Глава 377 — История о том, как эта женщина впервые встретила того мужчину — 3
Мягко улыбнувшись, принцесса Шартия коснулась чашки с чаем и заговорила нежным голосом:
— В Академии произошел пожар.
— Вы имеете в виду тот пожар в лаборатории прикладных наук? Я слышал о нем, он наделал немало шума. Если не ошибаюсь... поджигателя так и не поймали.
— ...
Шартия с горькой улыбкой сдержала слова. Общаясь с Мастером Информационной Гильдии, который покупал и продавал любые сведения, всегда нужно было держать ухо востро. Шартия не хотела, чтобы из-за одного неосторожного высказывания по всей Империи поползли слухи.
Заметив, как крепко Шартия стиснула губы, Мастер Гильдии громко рассмеялся и выразил свое разочарование:
— Вы не клюете на удочку. А я-то думал раздобыть ценную информацию.
Шартия улыбнулась и произнесла:
— Не стоит так расстраиваться. Я ведь все равно делюсь с вами первоклассными сведениями. Вы единственный, кому посчастливилось услышать историю о человеке, спасшем жизнь принцессе, так что грех жаловаться, верно?
— Ха-ха-ха...! И то верно. Истории о принцессе легко уходят дороже чем за тысячу золотых.
— Пожалуйста, оставьте это в тайне.
— Я подумаю над этим.
Шартия продолжила рассказ, тихо посмеиваясь над озорной шуткой Мастера Гильдии.
— Это вызвало настоящий переполох в столице. Тот пожар в Академии...
— Верно. Помню, было много жалоб на то, что Академия катится к чертям и попусту транжирит государственную казну из-за студенческих ошибок.
— Да... Тогда пришлось davvero тяжело. Сама не понимаю, как я это выдерживала.
— Ха-ха...! На моем месте я бы давно присвоил казну и сбежал.
— Мне тоже следовало сбежать тогда.
На лице Шартии застыла безмятежная улыбка.
— В тот день я, как обычно, сидела взаперти в своем кабинете. Работы всегда было невпроворот...
— До меня доносились шаги опаздывавших студентов, бегавших по коридорам, а кое-кто ухитрялся сбегать с занятий ради развлечения.
— И вскоре после этого...
Шартия, не теряя спокойной улыбки, сжала кулак и резко выбросила его вперед, сопроводив жест звукоподражанием:
— Бабах.
И она принялась рассказывать о том, что произошло в тот день.
***
Это был самый обычный день.
Я разгребала горы бумажной волокиты, громоздившиеся на моем столе, и неизменно вздыхала над нелепыми жалобами первокурсников.
— Академия кажется слишком скучной. Было бы неплохо разбить в центре розовый сад, прошу рассмотреть это предложение.
— Ради всего святого. У нас на территории и так больше трех садов, но они продолжают строчить запросы, даже не удосужившись оглядеться?
— Профессор истории задает слишком много домашней работы. Хотелось бы заменить его на молодого и симпатичного профессора.
— Эх... Я бы и сама не отказалась.
Окруженная бессмысленными бумагами, Шартия в тот день чувствáла себя не лучшим образом.
Уже некоторое время ее донимала юная герцогиня Десмонд.
— И-и-ик?! Похититель шоколада!
— ...Мне нужно бежать!
— И-и-и-ик!!!! Если ты спрятала шоколад, немедленно выкладывай!
— Если бы не этот ублюдок...!
Ее силы и так были истощены непосильной работой, а тут еще добавились постоянные набеги молодой герцогини Десмонд на кабинет.
— Ну погоди у меня, ублюдок... дождись только пересдачи.
Несмотря на скверное самочувствие, одной из немногих радостей Шартии было отыскивать в списках имя студента по имени «Рикардо» и при любой возможности снижать ему баллы дисциплины.
Око за око — возвращать бомбу в ответ на бомбу было лишь вопросом приличия.
— Тебе не видать нормальных каникул, если придется досдавать долги. Хе-хе-хе...
Снизив Рикардо баллы дисциплины в очередной раз, Шартия стала клевать носом прямо за столом.
Самочувствие сегодня действительно подводило.
То ли дело было в паршивом чае?
То ли в том, что ради работы она лишила себя сна? Казалось, ее тело начинает давать сбой.
— Ха-а... почему же так раскалывается голова?
Даже после приема жаропонижающих температура не падала. Буквы и строчки расплывались перед глазами, лишая всякой возможности сосредоточиться на делах.
— Работы еще непочатый край... но голова вот-вот взорвется.
Соображать совершенно не получалось.
Студенты спешили по аудиториям на занятия, и сквозь гул доносился топот тех, кто отчаянно опаздывал.
— ...
