленно выдохнул. Он направился в свою комнату и погрузился в медитацию. — «Эти старые монстры… какие бы планы ни вынашивали Мрачное Небо, Вестриссер и Культ Спасителя, мне нужно быть способным выжить в самом эпицентре грядущих катаклизмов. Или, как минимум, мне нужно отточить собственные навыки до такой степени, чтобы стать надежной опорой для Элхума и его группы».

Поэтому за те три дня, что прошли с момента схватки против Вестриссера, Рэндидли целиком и полностью посвятил себя заточке имеющихся у него клинков. По утрам он отрабатывал и применял изнуряющий Ритуал Пустоты, предназначенный для закалки физического тела. Сульфур и Акри с удовольствием принимали на себя покалывающее напряжение, пока он отрабатывал копейные удары. Пот крупными каплями выступал на его лбу и стекал с кончика носа, пока он колол, рубил, крутил оружие и снова замирал в стойке.

Даже сейчас, когда все его характеристики неуклонно приближались к двум тысячам, он не считал это пределом своего тела. Мрачно глядя прямо перед собой, он крепче сжал древко Акри и сделал очередной выпад. Пятно на левой ладони отозвалось тяжелым покалыванием, но он проигнорировал это. Сбросив оковы Системы и обретя неиссякаемый внутренний источник энергии, он хотел увидеть, что ждет его в самом конце этого Пути.

В конце первого утра в этот процесс вмешалось досадное недоразумение: судя по всему, Ритуал Пустоты издавал низкий гул, вошедший в резонанс с подземным водоносным горизонтом. Это размыло грунт под фермой, образовав карстовую воронку, из-за чего добрая половина участка обрушилась в огромную пещеру. Впрочем, Рэндидли был почти уверен, что новая фундаментальная Гравировка, которую он выстроил вокруг Ритуала Пустоты, сумеет сдержать это излучение.

Его, конечно, раздражало, что он уже во второй раз разрушил ферму. Но Рэндидли старался особо не зацикливаться на этом.

После полудня он погружался в глубокую медитацию, размышляя над совершенствованием своих образов, а также очищая бушующее море эмоций, доставшееся ему в наследство от Альфа-Космоса. Хотя он и признал эти эмоции своими собственными, в них все еще сохранялись отголоски тех личностей, которые когда-то породили эти неистовые чувства. Мелкие разногласия мешали выковать единую эмоциональную силу, из-за чего уловить и удержать нужные душевные ноты было делом крайне непростым.

В течение нескольких часов он сидел, размеренно дыша, и пытался ухватиться за различные грани своих образов, сотканных из яростных чувств. Стремление защитить и неуклонный рост для Иггдрасиля. Страх быть непонятым и непреодолимое желание превзойти любые ограничения со стороны Мертворожденного Феникса. Дикая жажда выжить и прямолинейное неприятие даже малейшего намека на внешнее давление.

В это же время он краем глаза присматривал за тремя зверями аракис и Богартом. Результаты были неоднозначными. Похожий на демона юноша, по крайней мере, беспрекословно выполнял требования Рэндидли о постоянных физических нагрузках для заточки боевых навыков, но его методы ведения боя по-прежнему оставались оскорбительно наивными.

Рэндидли больше не мог заставить себя лично тренироваться с Богартом. Вместо этого он управлял корневыми аватарами, которые нещадно колотили парня. В ходе одной из редких догадок Рэндидли понял: если он меняет размер и форму тел корневых аватаров, Богарт умудряется подстраивать свой боевой стиль под простые шаблоны противодействия. То есть, если Рэндидли делал корневого аватара высоким и массивным, словно тот обладал горой мышц, Богарт предпочитал уклоняться, а не блокировать тяжелые удары. Возле более мелких и быстрых корневых аватаров он начинал действовать осторожнее, уважая их скорость и коварную тактику, переходя к более оборонительному стилю.

Но стоило Рэндидли изменить их тактику вопреки стереотипам их телосложения, как Богарт тут же терпел сокрушительное поражение. Наверное, это можно было считать маленькой победой – найти способ хоть чему-то научить этого юношу, но то, насколько сильно этот демон отличался от него самого, селило в груди Рэндидли глухое раздражение.

К настоящему моменту Рэндидли полностью переработал образ Иггдрасиля, тщательно прорисовав и отточив каждую деталь живого Мирового Древа и окружающего его пышного леса. Его самый первый образ не претерпел сильных изменений по форме, но эмоциональные ноты уже гораздо легче гармонировали с картинкой. От этого ощущения на его лице появилась хищная улыбка. Когда он достигнет такого уровня со всеми тремя образами, он действительно совершит прорыв на совершенно новую ступень силы.

Несмотря на медленный прогресс Богарта, его тренировки были далеко не самой раздражающей частью дня. Нет, после шлифовки образов наступало время исследования его новой Частицы Судьбы – Кодекса-Гексаэдра.

Поздравляем! Ваша Частица Судьбы Кодекс-Гексаэдр выросла до 13-го уровня!

— Да понял я, черт возьми, что это плод чжисюй, — прорычал Рэндидли, когда разрозненные сегменты куба позволили плоду выпасть из своего пульсирующего сияния. — Я даже понял, сколько в нем сахара. Я хочу, чтобы ты просто сказал мне,как мне его вырастить.

Кодекс пульсировал, словно Частица Судьбы понимала его вопрос и отвечала на него. Кубики слегка разошлись в стороны, а затем дважды быстро сошлись обратно.

