Глава 106 — Великая воля по имени Ответственность (2)
Идёт дождь. Он льётся прямо в сердце, а где-то внутри промокшей насквозь оболочки тихо шепчет другая Артанис:
«Они для тебя важнее всего. Только они по-настоящему дороги тебе».
Но слушать этот голос нельзя. Верные слуги не пожелали бы от неё такой слабости и никогда не простили бы подобного выбора. Ведьма Мелодии подняла голову и прямо посмотрела на Ким Джанчхоля.
«Да, это мой выбор и моё заветное желание. Только этот путь может быть правильным».
Сомнения, ещё недавно раскачивавшие её решимость, были лишь наваждением. Какой ещё выбор между двумя путями?
Использовать единственную песню, которую она могла исполнить из-под печати, и навечно лишиться возможности разрушить оковы — только ради спасения слуг? Чем дольше Артанис размышляла, тем яснее понимала: выбирать здесь не из чего.
Она не была слабой. И её верные последователи тоже. Любой ценой разрушить печать и вернуть силу мелодии — вот их общая мечта, цель, ради которой они терпели триста лет.
«Простите».
Артанис пронзила Ким Джанчхоля решительным взглядом. Чем сильнее она жалела его и своих слуг, тем твёрже становилось её намерение. Именно этот взгляд вернул Ким Джанчхоля в сознание.
До этого он словно плыл в тумане. Он столкнулся с волей троицы, переданной через музыку, отчаянно сопротивлялся ради жизни и впервые по-настоящему осознал тяжесть взваленной на себя ответственности.
Но затем по коже прошёл холодок — кто-то буквально прожигал его взглядом. Резкое ощущение выдернуло сознание наружу, и, открыв глаза, он встретился с Артанис. Одного взгляда хватило.
«Эта женщина решила, что сейчас её шанс».
Он не мог двигаться. Значит, можно спокойно подойти и вырвать сердце.
«Дерьмо!»
Паника мгновенно разогнала мысли.
«Думай, Джанчхоль. Думай».
Его и троих музыкантов взаимно связала мелодия. Как разорвать её, он не понимал, а Артанис уже находилась в нескольких шагах и совершенно явно собиралась пробить ему грудь. Оставался один шанс.
«Попробуем».
Ким Джанчхоль открыл системное окно, выбрал навык и нужную характеристику.
Динь-дон!
[Вы выбрали дополнительный навык Семени маны — «Концентрация питательных веществ».]
[«Концентрация питательных веществ» позволяет временно перераспределить все характеристики в одну. Использование: один раз в сутки. Продолжительность: 10 минут.]
[Выберите характеристику, на которой следует сосредоточить питательные вещества.]
«Выносливость!»
Динь-дон!
[Дополнительный навык Семени маны «Концентрация питательных веществ» активирован.]
[Все характеристики управляемого вами тела Кредоса преобразованы в «Выносливость».]
[Под влиянием Семени маны — стадия семени, уровень 4 — все характеристики усилены в 1,4 раза.]
[Текущие характеристики]
[Выносливость: 274,4]
[Остальные характеристики: 1,4]
[До завершения действия навыка: 9 минут 59 секунд]
Фу-у-ух!
Тело мгновенно раскалилось, а мышцы наполнились силой. Вместе с ней пришёл чудовищный запас жизненной энергии. И в тот же миг...
Ш-р-р-рак!
Рука Артанис прорвала стену мелодии и безжалостно врезалась ему в грудь.
Хлюп!
— Кх!
Боль обожгла всё тело. Ким Джанчхоль на секунду решил, что грудь пробита насквозь, но удивление в глазах Артанис подсказало обратное.
Удар, который должен был вырвать сердце, выдержала безумно раздутая выносливость и связанный с ней запас здоровья. На груди осталась лишь неглубокая рана.
Артанис растерянно переводила взгляд с ладони на его грудь. Перед ней стоял совершенно беззащитный противник, в которого она ударила со всей силы, — но вместо пробитого сердца получила только болезненную гримасу.