Казалось, приложи она еще совсем немного усилий — и сегодняшнюю стопку бумаг удастся одолеть, но из-за жуткой мигрени в теле не осталось ни единой унции энергии. Шартия потянулась и испустила томный вздох.
— Посплю всего капельку.
В конце концов, в ее кабинет никто не смел заглядывать просто так.
По личным вопросам в приемную председателя студенческого совета почти никто не захаживал. Находились смельчаки, шедшие за нагоняем, но желающих лебезить перед ней не было.
Характер у меня тогда был настолько скверный, что и носа никто не казал.
— Я тут слышал слухи, будто вы составляете особый список для студенческого совета.
— ...Кто тебе болтал?
— Это секрет. В общем, пожалуйста, внесите мою юную леди в состав студсовета.
— ...Что?
За исключением этого парня.
Стоило только вспомнить того мужчину, что вваливался в ее кабинет без всякого разрешения, как голова начинала болеть с новой силой. Он вечно приносил с собой шоколад и нес какую-то чушь.
— Погода сегодня просто создана для того, чтобы прогулять занятия.
— Собирается дождь. И вообще, ступай на лекции. С такими темпами тебе ни за что не выпуститься.
— Хм... кажется, назревает внезапный ливень. Не желаете составить мне компанию и почистить дренажную систему?
— Ты рехнулся?
— ...Хнык.
...Сдохнуть можно.
Зная, что кроме этого докучливого типа к ней все равно никто не сунется, Шартия тихо прикрыла глаза в надежде подремать.
Совсем чуть-чуть.
Да, кажется, она задремала всего на мгновение.
И тут ей приснился кошмар.
Кошмар, в котором второй старший брат прямо у нее на глазах издевался над ней, изваляв в грязи.
— Грязную кровь можно смыть водой.
— П...пожалуйста, не надо.
— Боишься? Если омоешься этой водицей, сможешь стать истинной особой королевской крови, совсем как мы. Сможешь смыть простонародную грязь чистой водой, и к тебе станут относиться на равных.
— Н...нет.
— Эй, лезь внутрь.
— Н...не делай этого.
— Чего ты ломаешься? Залезешь всего разок, и я попрошу матушку относиться к тебе получше.
— ...Уа...уа-а-а... Не надо. Мне страшно... Простите.
— Чего ты ревешь? Неужели глубина пугает?
Несмотря на небольшую разницу в возрасте, в том кошмаре она никак не могла одолеть второго брата.
— Мамочка...
Она не смела сопротивляться ни во сне, ни наяву. Лишенная всего, она могла лишь тупо пялиться в мутную воду, где отражалось ее заплаканное лицо.
Холод.
— Мне страшно...
Ужас.
— Простите...
Ее слабое «я» отчетливо чувствовало: если она сорвется в эту бездонную пропасть, то умрет.
И пусть она прекрасно понимала, что подобное уже в прошлом, стоило ей увидеть подобный сон, как тело вновь начинало колотить от липкого страха.
И как раз в тот момент, когда грубые руки брата тянулись к ней во сне...
— ...
«Холодно...? Жарко?!»
Дыхание перехватило.
Она чуть приоткрыла глаза.
Кабинет оставался прежним, но тело налилось неестественной, свинцовой тяжестью. Словно кто-то навалился на нее всем весом, и веки никак не хотели подниматься от этой невыносимой усталости.
Хотя она вроде бы поспала, состояние стало только хуже.
И тут до нее дошло, что дело нечисто...
— Вух...!
Горячий воздух обжег лицо, будто требуя немедленно очнуться.
— ...!!!
Наконец приходя в себя, Шартия распахнула испуганные глаза и уставилась на дверь.
— Что... происходит...?!
— Пожар!!!!
— Пожар!!!
Сам кабинет чудом оставался невредим. В отличие от творившегося снаружи хаоса, здесь всё выглядело точно так же, как перед тем, как она прилегла.
Но.
— ...Ч...что это?
Стоило ей заметить черные клубы дыма, пробивавшиеся сквозь щель под дверью, как ее охватил первобытный ужас.
Комнату заволокло чернотой.
Поднимающийся дым сгустился настолько плотно, что глаза резало от едкой гари, и держать их открытыми было невозможно.
Рассудок прояснился, и Шартию тут же скрутил приступ жестокого кашля.
— Кхм... кхм... кхха!
Она отчаянно бросилась к двери, но...
— Ай, обжигает...!!!
Дверная ручка раскалилась добела, и открыть ее не удалось.
— ...Ч...что же...
Паника сковала мысли.
Она запросто могла выбить дверь магией или просто выпрыгнуть в окно, но в этой незнакомой ситуации способность здраво мыслить напрочь отказала.
— Кхм... кхм...
Дышать было нечем.
Легкие заполнились гарью, и тело перестало слушаться.
— Ах... ух...
