Глава 208 — Ты тоже... вполне ничего.

С Глесией творилось неладное.

Мне нужно было обсудить пятничное занятие, но подходящего момента никак не находилось. Она то расслаблялась и начинала вести себя как обычно, то снова замыкалась без видимой причины. Разговор каждый раз сбивался.

«Не спеши. Времени ещё достаточно».

Глесия скормила кроликам остатки сена, стряхнула с ладоней сухую труху и уступила мне место.

— Теперь ты.

Я протянул свой пучок за ограду и слегка пошевелил им. Один из кроликов сразу подбежал. Зверёк показался знакомым: кажется, в прошлый раз именно он ел у меня с руки.

Пока кролик деловито грыз стебли, я медленно поднёс свободную ладонь к его голове.

— Что ты делаешь? — насторожилась Глесия.

Я погладил зверька между ушами. Тот не испугался и даже не прекратил жевать.

На душе сразу стало легко.

Кролик ел и спокойно принимал ласку, а все тревоги будто отступили. Милые животные действовали безотказно: ничего не требовали, ничего не объясняли, просто заставляли улыбнуться.

Я посмотрел на Глесию. Она следила за моей рукой с таким выражением, словно до сих пор не решалась сама прикоснуться к кролику.

— Хочешь погладить?

— Я?

— Он смирный. В прошлый раз тоже меня не боялся. Думаю, тебя не укусит и не убежит.

— Спасибо.

Её глаза загорелись. Глесия тут же протянула руку, а я сдвинул ладонь, освобождая место.

Кролик повернул голову следом за моими пальцами.

Я попробовал отвести руку в другую сторону. Он снова подался за ней, явно требуя продолжения, и при этом не перестал жевать. Видимо, решил, что сено особенно вкусно, когда его гладят.

— Чонсон... И что мне теперь делать? — спросила Глесия почти жалобно.

Я и сам не знал. Убирать руку не хотелось: зверёк доверчиво тянулся за ней, и это было чертовски приятно. Но я уже предложил Глесии погладить его, а теперь выходило, что не даю.

— Положи ладонь поверх моей.

Слова вырвались раньше, чем я успел их обдумать.

«Вот же идиот».

Отступать было поздно. Я сделал вид, что не сказал ничего странного, и посмотрел на Глесию.

Она замерла.

Мне стало окончательно неловко. Да, раньше она сама хватала меня за руки, но одно дело — случайное прикосновение, и совсем другое — прямое предложение накрыть мою ладонь своей.

Я уже собирался превратить всё в шутку, когда Глесия осторожно исполнила просьбу.

Её пальцы легли поверх моих.

От неожиданности я застыл.

«Она и правда это сделала».

Чтобы дотянуться до кролика, Глесии пришлось подойти ближе. Между нами почти не осталось расстояния. Она подняла глаза, и на секунду наши взгляды встретились.

— Я только немного, — тихо сказала она. — Совсем чуть-чуть поглажу.

— Конечно.

Ответ прозвучал хрипло.

Глесия начала медленно двигать ладонью. Она боялась надавить и едва касалась моей руки, а через неё — мягкой шерсти. Каждое движение ощущалось слишком отчётливо.

Я сглотнул.

Трудно было понять, кого именно она гладит. Кролика — или мою ладонь. Её пальцы скользили поверх моих, и рука невольно напряглась.

Мы оба замолчали.

Со стороны картина, должно быть, выглядела нелепо: двое кадетов, наложив руки друг на друга, гладят одного кролика. Но Глесия не обращала внимания ни на меня, ни на окружающих. Она смотрела на зверька и улыбалась так счастливо и беззащитно, что я сам отвёл взгляд.

«Ей просто нравится кролик. Не выдумывай лишнего».

Только поэтому она согласилась. Никакого другого смысла не было.

Когда её пальцы стали двигаться увереннее, я прикусил губу и ещё раз напомнил себе: это всего лишь способ дотянуться до животного.

Короткая минута растянулась надолго.

Наконец кролик доел сено и без всякой благодарности ушёл.

— Ушёл... — разочарованно протянула Глесия.

Её ладонь отделилась от моей. Я тоже поспешил убрать руку.

— В другой раз попробуй сама. Какой-нибудь кролик обязательно позволит.

— Попробую. Просто раньше они убегали, едва я к ним прикасалась. Поэтому я только смотрела. Спасибо, что дал погладить.

— Да не за что...

Последняя фраза прозвучала совершенно невинно. Только мой испорченный мозг зачем-то придал ей другой смысл.

«Спасибо, что дал погладить».