— Кх... гр-р-р!
Ему явно было больно. Однако одна неудача её не остановит: если не получилось с первого раза, она ударит снова.
— Стой! Ты вообще понимаешь, что сейчас произойдёт?!
Артанис уже приготовилась вновь пронзить его грудь, когда Ким Джанчхоль уставился ей прямо в глаза и торопливо заговорил:
— Если ты сейчас меня убьёшь, твои подчинённые тоже погибнут! Ты это знаешь?!
Она знала. Но всё равно должна была закончить начатое — ради заветной мечты и желания тех, кто служил ей три столетия.
— Только не говори, что делаешь это сознательно. Так и есть? Ты всё понимаешь и всё равно собираешься ударить?
Артанис молчала, сохраняя стойку для новой атаки.
— Почему именно сейчас? Куда ты так торопишься? Зачем тебе делать это прямо сейчас, если вместе со мной исчезнут самые дорогие тебе существа?
Ким Джанчхоль не моргал и не отводил взгляда.
— Есть какая-то особая причина, по которой ты обязана закончить всё сейчас?
Она должна была быть. Иначе Артанис не стала бы обрекать слуг на смерть. Терпя боль от уже наливающегося синяка, Ким Джанчхоль отчаянно шевелил мозгами.
— Неужели другого способа действительно нет? Всё обязательно должно закончиться именно так?
— Да.
Светящиеся знаки появились в воздухе.
— «Песнь Марионетки», которая должна была связать тебя, всегда требует от исполнителя поставить на кон всё. Он либо подавляет цель и единолично подчиняет её, либо терпит неудачу — и тогда связанными оказываются обе стороны.
— Вот же ебанутая техника...
— Моим слугам не повезло. Они не сумели подавить тебя и получили такой результат.
— И поэтому ты собираешься убить их вместе со мной?
— Другого выхода нет. Даже если ничего не делать, им осталось несколько минут. Лучше подарить им быструю смерть, чем позволить пережить дальнейшее унижение и муки.
Артанис снова нацелила руку ему в грудь. Глаза Ким Джанчхоля к этому моменту налились кровью.
— Да я не об этом! Нельзя просто остановить исполнение?!
— Единственный способ остановить его...
— Не верю, что способ только один!
Глаза Артанис резко расширились.
«Как он узнал?»
Будто кто-то вскрыл её самый грязный секрет и выставил наружу чувства, которые она отчаянно прятала.
«Неужели он понимает устройство печати лучше, чем я думала?»
Знает ли Кредос, что даже из-под печати она может спеть один раз? Что этой песней можно успокоить исполнение слуг — и что Артанис сознательно игнорирует такой выход? Возможно, он действительно всё понял.
Она не знала, что всё это время Ким Джанчхоль не моргнул ни разу. Не знала, что он затягивал разговор ровно двести секунд, пока в глазах не полопались сосуды и не активировался навык «Налитые кровью глаза». Теперь он видел её выбор насквозь.
«Вот оно что. Ей приходится выбирать между этим?»
Позволить слугам умереть и разрушить печать — или спасти их, но остаться в оковах навсегда.
«Что за ублюдочная дилемма?»
Ким Джанчхоль стиснул зубы. Как поступил бы он сам? Смог бы без колебаний заявить: «Разумеется, я спасу подчинённых»?
Он не знал. Благородные решения легко принимать, пока беда касается кого-то другого.
Все говорят красиво, а когда выбор приходится делать самому, мгновенно меняют позицию. Ким Джанчхоль не считал себя исключением. Но сейчас имело значение другое.
«Это не моя проблема!»
У него была собственная задача — выжить. Поэтому жесток выбор Артанис или нет, его не волновало; зато он мог превратить эту дилемму в прекрасную приманку.
Ким Джанчхоль облизнул губы и, вооружившись истиной, которую вытащил из неё навыком, пошёл в наступление.
— Удивлена? Не стоит. На самом деле я знаю больше, чем ты думаешь, госпожа Артанис, и ты ведь можешь один раз спеть эту песню, верно?