«Клик. Клик».

Рэндидли подозрительно уставился на него, ожидая других движений.

— …Ты что, только что огрызнулся мне в ответ?

Поздравляем! Ваша Частица Судьбы Кодекс-Гексаэдр выросла до 14-го уровня!

Под его тяжелым взглядом Частица Судьбы оставалась неподвижной. И все же мгновенное повышение уровня говорило само за себя. Рэндидли застонал и постарался не думать об этом слишком глубоко. На данный момент он мог сканировать лишь относительно небольшие физические объекты или несложные части более крупных вещей. Он пробовал сканировать Ритуалы Пустоты, Гравировки и активные навыки, но в ответ получал лишь сильную головную боль и обрывочные сведения, которые просто не укладывались у него в голове. Он даже представить себе не мог, насколько сильно эта штука должна вырасти, прежде чем ее можно будет использовать для сканирования базовой структуры навыков и получения внятной информации.

«Но пока она способна на это, из нее можно выудить кое-что полезное», – Рэндидли потер подбородок, позволяя скучному биологическому описанию плода чжисюй для богомола растаять в его мыслях. — «Получить резкий толчок к Мастерству Гостхаунда через Достижение Тысячи Путей – это одно, но я бы предпочел приходить к этим озарениям самостоятельно, не тратя каждый раз по пять тысяч очков опыта. К тому же первые крупицы понимания наверняка даются легче, чем последние. Если я смогу разобраться с базовыми вещами сам, то позже получу куда более ценную информацию».

По вечерам он готовил. Иногда только для себя и Богарта, но Покровитель Глубин каким-то образом пронюхал, что Рэндидли занимается кулинарией, и стал приводить с собой Деметриуса и Йотема в качестве «сопровождения».

Рэндидли улыбался во время этих трапез, позволяя какой-то внутренней своей части расслабиться в самом процессе готовки, даже если любые попутные разговоры тут же бесцеремонно поглощались раздутым эго Покровителя Глубин.

Затем, когда опускалась ночь и гости расходились, Рэндидли призывал Нивею, чтобы поработать над еще одной своей силой, которую он слишком долго оставлял без внимания. Они называли это энергетическими играми – слегка ироничное прозвище, которое Нивея использовала, чтобы сгладить уязвленное самолюбие Рэндидли, когда в первую же ночь она наголову разбила его пять раз подряд.

— Ну правда, Рэндидли, — Нивея изо всех сил старалась не злорадствовать, но ее щеки то и дело подергивались от сдерживаемой улыбки. — Это всего лишь игра. Стоит ли принимать все так близко к сердцу?

Игра была довольно простой. Они задавали желаемый результат, а затем соревновались, кто успешнее справится с задачей, используя разные методы. Иногда они выбирали противоположные цели – например, перетащить валун через черту соперника, а иногда ставили более общие задачи – например, выработать как можно больше холода, имея всего минуту на подготовку.

После очередного поражения Рэндидли посмотрел на свою самодовольную связанную душой спутницу со всей кислотой, на какую только был способен человек, разжевавший лимон.

— Если бы мы соревновались в создании узоров Гравировки, я бы еще понял, почему ты раз за разом разносишь меня в пух и прах. Но ты используешь Гравировку, в то время как я создаю Ритуал Пустоты. Как, черт возьми, тебе удается постоянно побеждать?

Нивея цокнула языком.

— Я даже немного колеблюсь говорить это, потому что ты никогда не умел легко признавать поражения. Но ты практически забросил Гравировку и понимание Эфира. Между тем, у меня нет твоей… природной ловкости в обращении с Пустотой, но я очень внимательно следила за твоими открытиями. Я понимаю обе стороны, в то время как ты по-настоящему разбираешься только в одной.

— И все же… — прорычал Рэндидли, но Нивея подняла руку, прерывая его.

— Давай я покажу. Наша первая задача была связана с валуном, помнишь? Никаких ограничений по времени, только чистая сила. Ты подошел к этому как к перетягиванию каната: создал Ритуал Пустоты, чтобы противостоять мне, чтобы подавить мою силу. Это был, без сомнения, изящный Ритуал Пустоты. Однако ты хоть раз остановился, чтобы посмотреть на мою Гравировку?

Несколькими быстрыми штрихами Нивея набросала схему. Вглядевшись в Гравировку и осознав ее истинное назначение, он помрачнел еще сильнее.

— …Она была создана для того, чтобы толкать, причем очень слабо.

— Ты создал формулу, чтобы сокрушить меня, — на лице Нивеи снова промелькнуло самодовольство. — И я позволила тебе это сделать. В испытании с температурой большая часть моей Гравировки была направлена на то, чтобы помешать работать твоей; и лишь малая ее часть влияла на сам холод. Во всех остальных энергетических играх было то же самое. Я не пыталась просто выполнить задачу, я просчитывала, как ты подойдешь к решению проблемы, и блокировала это. Потому что я понимаю, как работают и Эфир, и Пустота.

— И поэтому… — Рэндидли поднял руку и потер переносицу. — …мне нужно учиться.

— Тебе нужно учиться, — подтвердила Нивея. — По крайней мере, со мной… Но ведь не просто так твоей самой проблемной эмоциональной сутью была именно усталость.

Читайте больше новелл, чтобы помочь нам быстрее обновлять главы. Большое спасибо!