Глава 177 — Воля в твоём клинке — 2

После тренировки я шёл домой по ночной столице и думал о соперниках.

«Интересно, как у них дела?»

С того дня Роуэн и Михаил больше не появлялись на полигоне Академии. Возможно, хотели скрыть подготовку или просто избегали чужих глаз. В любом случае нам это было только на руку. Если бы они заняли площадку, пришлось бы искать другое место, а удобнее Академии ничего не было: ночью там почти безлюдно, расписание легко подстроить под занятия Ханны, да и тренировочного оружия навалом.

К тому же лишние встречи никому не были нужны. Мы с Ханной терпеть их не могли, они отвечали взаимностью, так что совместные тренировки наверняка закончились бы дракой.

Меня беспокоило другое: что именно готовит Роуэн? Он мог заняться аурой, как мы, или начать с основ фехтования. Будь Михаил моим учеником, я первым делом заставил бы его выбросить к чёрту этот огромный меч. Оружие не подходило ему по росту, мешало использовать скорость и только усиливало привычку глухо обороняться. Меч Империи не мог не заметить столь очевидных изъянов.

Однако Михаил не из тех, кто спокойно принимает чужие советы. В романе он согласился сменить оружие лишь после того, как сломался старый клинок, с которым было связано слишком много воспоминаний.

Предсказать их подготовку я не мог. Этого эпизода в книге не существовало, да и конфликт между Роуэном и собственной дочерью оставлял слишком много неизвестных. Наставник обязан следить за противником, но гадать вслепую было бессмысленно.

Если говорить только о фехтовании, Роуэн превосходил меня как учитель. За ним стояли столетия традиций Хистании, а я держал меч всего два десятка лет. Тягаться с таким наследием на равных было бы самонадеянной глупостью.

Переменных хватало: опыт Роуэна, талант Михаила, семейные техники. И всё же причина, по которой Роуэн выбрал ученика, казалась мне простой — талант. В романе между ними постепенно возникала тёплая привязанность, но сейчас их связывала скорее выгода. Учитель видел возможность раскрыть редкий дар, ученик — возможность стать сильнее.

Именно поэтому я опасался, что Роуэн зайдёт слишком далеко. Вдруг этот упрямый старик решит раскрыть Михаилу тайны, которые веками передавались только прямым наследникам? Автор прямо называл искусство Хистании сильнейшим, и недооценивать его было бы идиотизмом.

В первоначальном сюжете Михаил действительно обучался у Роуэна. После гибели младшей сестры Малик сломался и разочаровал отца, а когда пришёл в себя, место наследника уже занял другой. Михаил соединил собственный стиль с техниками Хистании, создал новый путь меча и заслужил признание наставника.

Вот этого я и боялся. Если за оставшееся время Михаил приблизится хотя бы к тому уровню, исход поединка перестанет быть очевидным.

Роуэну предстояло выбирать между семейными тайнами и разрывом с дочерью. Что бы он ни выбрал, выгоды почти не было. Я не понимал, зачем человек, который уверяет, что любит Ханну, сам превращает её жизнь в дерьмо. Она уже не раз доказала, что достойна меча. Ни отцовской заботой, ни уважением к ремеслу такое поведение объяснить было нельзя.

Впрочем, это не моя забота. От моих размышлений Роуэн умнее не станет, а потому следовало сосредоточиться на Ханне.

Ветер гулял между домами. Он касался и меня, и её, и я верил: в решающий день удача окажется на нашей стороне.

Ханна могла победить Михаила. Это была не только вера наставника. Она уже превосходила его в важных вещах: сильнее хотела расти, выбрала подходящий клинок, понимала собственные преимущества. Роуэн наверняка видел то же самое.

Мне оставалось надеяться, что он подготовит меньше, чем способен. Лучше выиграть с подавляющим перевесом: Михаил получит полезный пинок, а Роуэн наконец спустится с небес на землю.

Я шёл под фонарями, перебирая в уме достоинства Ханны и её слабые места, когда впереди показалась знакомая фигура. Навстречу брёл усталый сереброволосый парень. Он смотрел под ноги и ещё не заметил меня.

«Ханна взбесится».

Михаил шёл со стороны закрытого полигона, куда допускали только прямых наследников Хистании. Само помещение не хранило чудес: просто первоклассное оснащение, сложная магия восстановления и полная изоляция. Но я знал и другое — люди выходили оттуда заметно сильнее.

Похоже, Роуэн всерьёз точил нож.

Я вынул руки из карманов и остановился. Мне хотелось задать Михаилу один вопрос. Ничего великого, обычное любопытство.

Шаги становились всё громче. Наконец он услышал шорох, поднял голову и замер.

— Ты...

— Да, это я.

Увидев меня, Михаил тут же схватился за рукоять меча.

Обидно, между прочим.

* * *

Тремя днями ранее Михаил впервые вошёл вслед за Роуэном в закрытый полигон Хистании. Просторный зал, дорогие защитные чары и насыщенный маной воздух создавали ощущение, будто сила прибывает сама собой.

Роуэн взял деревянный меч и без всякого тепла предупредил:

— Я уже говорил: семейным техникам Хистании учить тебя не стану.

Михаил молча кивнул.

— Ты здесь только потому, что этот зал позволит ускорить подготовку. Не строй лишних надежд.

— Я ничего такого не ждал. Уже то, что вы согласились меня обучать, — слишком большая честь.

Роуэн помолчал. Перед началом тренировки его голос стал чуть мягче, но вопрос прозвучал серьёзно:

— Ради чего ты поднимаешь меч?

— Я...

Михаил не нашёл ответа.