Её глаза задрожали. Он не дал ей опомниться и вогнал кол прямо в совесть.
— Значит, ты решила бросить своих подчинённых?
— Нет. Я...
— Конечно, решила. Не притворяйся.
— Всё не так...
— Как ни украшай, факт останется фактом. Убьёшь меня — разрушишь печать, но навсегда потеряешь троих верных слуг, которые искренне следовали за тобой больше трёхсот лет. Тебя это действительно устраивает?
— Да. Таково наше заветное желание.
— Разрушить печать и вернуть твою настоящую силу?
— Да.
— И что ты будешь делать с этой силой?
— Разумеется, я использую силу мелодии, чтобы...
— Чтобы в одиночестве, без единого существа, которое поддерживает тебя, заботится о тебе и искренне тобой дорожит, хвастаться могуществом перед пустым миром?
— Что?
— Разве не так? Кто, кроме этих троих, по-настоящему поддерживает тебя, оберегает и любит?
Рука Артанис дрогнула.
— Жить одной в опустевшем мире и только демонстрировать силу... Не кажется ли тебе, что это чересчур пустая жизнь?
— Пустая?
— Именно.
— Почему?
— Я уже сказал. Какой смысл в силе, если не осталось никого, о ком можно заботиться и кого защищать?
— Но когда я верну своё могущество...
— Что потом?
Ким Джанчхоль спрашивал искренне. Артанис должна была возразить — и не смогла.
«Если я верну силу... Если снова смогу петь...»
Что дальше? Она не знала. Как ни заставляла себя думать, ничего не приходило в голову — кроме одного.
«Меня снова будут бояться, ненавидеть и почитать, стараясь держаться как можно дальше».
Раньше так и было, и Артанис считала это естественным. Но теперь она вспомнила обветшалую крышу палатки, ночь с маленьким драконом на руках и странное тёплое спокойствие, которое испытала в том обычном мгновении. А ещё — троих слуг, молча охранявших её сон.
Ларго, Велоче и Анданте всё ещё продолжали исковерканное исполнение. Они оставались рядом больше трёхсот лет и не покинули её даже в глубочайшем отчаянии.
И всё же Артанис была готова отказаться от них. Она убеждала себя, что они хотят возвращения её силы, — но не пыталась ли она просто оправдать предательство тех, кто никогда не предавал её?
— Г-госпожа... прошу... этого человека...
Почти потерявший сознание Ларго с трудом выдавил слова. Голос был настолько слабым, что Артанис поначалу решила, будто ослышалась.
— Не беспокойтесь... о нас... примите своё решение...
— Мы... правда... не против...
Велоче и Анданте тоже шептали ей действовать так, как она считает правильным. Вырвать сердце Кредоса, не обращая внимания на их смерть; если их жизни позволят госпоже исполнить заветную мечту, это станет величайшей честью. Их искренность достигла Артанис.
— Ах...
Голос, молчавший триста лет, сам вырвался из горла. Печать немедленно обожгла всё тело чудовищной болью, но Артанис уже не обращала внимания. Решение было принято в тот миг, когда она по-настоящему услышала слуг и поняла, что они для неё значат.
— У меня есть просьба.
Она вывела слова рукой и посмотрела на Ким Джанчхоля. Просьба звучала почти мольбой.
— Скоро мелодия, связавшая тебя с моими слугами, исчезнет. Но, нарушив табу, я потеряю рассудок и буду бесноваться, как чудовище, пока не исчерпаю всю силу.
— Что?
— Эти упрямцы не покинут меня даже тогда и окажутся в опасности. Поэтому прошу: спрячь их в безопасном месте. И сам уходи вместе с ними как можно дальше.
Ким Джанчхоль широко раскрыл глаза. В глазах Артанис появилась печальная улыбка. Трое слуг попытались возразить — но было поздно.
Ведьма Мелодии начала петь первую и последнюю песню своей жизни, исполненную изнутри печати.