Ощущая, что сил почти не осталось и она вот-вот потеряет сознание, Шартия кое-как поползла к окну.
Просто на всякий случай...
— Нет.
Вдруг кто-то из студентов не успел спастись?
Опасаясь, что из-за ее дневного сна кто-то из учащихся мог пострадать, Шартия выглянула на улицу и...
— Слава богу.
— Пожар!!!
— Все ли студенты на месте?!
— Наш курс полностью вышел. Кажется, остальные тоже успели эвакуироваться...!
Узрев внизу толпу спасшихся студентов, она облегченно выдохнула. Похоже, все выбрались.
Но теперь предпринимать что-либо было уже поздно.
Оконное стекло в кабинете оказалось армированным — такое обычной магией не пробьешь. Как назло, мысль разбить его даже не пришла ей в голову. Видимо, с того самого момента, как она проснулась, организм исчерпал последние резервы.
— ...Кхм.
Это походило на последний шанс, дарованный небесами.
Когда инстинкты завопили о приближающейся смерти, в голове вихрем пронеслись воспоминания.
Ей подумалось, что жить стоило ярче. Она горько пожалела, что так и не дала отпор членам императорской семьи, годами третировавшим ее.
Жуткие воспоминания.
Счастливые мгновения, которые совсем не хотелось забывать.
Наблюдая, как картины прошлого проносятся перед глазами пестрой калейдоскопической лентой, она вдруг осознала, сколь ничтожно короткой была ее жизнь.
И как глупо было с ее стороны вспоминать именно этого мужчину даже в такой момент.
— Вы опять за работой?
— Ступай на лекцию. Из-за тебя... снижать тебе баллы дисциплины теряет всякий смысл.
— Ох...! Так злодейка все это время была здесь. В общем... если вы продолжите так пахать, то попросту помрете.
— Не твое дело.
— Я же из беспокойства говорю, не слишком ли вы бессердечны?
— ...Хаа.
— Так дело не пойдет. Давайте сегодня забьем на работу и пойдем развлечемся...
— Вон отсюда.
— Хнык...
Как назло.
Именно сейчас.
— Я не хочу умирать.
Она не желала умирать.
Какой бы отвратительной ни казалась жизнь, впереди оставалось столько всего несделанного, а смерть виделась слишком жестоким исходом. Она ведь даже толком не любила и не была любима.
Она собрала остатки магии, намереваясь разбить стекло.
— Я буду жить...
— Грохсь!!
— Я еще не могу умереть...
— Грохсь...! Бабах!!!
— Еще нет... Дети мои...!
— Грохсь...!
— Кхм! Кхм...! Я не могу умереть... Пожалуйста...! Умоляю вас одуматься!!!
Слезы наконец брызнули из глаз, ударившись о не поддающееся стекло.
— Плюх.
— Ты что, рехнулся, старый хрыч!!!!
Сквозь общий говор толпы студентов она увидела, как в объятое пламенем здание кто-то заходит.
Студенты отчаянно пытались удержать безумца.
Из-за застилавшей глаза пелены рассмотреть лицо парня, поливавшего себя водой, не удавалось, но в груди шевельнулось жгучее чувство зависти. Человек, ради которого он шел в огонь, наверняка был кем-то бесконечно дорогим.
А была ли она хоть для кого-то дорогой? Если да, нашелся бы тот, кто бросился бы спасать ее, весь мокрый от воды?
Вряд ли.
Ей не довелось прожить такую жизнь.
Сожаления неизбежны, что бы ты ни делал. Даже принимая самые верные решения, потом все равно будешь оглядываться назад с тоской.
— ...Я не хочу умирать.
На глазах навернулись слезы.
С тех пор как она ступила на порог Академии, она не проронила ни единой слезинки, но сегодня ей вдруг захотелось заплакать совсем по-детски, жалко и надрывно.
Если бы она только не ложилась спать. Если бы не поддалась лени и честно выполняла свой долг, результат мог оказаться совсем иным.
Сожаления накатывали волна за волной, вышибая слезы. Пережив столько несправедливости, что мысли путались, она ревела в голос, как маленький ребенок.
— ...Я хочу жить...
Неужели это конец?
Тяжелые веки начали неумолимо опускаться.
— Бабах!!!
— Вы здесь?!
Сквозь дымовую завесу в комнату шагнул промокший насквозь мужчина с сияющей улыбкой на лице.
— ...А?
Это был Рикардо.
Незваный гость, ежедневно осаждавший ее кабинет, стоял прямо перед ней.
Окинув взглядом дрожащую Шартию, Рикардо провел рукой по мокрым волосам и будничным тоном произнес:
— Ах да, раз уж волосы у меня красные, то по идее к пламени я должен быть устойчив.
— ...
Рикардо улыбался.
Хотя все его тело покрывали страшные ожоги.
— Наверное.