Я мысленно выругался и покачал головой. Нельзя же быть таким придурком.

— Как же я завидую, — послышалось сбоку.

Мы одновременно обернулись. Несколько кадеток смотрели на нас с плохо скрываемым весельем.

— Простите, если мы сказали слишком громко, — добавила одна из них.

— Ничего страшного, — машинально ответил я.

И тут до меня дошло.

Они всё видели.

Не только они. Люди возле вольера то и дело поглядывали в нашу сторону. Наверняка многие слышали и моё гениальное предложение положить руку поверх моей.

К лицу прилила кровь.

«Какого хрена я устроил?»

Теперь по Академии могли разойтись какие угодно слухи. С моей репутацией много фантазии людям не требовалось.

— Посмотрим других животных, — спокойно предложила Глесия.

Она развернулась так, будто ничего особенного не произошло. Я двинулся следом, чувствуя на спине чужие взгляды.

До самого выхода меня не покидало ощущение надвигающейся катастрофы.

* * *

После животных мы пошли в знакомое кафе. Глесия к тому времени почти вернулась к обычному состоянию. Она поставила чашку на блюдце, и я решил, что лучшего момента не будет.

— Мне нужно кое-что обсудить.

— Что?

— Если занятия возобновят, в пятницу будет совместная практика классов A и C.

— Та, где мы работаем парами?

— Да. Кадеты класса A выбирают напарников первыми. Назови моё имя.

Я говорил спокойно, хотя от её ответа зависело слишком многое. Только оказавшись рядом с Глесией, я сумею вовремя перехватить роль Леонхарта и столкнуться с Безумием магического зверя.

— Хорошо, — без колебаний сказала она. — Даже рада, что ты попросил сам.

Я облегчённо улыбнулся.

— Тогда договорились. В классе A у меня всё равно почти нет близких знакомых: только ты, Леонхарт и Юмия.

До пятницы мне оставалось полностью восстановиться. Я уже прикидывал расписание тренировок, когда Глесия нахмурилась.

— Чонсон.

— Да?

Она пригубила чай и долго не решалась продолжить. Для неё такая нерешительность была необычна, поэтому я терпеливо ждал.

— Сегодня я не ждала тебя в парке.

— В смысле?

— Я пришла к лазарету. Хотела встретить тебя раньше.

— Правда? Тогда почему ушла?

— Потому что увидела тебя с Юмией.

Я спокойно выдержал её взгляд. Мне нечего было скрывать: Юмия просила о помощи, и только.

— И что?

В глазах Глесии мелькнуло смятение.

— Почему вы держались за руки? Вы даже не друзья. И я никогда не видела, чтобы Юмия так вела себя с кем-нибудь, кроме Леонхарта.

Я не сдержал смешка.

Наконец стало понятно, что тревожило её весь день.

— Ты решила, что между нами что-то есть?

— Решила?.. Не знаю.

— Юмия попросила меня помочь ей попасть к Леонхарту. Я согласился, а она схватила меня за руку от благодарности. Вот и всё. Никакого скрытого смысла.

От облегчения мне даже стало весело. Со стороны сцена действительно могла выглядеть двусмысленно, но представить нас с Юмией парой было невозможно.

— Ты ведь понимаешь, что она чувствует к Леонхарту?

— Понимаю.

— Тогда о чём вообще речь? Рядом с ней Леонхарт. С какой стати она станет смотреть на меня?

Глесия молчала, а я продолжил, уже откровенно посмеиваясь:

— Он красивый, знатный, талантливый. Весь первый курс по нему сохнет. Юмии надо с ума сойти, чтобы при таком человеке переключиться на меня.

Это была объективная оценка. Я не считал себя уродом и давно перестал унижать собственные достижения. Но с внешностью Леонхарта спорить бессмысленно.

О нём постоянно ходили слухи: то очередная однокурсница призналась, то девушка из другого класса пришла к аудитории только ради того, чтобы его увидеть. В отличие от меня, Леонхарт собирал исключительно лестные истории.

Я машинально провёл ладонью по щеке.

В этом мире преобладали лица западного типа. Моя внешность не считалась некрасивой, но едва ли отвечала вкусам большинства.

— Ты тоже... вполне ничего, — тихо сказала Глесия.

Я замер.

— Что?

— Не нужно так себя принижать. Ты ведь тоже... — Она оборвала себя и отвернулась. — Забудь. Ничего я не говорила.

Несколько секунд я только моргал.

Не ожидал услышать от неё нечто подобное.

— Всё равно спасибо.

Глесия ещё сильнее отвернулась к окну. Кажется, теперь смутилась уже она.